Чтение онлайн

– Они обращались к властям? К фельдмаршалу?

– Обращались! – Тихомиров закивал. – Но что армия? Армия будет защищать границу Зоны, если она расширится. Не разъезжать же по каждому хутору. А жандармы? Те и вовсе разводят руками – их дело правопорядок, а не оборона от тварей. Вот и ищут частную силу. А ваше имя, Владимир Васильевич, у всех на устах. Вы же под Купол ходили и живым вернулись! Вы Тварь убили! У вас люди вооружены и, говорят, какие-то волшебные приборы имеют.

Я перевёл взгляд на дядю. Тот встретил мой взгляд и едва заметно кивнул. Мысль у нас работала в одном направлении.

– Александр Павлович, – сказал я медленно, взвешивая каждое слово. – Это очень… интересная информация. Но я не благотворительное общество. Содержать отряд – очень дорого. Артефакты – штучный и затратный товар. Я не могу просто так раздавать защиту всем желающим.

– Так они и не просят даром! – оживился Тихомиров. – Я же говорю – готовы платить! Или продать землю! Господин Заречный, например, владелец «Берёзок», уже заявил, что уступит свои пятьсот десятин за пятнадцать тысяч – это же копейки! Земля-то хорошая, голимый чернозём!

Пятнадцать тысяч за пятьсот десятин в потенциальной зоне риска. С одной стороны – авантюра. С другой… Если моя теория верна, и с Аномалией можно как-то взаимодействовать, если «полигон» всё-таки утвердят… Эти земли могут стать не балластом, а активом. Местом для испытаний, для добычи ресурсов, для той самой «буферной зоны».

– Мне нужно подумать, – сказал я, отодвигая чашку. – И, что важнее, мне нужны точные данные. Карты. Планы участков, оценки почвы, состояние построек, долги, если они есть. Всё, что есть на эти участки в вашем управлении. Разумеется, не просто так.

– Владимир Васильевич, да я с удовольствием! – Тихомиров просветлел. Ему, скучающему чиновнику, наконец выпало дело, пахнущее настоящей авантюрой и, возможно, процентами от сделки. – Я всё соберу! Списки, карты!

После его ухода в гостиной повисло тягостное молчание.

– Жестокий расчёт, племянник, – первым нарушил его дядя. – Покупать земли, на которые, вполне вероятно, скоро придёт ад кромешный. Спекуляция страхом.

– Это не спекуляция, – холодно ответил я. – Это управление рисками. Если Зона расширится, эти земли либо станут бесполезными, либо попадут под контроль государства в любом случае. Если не расширится… они просто обесценятся из-за паники. Я могу купить их сейчас за бесценок. А потом, если у меня получится то, что я задумал… их цена вернётся. Более того, если создать там охраняемый периметр, наладить наблюдение, эти земли могут стать… буфером и заповедником. Местом, где мы будем встречать угрозу на дальних подступах, а не под стенами Саратова.

Я вышел в кабинет, чтобы остаться наедине со своими мыслями. На столе лежали чертежи нового артефакта – «маячка-индикатора». Простой прибор, который должен был менять цвет или вибрировать при приближении аномальной активности, и тем самым бить в колокол. Пусть небольшой. Если бы их можно было расставить по границам этих самых имений… Мы бы получили систему раннего предупреждения. И продавали бы не просто защиту, а информацию. Услугу. Это был уже другой уровень.

Но сначала нужно было разобраться с помещиками. Одних купить, других – успокоить и взять под опеку. Создать что-то вроде кооператива или общества взаимной защиты. Где они платят взносы, а я обеспечиваю безопасность своими людьми и приборами. Это привяжет их ко мне, создаст лояльную клиентуру и даст легитимное право находиться на их территории.

Файнштейн, когда я изложил ему идею, сначала остолбенел, а потом загорелся.

– Это… это гениально, Владимир Васильевич! Мы юридически оформим «Договор об обеспечении комплексной безопасности сельскохозяйственных угодий в зоне потенциальной аномальной активности». С ежемесячным абонентским взносом! И отдельно – купчие на земли тех, кто хочет продать. Мы создаём целую частную… охранную структуру!

– Структуру, которая может стать важнее любого губернского комитета, если у нас получится, – мрачно добавил я. – Но для этого нужен первый успех. Нужно показать, что мы можем справиться с Весенним Гоном. Что мы не просто торговцы железками и обещаниями, а сила.

Я подошёл к окну. Сумерки сгущались над городом. Где-то там, на окраине, в моих мастерских кипела работа. А в ста верстах к юго-востоку, над слободой Котово, нависал молчаливый, растущий Купол. Он был подобен часовому механизму гигантской бомбы. И тиканье этого механизма всё громче отдавалось в сердцах людей, заставляя их метаться, бояться и искать того, кто обещает защиту.

Я и был тем, кто МОГ обещать. И теперь мне предстояло выполнить это обещание. Не только ради прибыли. Ради доказательства – себе и другим – что хаосу можно противопоставить порядок. Страху – расчёт. А угрозе – твёрдую волю и выверенную мощь артефактов.

Четыре акта купли-продажи мой стряпчий завершил за полдня.

С меня шестьдесят две тысячи. Вроде немного. Изначально цена была вдвое больше. Не зря я Файнштейну пообещал премию в десять процентов от снижения первоначальной цены. Окупилось!

Что и как он помещикам рассказывал – не знаю. Но свои земли и усадьбы они продали за копейки. Четверо из шести. Двое решили подумать, а то и вовсе – заказать через нас охрану имения. Причём помещик Васильев, тот явно глумился. Что-то там у себя он организовал, и оттого решил, что этакой кустарной защиты его земель вполне достаточно.

Может, так бы оно и было, защищайся он от голодной волчьей стаи посреди зимы, но вот нет.

Наши расценки ему не понравились, более того, он их обсмеял, так на то и Бог ему Судья. Пусть у него выйдет, как выйдет.

А мне пришлось увеличивать свою армию.

И вот не стоит спрашивать у меня, откуда десятники с самых разных пограничных застав чуть ли не всё друг про друга знают! Это их тайны. Но, тем не менее…

Уволенных погранцов с Булухты в одном только Саратове нашлось почти три десятка.

– Нанимай! – отдал я команду Самойлову. – Всем, кто не спился и руки-ноги целы. И разузнай про других – кто в отставку вышел после Булухты и осел по деревням. Может, кто и обрадуется твёрдому заработку.

Через три дня в моём особняке уже было тесно. В зале, в столовой, даже во дворе толпились люди в поношенных, но аккуратных мундирах без знаков различия, в простых зипунах и армяках. Лица – обветренные, скуластые, с привычным прищуром. Бывшие ефрейторы, унтеры, рядовые долгосрочники. Они держались скованно, но в их позах, в молчаливом взгляде читалась выправка и дисциплина, которую не вытравить годами службы на краю Империи.

Самойлов, мой первый десятник, представлял их коротко и ясно:

– Ефимов, Пётр. Служил наводчиком экспериментального орудия. С Булухты.

– Казаков, Никита. Разведчик. Три захода под Купол сделал.

– Морозов, Игнат. Сапёр. Знал, где мины ставить, чтобы энерго-выбросы гасить.

– Сидоров, Кузьма. Фельдшер полковой. Кой-какие травмы от тварей видел. Говорят, лечил получше городских.

Я смотрел на них, и план, роившийся в голове, обретал плоть и кровь. Это были не просто наёмники. Это были ветераны войны с невидимым врагом. Они знали, чего бояться, но не боялись действовать. В их молчании была та самая сталь, которой не хватало обывателям и даже гвардейцам.