Чтение онлайн

Советская историография склонна была относить Н.Н. Обручева к активным участникам освободительного движения. По утверждению В.Г. Баскакова, Н.Н. Обручев был «постоянным посетителем тайных совещаний руководителей революционного подполья» [213] . В.Р. Лейкина-Свирская высказывала предположение, что Н.Н. Обручев сотрудничал с конспиративным кружком в Царскосельской офицерской стрелковой школе, в том числе был знаком с будущим участником восстания в Польше 1863 г. А.А. Потебней [214] . О контактах Н.Н. Обручева и А.А. Потебни, их совместной революционной деятельности упоминали также В.А. Дьяков и И.И. Миллер [215] .

Николай Николаевич Обручев. 1870-е гг.

На страницах «Военного сборника» Н.Н. Обручев опубликовал несколько статей, в которых обращался к проблемам армии и военных в системе общественных отношений. Наиболее известны из них «Изнанка Крымской войны» и «Изнанка Крымской войны, другая сторона», где раскрывались причины поражения России в кампании 1853-1856 гг., социально-политические процессы в стране в послевоенный период. Работы содержали анализ слабых сторон российской армии, что консервативно настроенной аудиторией было рассмотрено «как критика николаевской военной системы вообще» [216] , вольнодумцы же восприняли эти статьи как обличение царизма и призывы к обновлению общественно-политического порядка в России, просвещению народа. Историк Н.В. Богословский отмечал влияние Н.Г. Чернышевского на данные работы Н.Н. Обручева, указывая на общие для них темы: необходимость реформ, направленных на демократизацию государственной жизни и политики. Мысли и высказывания Н.Н. Обручева для того времени и круга, к которому он принадлежал, звучат смело и наполнены пафосом социального обновления: «...Главная сила государства лежит в народе; что возможно с народом, того далеко нельзя достигнуть с одним войском; и отныне те правительства будут сильны, которые тесно связаны с народом, умеют развивать внутренние его средства и на них создают величие страны» [217] .

Статьи Н.Н. Обручева способствовали привлечению внимания общественности к делу генерал-интенданта Крымской армии Ф.К. Затлера, обвинявшегося в вопиющих злоупотреблениях и хищениях в период кампании. В ответ Ф.К. Затлер опубликовал Возражение на статью «Изнанка Крымской войны, другая сторона», обвинив Н.Н. Обручева в некомпетентности и недобросовестности [218] . Однако в конечном счет, был признан виновным и уволен со службы.

Проблемы войны и военной организации общества звучат также в статье Н.Н. Обручева «О вооруженной силе и ее устройстве». Автор ставит целью «ознакомить читателей с разумными, истинными началами, на которых происходят материальные и нравственные преобразования в войсках» [219] . По его мнению, «нормальным положением общества» становится «мир, покровительствующий труду и развитию довольства между народами» [220] . Европейские правители убеждаются в необходимости отказа от войн как средства решения международных проблем. Н.Н. Обручев надеялся, что и Россия направит усилия не на территориальные захваты, а на решение внутренних проблем, откажется «от употребления насилия в случайно возникающих недоразумениях» [221] . Отрицая экономическую выгоду любой военной экспансии, он предлагает использовать армию только для защиты границ страны. Для решения этой задачи не требуется огромного по численности регулярного войска, а достаточно небольшого числа профессиональных военных и всеобщего вооружения народа в случае внешней угрозы. Многие мысли и высказывания Н.Н. Обручева, созвучные взглядам представителей демократического лагеря, в дальнейшем нашли воплощение в программе военных реформ, в подготовке которых он принял деятельное участие.

Критика общественно-политических порядков в России, скептическое отношение к результатам отмены крепостного права звучит в письме Н.Н. Обручева Н.П. Огареву, написанном в сентябре 1861 г. В частности, он высказывает следующую мысль: «Получи наш крестьянин только землю - и он покажет тогда Европе, что значат здоровые экономические начала жизни. Только как-то он, бедный, до земли-то родимой доберется?» [222] .

На рубеже 1850-1860-х гг. Н.Н. Обручев, безусловно, представлял собой новый тип передового офицера, разделявшего многие гуманистические и либерально-демократические воззрения в военном вопросе. Вооруженные столкновения между странами он рассматривал как источник народных бедствий, пагубное цивилизационное явление, порождаемое пороками правления и власть предержащих. В частности, причины Крымской войны он видел в агрессивном, непродуманном внешнеполитическом курсе Николая I. Современник свидетельствует, что, узнав о кончине Николая I, Н.Н. Обручев воскликнул: «Бутылку шампанского, надобно выпить за здравие смерти!» [223] .

Между тем связи в среде прогрессивной интеллигенции не помешали Н.Н. Обручеву в дальнейшем сделать образцовую военную карьеру. Во второй половине 1860-х гг. молодой генерал Генерального штаба постепенно отходит от участия в общественном движении, что было вызвано усилением преследований демократов, в частности арестом и расправой над Н.Г. Чернышевским. Один из организаторов «Земли и Воли» А.А. Слепцов вспоминал, что Н.Н. Обручев отказался участвовать в создании прокламации «К солдатам», опасаясь быть раскрытым [224] . Выбор между общественной миссией и военно-профессиональной деятельностью определенно был сделан в пользу последней. Непосредственный руководитель Н.Н. Обручева военный министр Д.А. Милютин, хотя и был известен в правящих кругах либеральными взглядами, но труды А.И. Герцена называл «страстными, грубыми и большею частью лживыми памфлетами против всего существующего в России» [225] . Современный биограф Н.Н. Обручева О.Р. Айрапетов не разделяет распространенное о нем в советской историографии представление как об активном участнике освободительного движения. Прогрессивный пафос публицистки Н.Н. Обручева вобрал в себя разочарование общественности поражениями России в Крымской войне и ожидания первых лет нового царствования, искреннее желание патриота видеть свою страну современной и могущественной [226] .

Работа Н.Г. Чернышевского в журнале «Военный сборник» позволила ему установить широкие связи среди передового офицерства, которые очевидно имели и конспиративный характер [227] . То, что в круг его общения входило немало военных, привлекло, в частности, внимание агентов Третьего отделения. Наблюдение началось в конце 1861 г., и уже в первом сообщении от 15 ноября упоминалось, что у Н.Г. Чернышевского «бывает чрезвычайно много посетителей, не исключая офицеров» [228] . В течение ноября и декабря он неоднократно встречался с Н.Н. Обручевым, в том числе в казармах. В донесениях часто упоминается офицер Н.И. Рыжков. Кучер сообщал агентам, что «Чернышевский ездил очень часто по вечерам в Семеновский полк к одному полковнику Савицкому» [229] . Вскоре И.Ф. Савицкий получил назначение начальником штаба 1-й кавалерийской дивизии, дислоцированной в Литве, где в тот период существовало несколько тайных объединений военных [230] . Сам же И.Ф. Савицкий в 1863 г. примкнул к польским повстанцам. Кроме того, имена многих военных, сотрудничавших с Н.Г. Чернышевским, так и остались неизвестными для агентов. Например, сообщение от 2 января 1862 г. содержит характерное описание визита «неизвестного офицера, только что прибывшего из Самары; он подал письмо, по прочтении которого его пригласили войти и продержали пять часов» [231] .

Близок к Н.Г. Чернышевскому был двоюродный брат Н.Н. Обручева Владимир Александрович Обручев. В 1859 г. он вышел в отставку в чине поручика, разочаровавшись в порядках российской армии и из «опасения, что придется сделаться убийцей, стрелять в своих» [232] . В поисках работы литератора он познакомился с Н.Г. Чернышевским и начал участвовать в «движении», которое, по его словам, «воодушевило русское общество после Крымской войны» [233] . Среди его работ по общественно-политической проблематике привлекает внимание статья «Невольничество в Северной Америке». В критике системы плантационного рабства в Северо-Американских штатах без труда просматривалось разоблачение российского крепостного права [234] . Жандармская документация отразила связи В.А. Обручева с Н.В. Шелгуновым [235] , участие в пропагандистской деятельности, распространении «возмутительных сочинений» - воззвания «Великорусс» [236] . В октябре 1861 г. В.А. Обручев был арестован, в ходе следствия он признал собственную вину, но не выдал авторов прокламации [237] . Третье отделение докладывало, что цель данных листовок - «возбуждение волнений в России». Также сообщалось, что «Великорус и крайняя революционная партия волнуют всю Россию» и что вокруг Н.Г. Чернышевского, В.А. Обручева, М.Л. Михайлова

Владимир Александрович Обручев. Конец 1850-х гг.

и Н.А. Добролюбова сформирован круг вольнодумцев. Отмечались их контакты с А.И. Герценом и Н.П. Огаревым [238] . Необходимо подчеркнуть, что воззвания «Великорусс» циркулировали в казармах, о чем упоминал в мемуарах Д.А. Милютин [239] .

Александр Николаевич Энгельгардт. 1861 г.

Другой заметной фигурой в окружении «Земли и Воли» начала 1860-х гг. был поручик гвардейской артиллерии Александр Николаевич Энгельгардт, близко знакомый с Н.Г. Чернышевским, A.A. и Н.А. Серно-Соловьевичами, Н.П. Утиным и Л.Ф. Пантелеевым. Хорошо знавший его по Михайловскому артиллерийскому училищу П.Л. Лавров сообщал, что его связи с «Землей и Волей» возникли именно благодаря А.Н. Энгельгардту [240] . Своеобразное свидетельство принадлежит его сыну -Н.А. Энгельгардту: «В гвардейском мундире среди бела дня мой отец ходил по Летнему саду, направо и налево раздавая первые появившиеся прокламации. Когда попадавшиеся ему знакомые выражали удивление его смелости, он отвечал, что Летний сад самое безопасное место - гуляют люди одного круга, одних настроений, совершенно порядочные. Никто не донесет... Мой отец, А.Н. Энгельгардт, агитировал и вербовал членов партии среди военных, а Н.Г. Чернышевский - среди штатских» [241] . В 1862 г. деятелями «Земли и воли» конспиративно разрабатывался план конституционного министерства. В качестве премьер-министра назывался Н.Г. Чернышевский, военным же министром заговорщики предлагали стать А.Н. Энгельгардту, но он отказался [242] . Уже в то время А.Н. Энгельгардт был известен как способный специалист-химик. В 1866 г. он оставил военную службу, посвятив себя науке и общественной деятельности.

В одном из жандармских донесений подчеркивалось, что личность и труды Н.Г. Чернышевского «имеют влияние на юношество» [243] . Наряду со студенчеством, не стали исключением и учащиеся военных учебных заведений. Например, отмечались его контакты с юнкерами Константиновского военного училища [244] , где действовала конспирированная группа под руководством офицера Г.Л. Рошковского. Ее члены на своих собраниях обсуждали насущные проблемы общественного развития, имелась библиотека запрещенной политической литературы [245] . Константиновцем был и М.С. Бейдеман - вероятно самая трагическая фигура среди революционеров 1860-х гг. По окончании училища в 1860 г. он не явился в полк и нелегально покинул Россию, стремясь примкнуть к повстанцам Дж. Гарибальди. Добравшись до Лондона, работал в Вольной типографии А.И. Герцена, а в августе 1861 г. был арестован при возвращении в Россию. Во время дознания и в заключении

Бейдеман показал себя непримиримым врагом царизма. По личному распоряжению императора он без суда двадцать лет содержался в Алексеевском равелине Петропавловской крепости и, лишившись рассудка, умер в психиатрической лечебнице [246] .

Уже после ареста Н.Г. Чернышевского в Петербурге действовал тайный кружок артиллеристов, названный «чернышевцами». Его участник, впоследствии видный деятель народнического движения М.П. Сажин отмечал большое влияние идей Н.Г. Чернышевского на направление мысли молодых офицеров, участие в работе кружка будущих высокопоставленных военных [247] . Подобная группа юнкеров, «серьезно интересовавшихся общественными вопросами», существовала и в Михайловском артиллерийском училище [248] . В ней участвовали известные в будущем борцы против самодержавия - С.М. Крав-чинский и Л.Э. Шишко. Демократические настроения имели распространение среди гардемаринов Морского училища, некоторые выпускники которого в дальнейшем играли заметную роль в военно-революционной организации «Народная воля». Общественная атмосфера тех лет не миновала даже кадетов-старшеклассников. Так, конспиративный кружок существовал в Виленском кадетском корпусе. Его члены «организовали коллективную подписку на журнал “Современник”, проводили чтение и обсуждение напечатанных в нем статей Чернышевского, Добролюбова, Антоновича» [249] . Запрещенная политическая