Чтение онлайн

– Империя не может полагаться на кустарные мастерские и благородных одиночек. Аномалии учащаются. Они становятся непредсказуемыми. В прошлом месяце – под Саратовом. На днях – уже под Рыбинском. Следующая может быть под самим Царским Селом! Или в Петербурге! Нужна система. И вы, судя по вашим чертежам и теоретическим выкладкам вашего… дядюшки, понимаете, с чего её можно начать.

Я почувствовал, как воздух в комнате стал гуще. Они подошли к сути. Не к заказу на партию устройств. К чему-то большему.

В гостиной повисла тишина. Я медленно налил немного воды из графина, давая себе время.

– Рассмотреть… с какой целью? – поставил я пустой стакан на стол.

– С целью оценки их потенциальной полезности для государственной безопасности, – отчеканил полковник.

– То есть, вы просите меня передать всё, что у меня есть. Мои секреты, мои технологии, моё конкурентное преимущество. Безвозмездно. На «рассмотрение». А что взамен?

Васнецов заёрзал:

– Взамен стабильность Империи! Защита миллионов жизней!

– Миллионы жизней, – повторил я за ним без особой интонации. – Благородно. Но моя маленькая фабрика, мои люди, их семьи – они тоже часть этих миллионов. И они живут не патриотическими лозунгами, а на деньги от заказов. Если я отдам вам всё, что у меня есть, что останется им? Благодарность Отечества – вещь неосязаемая и, увы, часто неконвертируемая. В отличии, скажем, от ваших окладов.

Воронцов наклонился вперёд, и в его глазах исчезло раздражение, осталась лишь ледяная, чиновничья твердь.

– Вы неправильно ставите вопрос, штабс-ротмистр. Это не просьба. Это требование. В условиях военной, длящейся уже не один год, и нарастающей… метафизической угрозы, частное лицо не может удерживать технологии, способные повлиять на обороноспособность государства. Это попадает под статьи о сокрытии стратегически важных сведений.

Так вот она, истинная причина визита этой представительной делегации. Не переговоры. Ультиматум. Они ничего не могли предложить, потому что были уверены – им не нужно предлагать. Они могли только требовать. Или взять силой.

Я посмотрел на их лица: на официальную угрозу Воронцова, на научный голод Васнецова, на каменную решимость полковника, на молчаливую готовность Закреева исполнить любой приказ. Их игра с теорией дядюшки зашла слишком далеко. Он выманил акул, но теперь сам оказался в их воде. Нужно прикрывать.

– Я понимаю, господа. Патриотический долг – прежде всего. Мои наработки вам будут предоставлены.

На лицах гостей промелькнуло триумфальное облегчение. Они победили, не дав ни копейки.

– Вы можете прямо сейчас забрать все бумаги из моего кабинета. Но без меня они будут просто красивыми головоломками для профессора Васнецова и его команды. Гарантий от меня, разумеется, не будет никаких. Забрали – пользуйтесь. Глядишь, узнаете, что только на нашем континенте известно много видов Рун. Китайские, монгольские, индийские, греческие, тибетские, славянские, немецкие, итальянские, скандинавские и так далее. Мы, Энгельгардты, в основном пользуемся славянскими и скандинавскими. Зачастую их достаточно, но встречаются и исключения. Так что не удивляйтесь, если встретите их в моих бумагах. Скорей всего вам попадутся греческие или староримские.

Я сделал паузу, чтобы слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые.

– Но лучше давайте договариваться по-настоящему. Вы можете получить не просто бумаги. Вы всё ещё можете получить меня. Мои знания, мой опыт. Но вы получаете это на моих условиях. Контракт. Наёмный отряд. Финансирование. И неприкосновенность моих людей. Иначе, господа, вы уедете с пачкой интересных, но бесполезных иероглифов. А следующую Аномалию будет тушить уже не штабс-ротмистр Энгельгардт с его десятком, а ваши пушки. И мы же все догадываемся, насколько они не эффективны против того, что не имеет плоти? Не так ли?

– Александр Николаевич, я бы попросил представить нам вашу научную работу по Аномалиям, – важно и грозно начал Воронцов, когда мы с дядюшкой на следующее утро прибыли в особняк, всё ещё снимаемый для группы столичных учёных.

– Сожалею, но у меня нет научных работ на эту тему, – с улыбкой прищурился профессор Энгельгардт.

– Но ваш племянник…

– Да, я сказал ему, что возможно меня заинтересует изучение Аномалий, но… скоро весна.

– Представьте себе, я об этом догадываюсь, – желчно отреагировал Воронцов, – И что с того?

– Ну, как же… – вполне правдоподобно всплеснул дядюшка руками, – Я готовлю большой проект по развитию урожайности зерновых в условиях Поволжья. Ни на что другое сейчас попросту нет времени. Возможно, после сбора урожая и систематизации итоговых результатов я вернусь к тому вопросу, который вас волнует.

– А вас он не волнует?

– Меня – нет, – сказал дядюшка, как отрезал.

– И то, что Аномалии ежегодно уносят сотни, а то и тысячи жизней, вам всё равно?

– Голод или плохое питание уносят в десятки раз больше, – легко парировал дядюшка демагогию высокопоставленного чиновника от науки, – Так что я более, чем уверен, что занимаюсь тем, чем должен, если вы имеете в виду мой долг, как гражданина. Никаких других долгов у меня на сегодняшний день нет.

– Тем не менее, какие-то догадки вы высказали?

– Догадки… да, неопределённые мысли мелькали, но я не поставлю на кон своё честное имя, между прочим, весьма известное в научном мире, если начну разбрасываться «догадками». Так что догадки, вещь такая, растяжимая. Они и у вас наверняка имеются. Для начала поделитесь с научным сообществом своими «догадками», глядишь, в спорах родится истина. А я, без глубокого изучения вопроса от высказывания мыслей воздержусь, чтобы не прослыть пустозвоном.

– Тем не менее, ваш племянник, – кивнул Воронцов в мою сторону, – Сказал, что у вас есть теория, которая многое объясняет.

– Теория, которая родилась у камина под бокал вина и построена на многочисленных допущениях? Простите, господа – это даже не смешно.

– А вы Владимир Васильевич, ничего не хотите сказать? – спросил у меня Васнецов, заметив, с каким интересом я наблюдаю за их околонаучным спором.

Дядюшка – зубр. В искусстве подобных бесед он поднаторел настолько, что даже эти господа вдвоём с ним не ровня.

– В науке я не силён, – открестился я от захода на те поля, где опыт дискуссий моих собеседников весьма высок, – Но и говорить я не расположен. По крайней мере до тех пор, пока не увижу среди нас местного представителя Имперской жандармерии – капитана Погорелова и, пожалуй, полковника Артамонова. Всё, что я мог вам сообщить без их участия, я уже сказал.

– При чём здесь жандармерия? – поморщился Воронцов при упоминании службы, на которую он не имеет никакого влияния.

– Самое прямое. Во время службы в погранвойсках мне пришлось оформить несколько подписок о неразглашении секретных сведений. Вы же желаете что-то узнать про Аномалии и то, в чём они, по моему мнению, сходятся с теорией профессора Энгельгардта. Задайте свои вопросы письменно, и я на них так же письменно отвечу, но лишь после согласования с жандармерией. И не забудьте упомянуть авторство профессора, иначе я этого вопроса в своих ответах не коснусь, – старательно изобразил я из себя недалёкого служаку, обеспокоенного ответственностью за данные им подписки.