Чтение онлайн

— А, это тот, что обошел землю за 80 дней?

— Откуда вы знаете, я вам не рассказывала — ребята разболтали?

— Нет — помолчав с минуту, признался — я всё время следил за тобой, записывал тебя и смотрел в кристаллозаписях.

— Зачем?

— Поначалу, когда ты только появилась в нашем мире, убеждал себя, что всё это нужно в целях безопасности, а потом смотрел, потому что не мог остановиться. Изучал тебя, пытался найти хоть что-то, что могло бы оттолкнуть, но чем больше смотрел, слушал, тем больше зависел от этих просмотров. Презирал себя, чувствовал себя полным идиотом, но всё равно смотрел. Потом, когда думал, что никогда тебя больше не увижу, единственное, что мне оставалось — были эти записи. — император тяжело вздохнул и продолжил — За эти полгода я выучил их наизусть. Сказать, что я сожалею о каждом своём поступке, о каждом слове, жесте — это ничего не сказать!

— Не надо. — остановила его, нахмурившись — Остановитесь! Это просто чувство вины, оно снедало вас всё это время. Теперь, когда вы видите, что я жива и здорова, пройдёт время, прежде чем чувство вины исчезнет и тогда вы оцените ситуацию адекватно.

— Ты считаешь я сейчас неадекватен?

— Мы все сейчас неадекватны. Помимо этих месяцев, 10 лет на пути к этому городу вы мучились чувством вины и не важно, что это было не по-настоящему. Для вас это было вполне реально, так же как то, что видела и ощутила там я.

— Расскажи мне. Я хочу знать.

— Зачем? Этого не было, вы не несёте ответственности за чужие видения. — внезапно сменила тему — Стойте! Я знаю что делать! Фолиант! — она достала небольшой блокнот, который превратился в большую книгу.

— Ты сможешь определить местонахождение наших ребят и показать нам на карте?

— Конечно, никаких проблем, в них есть рунная магия, они отсвечивают. Вот.

На карте высветилось несколько неподвижных точек.

— Они живы? Почему не передвигаются?

— Мы с тобой тоже не передвигаемся, наверное они тоже в пещерах.

— Они живы — ответил фолиант.

— Как им передать сообщение?

— Я выстрелю, это условный знак, означает придите ко мне, их артефакты должны принять вызов.

Выйдя из пещеры, запустил в небо, чем-то вроде фейерверка, вспыхнувшего в небе красной точкой, и вернулся обратно.

— Как они сидя в своих пещерах увидят такую слабую вспышку? — озадаченно спросила Аля, разглядывая затухающую звёздочку в небе.

— Им не обязательно её видеть, у них есть вот такие артефакты — показал ей металлическую пластину, сантиметров десяти в длину и пяти в ширину, на которой вдруг загорелась зелёным светом маленькая точка — так, это Магистр Кастор, синяя — это Эрик, белая — это Найд, жёлтая — это Франц и красная — Ленн. Все живы и будут добираться сюда когда дождь пройдет и дороги подсохнут.

— Почему не мы до них?

— Вызов дал я, у них засветились мои координаты.

— Да, так удобнее. Значит будем их ждать. Как думаете, сколько это займет времени?

— Судя по расстоянию, дня два или три. Похоже их раскидало на равнинные земли, хорошо, что не в горы, их дорога должна быть безопасна.

— Хорошо, вы меня успокоили.

— Уже поздно, давай ляжем спать, я, если честно, не выспался.

— Видимо действие бодрящих рун приходит к концу, я тоже чувствую усталость. Палатка тесная.

— Ничего, мы поместимся — они с наслаждением легли на мягкий матрас, укрылись одеялом и вскоре уснули.

Аля проснулась от того, что кто-то тихо стонал рядом. Джэс часто дышал и что-то бормотал во сне, ожесточённо сжимая одеяло. Очевидно, кошмар.

— Джэс, Джэс! — попыталась разбудить — Вам снится кошмар, проснитесь — он проснулся, сжал ее в объятиях и снова вырубился.

У него тоже кошмары! Она не стала вырваться, пусть поспит спокойно, и сама, вскоре, уснула, но проснулась от сильной боли в животе. Для полного счастья, похоже, как всегда «очень вовремя», начались месячные. Живот болел нещадно. С трудом встав, прошла в кабину и достала из стазис-шкафа эльфийскую прокладку, её хватит часов на восемь — десять. Помывшись и приведя себя в порядок, пошатываясь, вернулась в палатку. Обезболивающий артефакт работал по ощущениям вполсилы, почему она не додумалась вывести спазмолитик? Тянущая боль накатывала волнами, отдавая в поясницу и бедра, таких сильных болей не было давно. Дома она не обходилась без анальгетиков и спазмолитиков, принимала даже до начала боли, в целях профилактики, зная, что иначе будет прикована к постели. Здесь, с тех пор как она освоила магию, та, сама по себе обезболивала, и артефакты обезболивания, купленные в первые дни своего появления в этом мире, оказались не нужны. Прокладок ей хватит на годы вперёд, внутренний хомяк скупил все их разновидности, они, кстати, продавались не в аптеке, а в артефакторной лавке и представляли собой прямоугольную ткань, с ворсинчатой поверхностью, похожей на микрофибру, с обратной стороны прикрепляющуюся к белью и оказались вполне надёжны, по крайней мере часов на восемь — десять их хватало, дальше их надо было постирать в прохладной воде и высушить. Полежав немного в постели, она всё же приподнялась и выпила травяной сбор, обладающий лёгким обезболивающим эффектом. Видимо, всё же простыла днём под дождём.

— Что случилось? Почему пьешь лекарство? — встревоженно спросил Джэйсон.

— Ничего, немного простыла, всё нормально, спите.

— Ты горишь, у тебя жар! — дотронувшись до её лба губами, произнёс, тревожно заглядывая в глаза.

— Выпила лекарство, сейчас посплю и всё пройдёт, не переживайте — укуталась в ещё одно одеяло, повернулась к нему спиной и свернулась калачиком.

Через несколько минут, лежащий за спиной император, аккуратно прижался к ней со спины, согревая, и обнял.

Это нарушало все нормы приличия, никаких отношений с ним не хотелось, у неё цель спасти своих волков и, в идеале, убраться из этого мира, но сейчас, в эту минуту, было так больно и плохо, что действительно хотелось объятий.

Мама в такие минуты никогда не обнимала, в ответ на жалобы и на боль, обычно звучали обвинения:

— "Сама виновата, ходишь в своих тонких колготках и джинсах. Тысячу раз тебе говорила, надевай плотное бельё!" — и типично Бакинская фраза — "Сама говорю — сама слышу!"

Её болезни с самого детства были причиной маминого раздражения, так как нарушали все планы, приходилось отпрашиваться с работы, сидеть сиднем дома, что было для мамы тяжёлым испытанием. Поэтому Аля с детства усвоила, что на боль надо жаловаться только в самом крайнем случае, и быстро научилась справляться с ней сама.

Как-то она прочла в статье сравнительный анализ поведения кошек и собак. Кто-то высказал предположение, что кошки не чувствуют боли, в отличии от собак. Специалист объяснял, что собаки — стайные животные, у них в семье сильна взаимопомощь, когда собаке больно, она скулит, привлекая внимание, зная, что члены стаи как-то помогут, поддержат. Кошки же, как правило одиночки, им не на кого рассчитывать, поэтому боль они терпят молча, стараясь не привлекать лишними звуками более крупных хищников. Когда внезапная боль заставала в школе, и она, не выдержав, склоняла голову на парту, и в этот момент кто-то сочувственно гладил её по голове, почему-то ощущала раздражение и садилась ровно, будто стыдясь своей слабости. Кошка в мире собак!

Сейчас, обнимающая, тёплая рука императора, дарила такой уют, покой, что вскоре она уснула, несмотря на боль. Сон был беспокойным: то знобило, то бросало в жар. Одни кошмары сменялись другими, между видениями, время от времени, мелькало встревоженное лицо императора.

Проснулась, судя по темноте, ночью, хотя они же в палатке, да ещё и в пещере, сложно определить время суток. Рядом зашевелился император и включил приглушённый свет ночника.

— Ты очнулась! Как ты?

— Нормально, ещё ночь? — протирая глаза, попыталась встать.