Чтение онлайн

— Да, ты проспала около суток, сильно простудилась, был жар, тебя лихорадило. Как ты сейчас?

— Вроде получше. Я проспала сутки? Ох ты ж! — вспомнила о прокладке. Она же протекла! Посмотрела на простыню, вроде чистая, но ощущения какие-то странные, непривычный дискомфорт в промежности. Что это?

— Я сменил тебе прокладку. Не беспокойся.

— Вы? О Боже! — лучше бы сквозь землю провалилась.

— Ну что ты так смущаешься? Это же физиология, абсолютно нормальный процесс. Если бы я был ранен и нуждался в помощи, ты бы не оказала мне её, раздев, если надо, догола? Прекрати смущаться. Я не боюсь вида крови, сотни раз получал порезы в драках сам и лечил товарищей.

— Ужас. Стыд какой! — опешила девушка.

— Но я не смог открыть твой стазис- шкаф, так что подложил вместо прокладки впитывающие бинты, которыми мы обычно перевязываем раны. Твою прокладку я постирал и высушил, бинты мы в армии обычно стирали и сушили, не знаю, делают ли так с прокладками. Сейчас на тебе бинты, я подложил побольше. Тебе, наверное, не очень комфортно, пойдём, я помогу помыться и поменять. — он говорил так спокойно, как будто менять девушке прокладку — это такое обычное для него дело!

— Я сама. — наконец отмерла Аля и попыталась встать.

— Я помогу, тебя шатает.

— Нет, спасибо, я хочу принять ванну, чувствую себя такой грязной.

— Ты много потела ночью, это хорошо, температура сбилась. Я протирал тебя влажным полотенцем, лучше не мойся сейчас, полежи ещё денёк, потом искупаешься.

— Простите, я причинила вам столько неудобств. Я не смогу так уснуть, мне надо помыться.

— Хорошо. Идём.

— А вы куда? Я сама дойду.

— Или ты купаешься в моём присутствии, или я протираю тебя влажным полотенцем здесь. Одну я тебя не отпущу.

— Я не буду оголяться перед вами. С меня и ночных приключений достаточно.

— Что за гипертрофированное чувство стыда? Ты не просыпалась сутки, столько же не ела и не пила, бредила всю ночь и сейчас ты серого землистого цвета с запавшими глазами. Я не смогу войти в кабину, если ты меня не впустишь, а вдруг ты там упадешь в обморок? Дело ведь не только в простуде, твои энергетические каналы не перенастроены, плюс, теряешь много крови, я не знаю сколько должно быть в норме, но то, что я видел — это слишком большая кровопотеря, у тебя сейчас, почти магическое и физическое выгорание, я видел раньше подобное. Это опасно! Или ты идёшь со мной, или остаёшься здесь.

— Хорошо, только не смотрите на меня, я не закрою дверь кабины.

Она прошла сначала в туалет, потом в ванную, император уже набрал для неё теплую воду и добавил мыло, ванна покрылась пеной. Она опустилась в мыльную воду с густой пеной и застонала от наслаждения. Наконец-то будет чистой! Кожа будто обмазана высохшим клеем, липкая у позвоночника, фу! Он подошёл сзади и намылил ей голову шампунем.

— Я сама, спасибо. — смущалась Аля.

— Тебе бы лучше поменьше находиться в воде, так что я помогу — он мягко массировал ей голову, пока она проводила по телу жёсткой мочалкой. Минут за двадцать они управились и встав под душ, она смыла с себя остатки пены, пока император, ворча, стоял, отвернувшись к стене. Обмотавшись полотенцем и надев банный халат, вышла из ванной. Волосы уже были высушены артефактом — феном, в отличии от земных, не пересушивающим волосы. Оделась в палатке, пока император принимал душ, включила артефакт вентилятор, освежающий воздух, достала термос с чаем и накрыла завтрак. Кажется, никогда еда не приносила столько наслаждения, как же она была голодна!

— Вы что, тоже ничего не ели? — спросила, видя, как торопливо и жадно ест император.

— Не мог есть, тебе было так плохо, а я не знал чем помочь.

— Вы невероятно помогли. Спасибо вам большое.

— Не за что, главное, чтобы тебе стало легче.

— После купания стало легче, думаю, иду на поправку.

— Я заметил, что ты очень много купаешься, два, а то и больше раз в день. У вас так принято?

— Да, наверное. С утра после сна и вечером перед сном, ну и, если занимаешься спортом, потом хочется искупаться, а ещё если надо смыть с себя негативные эмоции, тоже приходит на помощь купание. Хотя, возможно, истинная причина в том, что на земле очень плохая экология, воздух, вода и земля очень загрязнены, может поэтому мы так чувствительны к грязи.

— Я не представляю как можно так загадить дом, в котором живёшь. У тебя голова начала болеть? — спросил он видя, как она потягивает шею — Иди сюда.

Он повернул её спиной к себе, прислонил к груди и начал тереть виски и шею.

— Оборотни не болеют, но у детей могут быть небольшие боли, когда прорезываются постоянные клыки, это происходит к девяти — десяти годам. Я помню, как мама массировала мне вот так виски, и боль отступала, я всегда думал, что мама сильный целитель, а она смеялась и говорила, что все мамы — целители.

— Какой она была?

— Мне трудно судить, я необъективен. Для меня — самой невероятной! Она была очень ласковой, много смеялась, её любили все слуги и придворные, она была душой компании, могла утихомирить даже моего ворчливого, вечно всем недовольного отца. Прикрывала мои шалости, однажды, когда я, разозлившись на отца, разбил старинную, очень ценную картину нашего предка, написанную чуть ли не тысячу лет назад, она, чтобы меня не выпороли, заявила, что это она в гневе на фрейлину запустила в неё графиком и попала в картину. Она ни разу меня ни в чём не упрекнула, поддерживала любые мои начинания, когда я наотрез отказался учиться играть на пианино, что было обязательным предметом, поддержала и в этом, хоть очень любила музыку и сама играла на многих инструментах. Много времени проводила в оранжерее, любила выращивать экзотические растения, даже прививала к одним деревьям другие, получая иногда странные результаты. Она так гордилась, когда привитая к агарне слива стала плодоносить, мы все с нетерпением ждали результат, и каково же было наше разочарование, когда слива, действительно размером с агарну, оказалась совершенно несъедобной! Отец с трудом, стараясь не морщиться, ел эти горькие плоды, но та расхохоталась и сказала:

— "В следующий раз надо будет, наоборот, агарну к сливе привить." Она никогда не сдавалась. Когда она ушла, в замке как будто померк свет, замерла жизнь. — он замолчал.

— Как она ушла? — тихо спросила Аля

— Она заразилась волчьей хворью, когда была в отъезде в провинции со своим братом, моим дядей. Они оба заразились. Когда дядя понял, что они больны, он решил не возвращаться в замок, а остаться в дальнем поместье, откуда быстро разослали всех слуг. Отец, едва узнав об этом, конечно поспешил к ней, мне же ничего не сказали, отправили с ревизией в отдаленную провинцию, где случаев заражения не было. Она очень быстро угасла, как и дядя. Некоторые оборотни умирали быстро, немногие могли жить в волчьей ипостаси. В отличии от отца, сильного оборотня, они с дядей были слабыми.

— Мне очень жаль — она сжала его руку в сочувственно жесте и они просидели так молча довольно долго. Джэс зарылся в её волосы носом и как будто ушёл в своё беззаботное детство, впервые после смерти мамы, почувствовав себя дома.

23. Продолжение пути

Весь день они провели в палатке, так как выбраться из пещеры оказалось непросто: мокрая глинистая земля была скользкой и непроходимой.

— Надо подождать, пока глина высохнет. Здесь ветрено, так что, думаю, за пару дней дорога высушится и затвердеет.

— Если нет, тогда придется активировать артефакты сушки, у меня несколько штук. Можно подсушить участки, на которые будем наступать, или похулиганить и спровоцировать небольшой обвал, и по твердым камням выбраться из этого глиняного царства, — выдала радикальную мысль.

— Обвал опасен, если это глинистая гора, вышележащие участки пород тоже могут представлять собой глинистое месиво. Лучше дождаться остальных, думаю, они прибудут дня через два, и тогда, исходя из ситуации, решим как быть.