Чтение онлайн

— Черт возьми, куда делся мой пояс? — раздался растерянный возглас Рувинского. — Сабля, кинжал — все пропало… Не мог же он расстегнуться?

— От Вороновых ты уходил с ним?

— Да. Я еще саблю поправлял, когда садился. Точно помню. А сейчас как корова языком слизнула.

Не корова, а Валерон. Но я помощника не осуждал, поскольку был с ним солидарен: это не просто злоумышление, это злостное злоумышление не только на меня, но и на устои государства в целом. И еще мне показалось, что Рувинский слишком часто упоминал, что приказ императорский и тайный. Как будто хотел внушить это своему собеседнику. А это означало, что инициатива могла принадлежать самому Рувинскому, а император о ней понятия не имел.

Я для Рувинского в плане отъема княжества был самой удобной фигурой — за мной никто не стоит, и мою смерть не станут тщательно расследовать. Разве что Мария Алексеевна возбудится из-за пролетевшего мимо носа ее любимого Антоши титула. Но кто будет слушать человека, у которого не осталось никакого веса, ни политического, ни финансового?

— Странно. Если бы упало, сопровождающие бы заметили.

— Может, и заметили, — мрачно сказал Рувинский. — Да посчитали ненужным возвращать. Ты только глянь на эти наглые хитрые рожи. Не удивлюсь, если сегодня же мое оружие пропьют в ближайшем кабаке. О, видал, этот точно понял, что я всё знаю. Вон как глазоньки забегали. Ну-ка, скотина, иди сюда!

Далее я слушал представление, в котором Рувинский орал и требовал вернуть его вещи, а тот, кого он подозвал, никак не мог взять в толк, что начальству нужно. А когда Рувинский окончательно вышел из себя и прогнал подчиненного, выяснил, что еще пропали пистолет, кошелек и золотые часы.

— Похоже, в городе карманники окончательно распоясались, — примирительно сказал собеседник Рувинского. — На ходу подметки рвут.

— К нам из местных никто не подходил, — задумался Рувинский. — Разве что под навыком… Но такие навыки мало у кого есть.

— Базанин решил вернуть свои деньги?

— Он уже вернул, сволочь такая. Мы так рисковали, его выпуская, и что? Уверен, что он приложил руку к исчезновению денег, а ведь там были и мои личные.

— Потому что не стоит иметь дело с жуликами. Хорошо, что только деньги потерял, мог и без головы остаться. У Базанина в подчинении было много головорезов, и не все оказались в казарме.

— Попадется он мне еще раз, — процедил Рувинский, — живым не уйдет. Но свои вещи я по горячим следам верну. Есть у меня один ритуал подходящий. По свеженькому быстро настроюсь.

Следующие полчаса я слушал, как он пытался создать поисковый артефакт и каждый раз терпел фиаско. От благовоспитанного офицера, коим он притворялся в начале своего визита ко мне, ничего не осталось. Столь грязных ругательств, которые летели из уст Рувинского, не позволил бы себе даже пьяный матрос. Его собеседник вскоре извинился и ушел, а Валерон почти сразу после этого прекратил трансляцию. Наверное, решил, что в моем нежном возрасте такие выражения могут нанести глубокую душевную травму.

Я же решил не сидеть в ожидании его отчета, а прокатиться наконец в зону на час-другой. Испытать второй снегоход в компании своих дружинников. Далеко мы не поедем, покрутимся рядом с границей. Умение управлять снегоходом тоже нужно отрабатывать. Второй снегоход был точной копией первого с багажным сундуком под вторым сиденьем.

В этот раз моим пассажиром была Наташа, потому что оставлять супругу в поместье после стольких дней заключения было попросту жестоко. Всем хотелось размяться, и она не исключение. Еще просился Митя, но с его размещением возникали проблемы, поэтому ему пришлось остаться.

Размялись мы неплохо. От границы зоны мы особо не отъезжали, а вблизи была только мелочевка, никаких запредельно сильных тварей не попадалось, хотя я незаметность не стал включать.

Механизмусы по сравнению со встреченными в глубине зоны показались мелкими и несерьезными. Их я обездвижил птичками, затем аккуратно разобрал на множество запчастей и запас металла.

Когда мы уже собирались возвращаться, на нас вылетела фантомара — тварь, похожая на фиолетовую медузу, висящую в воздухе. Она обладала слабыми гипнотическими способностями, которые представляли опасность только для людей без защиты от ментала. Но и без этих способностей она оказалась серьезным противником: огромная, но быстрая, с верткими щупальцами, наносящими серьезный урон, защита от которых требовала отражать не только физический урон, но и магический ожог. При этом она еще очень туго уничтожалась: даже со сквозными дырами в тушке не теряла ни подвижности, ни убойности. Зато, когда мы ее добыли, были вознаграждены необычным кристаллом, напоминавшим плоскую бляшку.

«Аура страха» — подобное мне раньше не попадалось.

Катались мы по зоне не случайным образом: я пытался нащупать расположение перевалочных пунктов, сданных Базаниным Рувинскому, и тщательно анализировал приходящие ощущения чужого внимания. Дорос этот навык у меня до четырнадцатого уровня, а значит, я, пусть смутно, но уже мог чувствовать, чье именно внимание, людей или тварей зоны, на меня направлено. Метод предполагал большие погрешности: восприятие на столь низком уровне могло быть ошибочным, и смотреть на меня могли не из перевалочного пункта. Так и кататься я собирался пару недель, намечая новые точки и отбрасывая старые, если с них больше отклика не будет. Рувинский хотел войны? Рувинский ее получит.

Еще стоило выяснить, где расположилась поджидавшая меня у Камнеграда команда: если наблюдатели в перевалочных пунктах могли не понимать, зачем они фиксируют и передают мои передвижения, то ожидавшие в засаде точно осознавали, что они будут убивать того, кто стоит на пути их командира к власти над княжеством.

Выехав к поместью, я увидел стоящие у ворот сани, в которых находился — кто бы мог подумать! — Антоша. На удивление, он был не в военной форме, а в огромной лохматой шубе. Шапка тоже была меховой, совершенно гражданского образца и очень теплая. А чтобы не замерзнуть наверняка, кузен выбрал извозчика с толстой волчьей полостью в санях. При моем появлении Антоша меховую полость откинул и вылез из саней, демонстрируя на наглой физиономии живейшее счастье от лицезрения родственника.

— Петр, приветствую! — радостно заорал он, когда я еще не успел даже подъехать. — А меня отказываются пускать внутрь поместья. Представляешь, так мне и заявили: «Мало ли кто может представляться двоюродным братом Петра Аркадьевича. Указания по этому поводу не было. Так дай им указания».

И он уставился на меня, ожидая моей реакции.

— Указания, — усмехнулся я. — Будут тебе указания. — Я повернулся к охраннику, настороженно выглядывающему из караульного помещения при воротах, и четко сказал: — Этого типа на мою территорию не пропускать ни под какими предлогами. Зело наглый и обильно врущий.

— Петр, не надо вмешивать посторонних в наши внутрисемейные дела, — скривился он, не меняя выражения лица. — Natalie, tu es toujours aussi charmante. Я к вам по серьезному вопросу. Дело касается всей нашей семьи. Неужели вас устраивает, что управление нашими родовыми землями отошло к какому-то проходимцу?

— Ты называешь проходимцем полковника Рувинского, назначенного на этот пост лично императором? — усмехнулся я.

— Интриги, mon cher cousin, наглые беспардонные интриги, призванные отстранить нас от законного места при троне нашего государства. Ma chere grand-mere уверена, что мы должны держаться друг друга. Показать всем сплоченность семьи перед серьезной угрозой. Я тебе и письмо от нее привез. Может, продолжим беседу в других, более благоприятных условиях? Я вижу, что ты только из зоны, нуждаешься в отдыхе и хорошем питании. Я с радостью присоединюсь к тебе за ужином.