Чтение онлайн

— Ты похожа на мою мать.

— Это комплимент?

— Это констатация факта, — он почти улыбнулся.

Они вышли из архива, заперли дверь, разошлись по разным коридорам. Но Лисса знала: он не пойдёт спать. Он будет сидеть в кабинете, смотреть на карту и ждать нового удара. А она — она будет искать. Искать правду, которая спасёт их всех.

Утром Лисса снова пришла к библиотекарю. Старый Вэлл сидел на своём привычном месте, с книгой в руках, и будто не удивился её визиту.

— Вы нашли? — спросил он, не поднимая головы.

— Нашла, — Лисса села напротив. — Приговор Эрика Дандара. Вы знали, что Грейвз был свидетелем обвинения?

— Знал, — Вэлл отложил книгу. — И Арно — тоже. Они оба помогли осудить невиновного человека.

— Невиновного?

— Эрик Дандар не был предателем, — старик посмотрел на неё прозрачными глазами. — Его подставили. Те, кто боялся его силы, его влияния, его права на трон. Он был наследником старшей линии, а его младший брат — отец Омэна — хотел власти.

— Вы хотите сказать, что отец Омэна…

— Я ничего не хочу сказать, — перебил Вэлл. — Я только напоминаю, что правда часто бывает горькой. И что те, кто её скрывает, часто оказываются теми, кому мы доверяем.

Лисса сжала кулаки.

— Если это правда, то Омэн…

— Омэн не виноват в грехах отца. Как и Ксавьер не виноват в грехах своего родителя, — Вэлл встал, подошёл к стеллажу. — Но справедливость требует, чтобы истина восторжествовала. Иначе Дориан продолжит убивать. И однажды доберётся до тех, кто действительно виноват.

— Вы думаете, он охотится не только на свидетелей?

— Я думаю, он охотится на всех, кто причастен к той старой истории. А причастных — много. Больше, чем семь имён в списке.

Лисса встала.

— Где оригинал формулы?

— Ищите там, где Грейвз прятал самое дорогое, — Вэлл улыбнулся. — Он был романтиком. Любил звёзды. И часто говорил, что истина — наверху.

— Наверху?

— В обсерватории. Старой башне, где никто не бывает.

Лисса поблагодарила и вышла.

Обсерватория находилась в восточной башне, куда уже много лет никто не поднимался. Лестница была пыльной, ступени скрипели. Лисса шла медленно, освещая путь фонарём.

Наверху её ждал сюрприз.

В небольшой комнате с куполом, разбитым ещё при осаде, стоял старый письменный стол, на нём — стопка книг, чернильница и маленький сундучок, оббитый железом.

Сундучок был заперт. Лисса попробовала сломать замок — не поддался. Тогда она достала ампулу с кислотой (жёлтую) и капнула на замочную скважину. Замок зашипел, расплавился. Внутри лежали бумаги. Много бумаг. Письма, дневники, чертежи. И в самом низу — пергамент, пахнущий древностью, с формулами, которые Лисса не могла разобрать, но узнала почерк — такой же, как на сгоревших записях в пещерах.

— Оригинал, — прошептала она.

Она сунула пергамент за пазуху, закрыла сундучок и уже хотела уходить, как услышала шаги на лестнице.

Тяжёлые, уверенные. Не её.

— Лисса, — раздался голос. — Не оборачивайся.

Она замерла. Голос был незнакомым — низким, хриплым, с южным акцентом.

— Кто ты? — спросила она, не оборачиваясь.

— Тот, кто ищет то же, что и ты. Но я пришёл раньше, — шаги приблизились. — Отдай пергамент. И я уйду.

— А если нет?

— Тогда мне придётся забрать его силой. А я не хочу делать больно женщине.

Лисса медленно повернулась.

Перед ней стоял высокий мужчина в тёмном плаще, с лицом, скрытым капюшоном. Из-под капюшона виднелись только янтарные глаза — такие же, как у Ксавьера, но более холодные, более пустые.

— Дориан, — сказала она.

— Умная девочка, — он усмехнулся. — Ксавьер хорошо выбрал помощницу. Жаль, что ты умрёшь.

Он выбросил руку вперёд, и из пальцев вырвалась тёмная магия — не такая, как у Омэна, но опасная. Лисса едва успела пригнуться, шаровая молния пролетела над головой, ударила в стену.

— Я не хочу с тобой драться, — сказала Лисса, доставая с пояса зелёную ампулу. — Уйди по-хорошему.

— Не уйду.

Он ударил снова. Лисса откатилась в сторону, разбила ампулу о пол. Липкая смола растеклась, но Дориан уже прыгнул, перелетев через лужу, и оказался прямо перед ней.

— Гелла делала лучшие ампулы, — сказал он, выбивая у неё из рук вторую колбу. — Но я знаю, как с ними бороться.

Он схватил её за горло, прижал к стене.

— Где пергамент?

— Не… скажу… — прохрипела Лисса.

— Тогда умрёшь.

Он сжал пальцы. Перед глазами Лиссы поплыли круги. Она уже прощалась с жизнью, когда в дверях обсерватории возникла знакомая фигура.

— Отпусти её, Дориан, — раздался голос Ксавьера.

Он стоял на пороге, безоружный, в мятой рубашке, но его янтарные глаза горели таким огнём, что Дориан на секунду ослабил хватку.

— Ксавьер, — сказал он, не оборачиваясь. — А ты вовремя. Как всегда.

— Отпусти её, — повторил Ксавьер. — Это между нами.

— Между нами? — Дориан расхохотался. — Между нами всё кончено в тот момент, когда ты сжёг мои записи и сбежал, как крыса с тонущего корабля.

— Я не сбежал. Я ушёл, чтобы не убить тебя.

— О, теперь ты будешь меня убивать? Давай. Попробуй.

Дориан отшвырнул Лиссу в сторону. Она ударилась о стену, потеряла сознание.

Ксавьер шагнул вперёд.

— Последний раз, Дориан. Уходи.

— Нет.

Они стояли друг напротив друга — два человека, которые когда-то были братьями, а теперь стали врагами. Тени от звёзд падали на их лица, делая их похожими на статуи древних богов.

— Зачем тебе формула? — спросил Ксавьер. — Ты и так силён.

— Чтобы воскресить отца, — ответил Дориан. — Твоего отца. Которого убили лжецы. Которого предали те, кому он верил.

— Мой отец — предатель.

— Твой отец — герой! — заорал Дориан. — И ты это знаешь! Ты просто боишься правды! Боишься, что она разрушит твою новую жизнь! Твоё кресло ректора! Твою красивую помощницу!

— Не трогай её.

— Уже поздно.

Дориан выхватил кинжал, бросился на Ксавьера. Тот уклонился, перехватил руку, заломил. Они сцепились, как два хищника, катаясь по полу, разбивая старые книги, сшибая стулья.