Чтение онлайн

Брумель потянулся в нежной пахучей травке и, не боясь свалиться, несколько раз повернулся с бока на бок. Как хотелось устроить жилище на земле, но нельзя – табу. Президент мигом лишится власти, – нарушь он Великое Учение.

Послышались хруст веток и смачное чавканье. Брумель внимательно проследил за колыхающимся подлеском, – ломая валежник и непослушные ветки, шёл Прушинский. Он доел манго, и, на глазах у притаившегося президента, впился во второй. Он еще не успел проглотить истекающий ароматным соком кусок запретного плода, как карающая рука закона больно ухватила за жирный волосатый загривок.

– Сколько можно повторять? – трясла крепкая власть пройдоху. – Не жри чужого!

Но граф попался не впервой и, как всегда, понадеялся на свою примитивную хитрость и наглость. Впрочем, больше не на что было надеяться. Не на мощь же своего живота, дряблые ноги и руки.

– Я не ел! – возмущенно защищался обжора. – Лишь надкусил обещанный манго. Вот остальные, держи.

Он протянул оставшиеся три плода и запустил зубы в надкушенный.

– Это – все?! – опешил Брумель и оценил купеческую службу подчиненного крепкой затрещиной.

Прушинский шмыгнул под куст переваривать обидную президентскую милость и манго.

Гнев герцога испарился вместе с битым министром, но тревога осталась. Даже ароматный манго не подсластил мрачный настрой. Завтра – президентские выборы. Он с Прушинским так налегали на бананы, что все глядели на него косо. Чтобы переизбрать его на новый срок, необходимо чудо. Чудо?! Так, так, так… Чудесная догадка осчастливила лицо президента. Уверенность, готовность к предвыборной борьбе мигом смели тревогу, преобразили Брумеля.

– Эй, Прушинский, вылезай, – крикнул он под куст.

– Нет дураков, – осторожничал граф. – Опять лупить будешь.

– Не бойся, вылезай. Дело есть.… Да побыстрее, а то действительно поколочу.

Граф вылез из-под колючего убежища и услышал планы предвыборной кампании герцога. Он тихо нашептывал хитроумные замыслы в любознательное ухо собеседника, – соперник не дремлет. Плутоватый сообщник согласно кивал и похохатывал…

На большой поляне собралось все племя. Председатель Мао поносил во всю доступную ему силу ораторского искусства президента. От недостатка слов он выражал силу гнева мощным стуком в грудь. Гул в легких подкреплялся одобрительным рыком толпы.

Власть Брумеля таяла на глазах, ничто не давало шансов сохранить президентское место. Мао же не видел больше соперников, чуял, как открываются перед ним банановые закрома и сладкий дурман власти над лесным царством. Опьяненный успехом, он расписывал блага своего будущего президентства. Избиратели купались в банановых грёзах.

Брумель только иронично пофыркивал, но, наконец, терпение лопнуло:

– Хватит чушь молоть! – прорычал он. – Столько бананов не растет в нашей роще, а аппетит Мао покрепче моего.

Мао сразу перестал выпячивать грудь и толстый живот – доказательство ненасытности.

– Но я хотел сказать не о никчемных бананах, а о сокровенном завете предков – об Учении, – Брумель грозно вскинул суковатую дубину – символ власти, призывая к спокойствию. – Мы должны чтить предков, ибо от них наши славные имена, но ещё больше обязаны почитать Учение, ибо оно Богом даровано праотцам нашим.

– Тихо, – прорычал он.

Недовольное племя нехотя успокоилось. Никто не желал отведать крепкого букового скипетра. Но в мыслях решили передать буковую погонялку на следующий год Мао. По крайней мере, сейчас он обещал бананы, а не тумаки.

– Учение говорит, – продолжал Брумель, – за грехи наши разгневался Господь. Он прислал к нам Христа, и Тот учил нас искуплению грехов, Сам был примером жизни праведной. Учил не скрывать грехов – и оголил тело. С тех пор мы не знаем лживых одежд. Учил быть ближе к Богу – и взлез на высочайшее дерево, а по нему вознесся на небеса. С тех пор наш дом – дерево. Но больше нет у лесных исполинов крон, упирающихся в небо. Вот мы и обречены искупать грехи между землёй и небом. Время искупительных страданий не было напрасным, – мы прощены и можем возвращаться на, давшую жизнь праотцам нашим, любимую землю.

Гул негодования поднялся над толпой. Только одно может существовать наказание за столь великое кощунство – смерть. Как он мог звать от чистых небес на грязную землю?! Разъяренная безликая масса, в фанатичном порыве, плотно обступила Брумеля.

Президентский скипетр больше не страшил борцов за веру.

– Христос вернулся! – ошеломил обезумевшее племя герцог. – Он поручил мне вести вас на землю.

– Ты лжёшь! Лжёшь! – рычали озверевшие фанатики.

Когтистые руки вновь потянулись к президенту.

Мятежный правитель умело держал свой народ в страстном порыве, но не давал фанатичному накалу дойти до взрыва. Герцог и сейчас остановил бешеные глаза, жадные руки, брызжущие слюной и ненавистью рты:

– Он обещал явиться по зову моему.

– Если хочешь жить, – зови скорее! – выразил общее нетерпение и недоверие Мао.

– Да, да… мы долго ждать не будем… быстрее, быстрее! – роптало собрание.

– Позор, позор! Разве можно Сына Божьего торопить?! – стыдил президент лесных граждан.

К нему опять устремились хищные лапы. Тянуть с чудом было больше нельзя. Брумель зычно крикнул в небо:

– Христос, Бог наш, явись пред ничтожными детьми Своими! Научи жить нас. Мы будем верны Твоему завету, а отступникам – смерть.

Сначала ничего не было, и толпа вновь зароптала, а Брумель панически заволновался. «Обманул, подлец!» – решил он. Герцог напрасно проклинал сообщника и весь мир. Не успел он распрощаться с солнцем, небом, жизнью, властью и бананами, как ветви самой высокой верхушки затряслись, и на развилке показался граф Прушинский. В волосах его торчали орлиные перья, лицо размалевано углем и красной глиной, тело прикрывал невообразимый ворох шкур и листьев. Его бы не узнал, если бы только сам не наряжал, даже Брумель.

– Дети мои! – крикнул Прушинский с кроны. Я вернулся к вам с неба.

Лже-Христос сразу взял верную ноту. Годы постоянного обмана довели его игру до актерского мастерства. Пораженные джунгли смолкли, граф вошел в раж:

– Я учил верного сына моего, Брумеля, как вести по жизни вас, – вещал он с дерева, а народ переводил восхищенные очи со своего президента на Мессию и обратно.

Предвыборная кампания Брумеля сразу вела к успеху, к победе.

– Я – пример для вас, – неслись слова Нового Бессмертного Учения. – Оденьтесь, как и я. Возвращайтесь жить на землю, стройте на ней жилища свои. Вы – избранный народ. Владейте всеми землями, только следуя заветам моим, вы искупите грехи свои. А поведет вас Брумель. Прощайте.