Чтение онлайн

Ох, как же их проняло!

Опытные бюрократы, они сразу поняли, что вопросы и ответы, письменно оформленные через жандармов, сразу поставят крест на их попытках приписать себе авторство новой научной теории.

Дальнейшая беседа вышла вялой. Новых идей и рычагов давления у наших собеседников заготовлено не было, а от всех старых мы вроде бы отбились. Более того, местами сами перешли в наступление, привлекая к нашим научным спорам серьёзные службы. Сдаётся мне, не всё так гладко у господ экспроприаторов, как они говорят. По крайней мере мой стряпчий уже руки потирает, но рекомендует пока не показывать вид, что мы догадываемся о ряде неправомерных действий и всё документировать. Закон – это палка о двух концах!

Тем не менее, люди Васнецова мои мастерские посетили. Видели бы вы их лица, когда на них начали оформлять разрешение и пропуска. Там они теперь все поимённо отмечены, как и прописаны причины выдачи разрешения на посещение.

Ага. «По настоянию тайного советника Воронцова Алексея Петровича, который посчитал сие ознакомление необходимым, исходя из государственной необходимости и существующих законов».

Файнштейн, мой стряпчий, чуть не зарыдал от восторга, увидев под таким документом подписи проверяющих. Вот чего уж не ожидали господа, так это увидеть сурового десятника и вооружённую охрану, которые встретили их у ворот и, взяв под охрану, настоятельно порекомендовали им пройти в канцелярию и оформить там всё честь по чести, а иначе… Короче, они и сами не заметили, как лишнего подписали, оформляя пропуска.

Подставился Воронцов здорово. Столичная служба горазда на выкрутасы. Ибо конкуренты не дремлют. Стоит заполучить «превышение служебных полномочий», как и до «несоответствия занимаемой должности» недалеко. Понятно, что такую фигуру, как Воронцов не просто подвинуть, но и репутационные потери он способен здраво оценивать.

Гришка, тот мелкий подросток – самородок, которого я привёз с собой с погранзаставы, опять что-то вытворил. Дважды.

Его утренний густой бурый дым из форточек, с которым он сам справился, после обеда сменился на вылетевшие стёкла одного из окон.

Хоть как-то наказывать мелкого гения я запретил, оттого все дожидались моего возвращения.

Гришка сидел на скамье в углу мастерской, залитой скупым мартовским солнцем, и с виноватым видом глядел на осколки стекла, аккуратно собранные в ящик. От него пахло дымом, серой и чем-то острым, озоном. Его руки были в саже, а в глазах, несмотря на испуг, горел тот самый неугомонный, цепкий огонёк.

– Ну, что там на этот раз, Архимед? – спросил я, снимая перчатки и подходя к его рабочему столу, заваленному медной проволокой, кристаллами сколотого кварца и листами, испещрёнными его корявым, но удивительно точным почерком.

– Да вон, барин… – он ткнул пальцем в невзрачную на вид латунную коробочку, от которой ещё тянуло теплом. – Хотел малый аккумулятор поля сделать. Чтоб без кристалла, на инерции… По вашим чертежам к щитам прикидывал. Всё вроде сходилось, а как запустил… дым пошёл. Я форточки открыл, потушил. Подумал – пересчитаю. Пересчитал. Вроде ошибку нашёл – в седьмом контуре сопротивления не хватало. Добавил кусочек серебра… И тут бабах. Стекло вдребезги.

Я взял в руки обугленную коробочку. Внутри, среди оплавленных витков, угадывалась сложная, почти интуитивно правильная структура. Мальчишка, не зная половины теорий, нащупал принцип резонансного накопителя. Пусть и взрывоопасного.

– Силу импульса не рассчитал, – констатировал я. – Контур замкнулся на себя, энергия не вышла наружу, а детонировала внутри. Стеклом отделался – и то счастье. Руки-то хоть целы?

– Целы, – буркнул Гришка, показывая ладони, лишь слегка опалённые.

– Хорошо. Вот тебе новое задание. – Я достал из портфеля эскиз. – Видишь? Упрощённая схема. Не накопитель, а стабилизатор. Для полевого щита-накладки. Нужно, чтобы он не просто защищал, а гасил обратную волну, если щит пробивают. Чтобы солдата не швырнуло и не контузило. Дым и взрывы – не приветствуются. Думай о буферных контурах.

Глаза Гришки загорелись с новой силой. Он уже тянулся к карандашу, забыв и про выговор, и про разбитое стекло. В этом был его главный талант – сгорать идеей дотла, не оглядываясь на пепелище за спиной.

– И, Григорий, – добавил я уже строго. – Следующий опыт – только в присутствии Федота или меня. И только в каменном углу, под вытяжным зонтом. Понял? Я тебя не для того из гарнизона выдернул, чтобы ты тут как фейерверк на Масленицу сгорел.

– Так точно, барин! – он выпрямился по-солдатски, хотя военной выправки в его сутулой, худой фигурке было ноль.

Это мой промах. Недосмотр. Сегодня же Самойлову накажу, чтобы парня к тренировкам приобщили.

Отправив его под присмотр к Федоту, я прошёл в свой кабинет, где уже ждал стряпчий Файнштейн, потирая руки не столько от холода, а от предвкушения.

– Владимир Васильевич, ситуация проясняется! – начал он, раскладывая на столе бумаги. – Наши друзья из столицы действуют… как говорится, с оттягом. У них нет единого мандата. Воронцов действует от Комитета по неординарным явлениям, но его полномочия расплывчаты. Васнецов – от Академии Наук, но его интерес сугубо научный. Полковник Сорокин, как выяснилось, от Военно-учёного комитета, а капитан Закреев – прямая указка от Барятинского. Они друг другу не подчиняются, а, судя по всему, и не очень-то доверяют один другому. Воронцов пытается всех возглавить, но… – Файнштейн многозначительно похлопал по бумаге с разрешением и пропусками. – Этот документ о «государственной необходимости» – его личная инициатива. Очень прискорбная. Под таким соусом можно что угодно проверять. Но если проверка не даст результата, полезного именно для его ведомства, а даст, скажем, прибыльный контракт армии… Коллеги по межведомственному комитету будут недовольны. Очень. И вам в суд можно подавать, если желание есть.

Я усмехнулся. Всё шло по плану. Разрозненность противника была нашей силой.

– Значит, надо дать каждому то, что он хочет, но так, чтобы это усилило нас, – заключил я. – Васнецову – данные для науки. Но не даром. Пусть выхлопочет для дяди официальный статус «консультанта по аномальным зонам» с оплатой из академических фондов. Полковнику и Закрееву – работающий прототип полевого стабилизатора нового поколения. И готовый контракт на поставку. А Воронцову…

– Воронцову, – подхватил Файнштейн, – можно подсунуть отчёт о «потенциальной опасности кустарных производств вблизи аномалий» и проект постановления о создании «государственно-частного испытательного полигона» под нашим управлением. Он получит видимость контроля и отчёты для начальства, а мы – официальный статус и, возможно, землю под расширение.

– Гениально, – одобрил я. – Готовьте бумаги. Но сначала – прототип. Без работающего артефакта все наши хитрости – пустой звук.

Вечером, когда мастерские затихли, я спустился в подвал, переоборудованный в личную лабораторию. На столе лежали два предмета. Первый – усовершенствованный «инкубатор роста». Вместо громоздкого горшка – плоский, похожий на пресс-папье диск из сплава меди и никеля, с тончайшей сеткой каналов внутри. Он должен был не просто стабилизировать рост, а структурировать воду для полива, делая её «ближе» по свойствам к эталонной, здоровой почве. Два дня такого «полива», а по сути – промывке почвы, и можно получить грунт, заряженный магией, в весьма широком спектре его кислотно-щелочных характеристик. Мечта для тех, кто занимается выращиванием рассады для огорода.

Второй – тот самый стабилизатор для щита. Компактная, обтекаемая пластина, в которую я вплавил не только кварц, но и осколок Камня, добытого ещё в Булухтинской аномалии. Он должен был не просто гасить удар, а частично поглощать и рассеивать чужеродную энергию, преобразуя её в безвредное тепло. Это даже не сам артефакт, а всего лишь дополнение к уже имеющейся защите, но усиливающий её раза в три.

Я включил магический светильник, и при его холодном свете принялся за тончайшую работу – выводил иглой-гравером заключительные руны синхронизации.