Чтение онлайн

4. Первый контакт.

Звонок в дверь прервал мои сомнения. Уже собранный и спокойный взглянул в дверной глазок. Вот он долгожданный и опасный первый контакт.

Надежда, служанка Антона, полностью соответствовала описанию. Она меня тоже сразу признала. Сейчас было необходимо решить вопрос о качестве отношений Антона и Надежды. Распущенность партийцев, внешность Надежды и ее поведение привели меня к принятию решения. Я открыл холодильник и удивился обилию водки, шампанского и закусок.

– Ты не голодна? – спросил я Надежду.

Надежда отрицательно махнула головой и продолжала заниматься уборкой квартиры, состоящей из огромной гостиной, спальни, ванной, туалета и просторной кухни.

Я достал шампанское, икру, банку крабов, маслины, шоколад. По инструкции эти продукты не следует есть вместе, но, увидев пищевое изобилие, я потерян рассудок – мною управлял желудок.

– Надежда, потом уберешь, – позвал я. – Давай немного выпьем.

Надежда отпила большой глоток и удивленно посмотрела на меня:

– А ты, почему пьешь не водку?

– Это только разминка, – отшутился я и подлил Надежде в бокал.

Шампанское, согласно инструкции, приятно покалывало небо. Все остальное тоже было изумительно и, в нарушение инструкций, нежило тело и душу. Когда оставалась только треть бутылки, я решал действовать. Приподнял Надежду с кресла и впился губами в ее губы. Надежда удивленно округлила глаза, но затем прижалась ко мне и страстно ответила на поцелуй. Хорошо, что у меня был, хоть какай-то опыт обращения с женщинами. Когда я был еще на легальном положении, инженером технической касты, мне разрешили иметь ребенка. Около месяца ко мне ходила женщина, которая должна была родить ребенка, которого я никогда не увижу.

Сейчас во мне проснулись инстинкты мужчины. Мое изголодавшееся по женщине существо потянулось к Надежде, как к колодцу в пустыне, и мою жажду было трудно утолить, а страсть не было нужды разыгрывать. Я бесстыдно отдался страсти, позабыв, что боевик братства обязан управлять страстями как машиной. Изначально необходимо видеть цель, а уже затем включать, при необходимости, страсть и ее интенсивность. Когда мое тело, насыщенное удовольствиями, в блаженстве вспоминало пережитые минуты, Надежда вернула реальность бытия вопросом:

– Ты ли это? Тебя словно подменили.

– Что же во мне изменилось? – я немного насторожился, но был уверен, что не раскрыт.

– Не дышишь водочным перегаром, страстен, нежен. Изменился даже взгляд. Сейчас ты с интересом наблюдаешь за женщиной, а не бесстрастно, как за прислугой, покорной твоей воле в постели. За два года моей работы у тебя, такой ты в первый раз.

– Ты была у кого-либо прислугой до меня? – перебил я Надежду.

– К тебе я попала сразу после школы, – ответила Надежда и с сарказмом добавила: – Ведь партийная каста признает только молодых служанок. – И вдруг с испугом спросила: – Я еще не старая? Ты не откажешься от меня? Тогда у меня будет путь только в разнорабочие с их отвратительным пайком и жильем.

– Ты живешь одна в квартире? – уклонился я от ответа.

– Нет, вдвоем с Марией. Ты ее должен знать. Она служанка Кротова.

Фамилия Кротов подействовала на меня, словно красное полотно на быка. В постели уже лежал не изнеженный партиец, а боевик братства; И я пообещал завтра вечером посмотреть, как живет Надежда, чем вновь округлил ее глаза. Я допускал много грубых ошибок, но, тем не менее, первый контакт удался. Я не разоблачен и уже получил первую ценную информацию. Будущее рисовалось в розовых тонах, а задание казалось простым и совершенно безопасным.

5. Работа.

Когда я шел по коридору ЦК, меня хлопнул по плечу мужчина средних лет, но с изношенным лицом.

– Что, уже начальство не узнаешь? – рассмеялся он и дохнул на меня алкогольным перегаром.

Мой вид красноречиво говорил, что, мол, виноват, даже начальство не узнаю.

– Ничего, сейчас вылечим, – рокотал неунывающий незнакомец, с лицом, носящим следы цирроза печени. – Зайди ко мне. – Продолжал он и начал дрожащей рукой вставлять ключ в замочную скважину.

По надписи на дверях я понял, что передо мной стоит Кротов, заведующий научным сектором.

Кабинет был просторен и помимо стола и кресел оснащен диваном и холодильником. Кротов достал из холодильника водку и разлил по стопкам.

– Лечись, – басил Кротов, пододвигая мне стопку. Он опрокинул свою водку в рот и, болезненно морщась, начал поглаживать правый бок. – Болит, зараза.

– Может лучше не пить?

– Сам, небось, не отказываешься от удовольствия? Кроме того, все равно пора менять печенку. Как ты думаешь, риск есть?

– Пересадка печени отработана, но всего заранее не предусмотреть.

– Ты учти, – продолжал Кротов. – Если операция пройдет успешно, то я тебе гарантирую повышение. Подбери лучших медиков, ты ведешь отдел медицины – тебе и карты в руки.

– Во мне не сомневайтесь, ведь я без вас – ничто, – ответил я шутливой лестью.

– Вот и прекрасно. За что ты мне нравишься, так это за понятливость. Вот тебе талоны на свежую землянику, ананасы и другие витамины. Получишь повышение – будешь получать их регулярно. Ты меня понимаешь?

– Разумеется.

– Завтра, вечером, приходи ко мне.… Отметим последние дни моей старой печени.

За дверью я проглотил таблетку, нейтрализующую действие алкоголя и рассмотрел талоны. Раньше я думал, что это выдумки. Разве можно поверить в доставку земляники, зимой, самолетами из южного полушария, когда идет пропаганда рационального питания. Когда меня, инженера, кормили паштетом из измельченных трав и хлореллы. К этой тошнотворной массе добавлялся крохотный кусочек мяса. Другие, как нам говорили менее ценные категории населения, вкуса мяса не знали. Насколько же полезны для общества работники «ЦК», подумал я со злостью, обжирающиеся икрой, земляникой и прожигающие печенки водкой.

Я остановился у кабинета, который, согласно табличке, принадлежал мне, Антону Волку – инструктору медицинского отдела ЦК. Ключ легко повернулся, и мне открылся кабинет, как две капли воды похожий на кабинет Кротова. Я сел за стол и открыл дверцы его тумбочек. Там стояли папки с надписями типа: «сердце», «печень», «легкие» и т.д. В папке «печень» был текст приказов за подписью Антона Волка и различная информация по лечению и пересадке печени. Там сообщалось, что высокий процент удачных пересадок достигается только в случае прямой пересадки от живого донора. Поскольку подобного пересадочного материала было мало, приказывалось использовать его только для пересадок наиболее ценной, партийной, касте. Статистика показывала, что наиболее удачные операции выполняет профессор Клумов, и я решил в ближайшее время ознакомиться с работой его лаборатории. Я еще и не предполагал, что произойдет знакомство с Клумовым после моего провала. Но об этом позднее…