Чтение онлайн

Леонид Эммануилович Шишко

Сергей Михайлович Кравчинский (Степняк)

литература имела хождение и в Московском кадетском корпусе, где обучался будущий видный деятель «Народной воли» М.Ю. Ашенбреннер. Именно в корпусе он познакомился с произведениями передовых писателей того времени и даже с нелегальной литературой, под влиянием которых сложилось его мировоззрение [250] .

Сигизмунд СераковскийЯрослав Домбровский

Просветительские и пропагандистские усилия А.И. Герцена, Н.П. Огарева и Н.Г. Чернышевского оказали также ощутимое влияние на формирование взглядов и практические шаги офицеров, стоявших во главе польского национально-освободительного движения. В Петербурге во время учебы в Николаевской академии Генерального штаба С. Сераковский и Я. Домбровский организовали «военную революционно-демократическую группу» [251] , названную кружком генштабистов. Ее члены изучали современную общественно-политическую литературу и распространяли агитационные материалы, устраивали «литературные вечера», где «собиралось много лиц, преимущественно военных». Целью «вечеров» считалось просвещение офицеров [252] . Соратник Н.Г. Чернышевского Н.А. Добролюбов в одном из писем, имея в виду генштабистов, сообщал: «Я бы тебе целую коллекцию хороших офицеров показал» [253] . О сотрудничестве

«Кружок генштабистов»

С. Сераковского с Н.Г. Чернышевским свидетельствуют мемуары офицера Новицкого: «Помнится, в какой-то праздник я захожу к Сераковскому и - представьте мое изумление!
– встречаю у него Н.Г. Чернышевского» [254] . Во время восстания 1863 г. его лидеры, как и российские революционные демократы, большое значение придавали участию офицеров в пропаганде [255] , стремились к сближению армии и населения в борьбе против царизма.

События 1863-1864 гг. в Польше и участие российской армии в подавлении национально-освободительного движения заставили деятелей оппозиции обратиться к вопросам войны, армии и революции. Успех или поражение освободительной борьбы во многом зависели от того, как проявят себя войска, которым предстояло быть главной силой в подавлении восстания. По этой причине революционные демократы особое значение придавали пропаганде своих взглядов в военной аудитории, разъясняя офицерам и солдатам, что подавление восстания поляков не имеет ничего общего с подлинными интересами России.

В связи с польскими событиями на страницах «Колокола» нередко возникали корреспонденции военных. Сведения поступали от источников в России и из зарубежной прессы и неизменно вызывали большое воодушевление основателей Вольной русской типографии. А.И. Герцен писал: «Мы получаем письмо за письмом от русских офицеров и литераторов, от друзей и незнакомых, в которых нам говорят о сочувствии нашему взгляду на польские дела» [256] . Некоторые из них были опубликованы в журнале «Колокол». Так, в письме под заголовком «Еще кровь и слезы между Россией и Польшей» автор рассуждает: «Мы думали, что этот царь, вняв нуждам и требованиям своих народов, захочет и сумеет мудрыми мерами соединить их неразрывным братством во имя общей свободы и общего благосостояния» [257] . Но незавершенность программы реформ, как считает автор, привела к росту народного недовольства самодержавным строем и поэтому он призывает к решительным действиям в борьбе против царизма, объединению сил российских и польских революционеров. В другом письме, где автор заявляет, что «сотни офицеров, участвующих в составлении письма, готовы сейчас же выставить имена свои Восприятие взглядов революционных демократов военной средой 107 и, нисколько не боясь смерти, убедительно подтвердить делом достоверность вами напечатанного документа», провозглашается лозунг: «Умрем все, но не будем давить свободы, не замараем чести русской» [258] . В «Письме русских офицеров к издателю “Indеpendance belge”» сообщается, что публикации журнала «Колокол» по польскому вопросу отражают «действительное состояние умов в армии» [259] . Такого рода свидетельства вдохновляли А.И. Герцена: «Если больше будет таких офицеров, они легко очистят русское оружие от ржавчины» [260] .

Протестные настроения в армии, заинтересованность революционных демократов в привлечении военных на свою сторону вызывали беспокойство властей. В жандармском донесении о мерах борьбы с противоправительственными выступлениями сообщалось: «Необходимо спасти войско от привившейся ему заразы» [261] . В циркуляре военного министра Д.А. Милютина, адресованного полковым командирам, говорилось: «В некоторых частях войск обнаружены преступные покушения молодых офицеров к сближению с нижними чинами, к внушению им противозаконных и ложных понятий, к совращению их с пути долга и верности. Тайная революционная партия истощает все способы, чтобы распространить свою пагубную пропаганду во всех частях России, и ныне обратила особенно напряженное внимание на военное сословие. Между молодыми офицерами, к сожалению, нашлось уже много легкомысленных, поддавшихся коварным внушениям» [262] .

В воспоминаниях Д.А. Милютин с сожалением отмечал присутствие «революционной заразы» в военной среде, участие офицеров в тайных политических обществах или кружках, их причастность к революционной пропаганде в войсках [263] . По его мнению, следствием данных явлений стал упадок дисциплины в вооруженных силах. В частности, крайне тяжелое впечатление на Д.А. Милютина произвел инцидент, имевший место в Николаевской инженерной академии. В результате конфликта с преподавателем один из слушателей был отчислен из академии. Это вызвало общий протест: «почти все учащиеся (126 из числа 135) подали прошения об увольнении их из академии» [264] . Подобное было немыслимо в Николаевскую эпоху. Обеспокоенность положением в армии высказывал и управляющий Третьим отделением генерал А.Л. Потапов. В записке шефу жандармов В.А. Долгорукову он писал об «открытой войне против правительства», в которой активное участие принимает войско, подверженное влиянию радикалов [265] .

Среди высшего военного и политического руководства зрело убеждение в необходимости решительных мер по укреплению лояльности в рядах армии. Участились случаи обысков полковых библиотек, усилился надзор командования и жандармов над офицерским составом и рядовыми [266] . Обычной практикой являлось назначение инакомыслящих офицеров для прохождения службы в отдаленные районы, где, согласно жандармской терминологии, «зараза не может проявиться» [267] . Особую озабоченность лиц начальствующих и надзирающих вызывали военные учебные заведения, которые требовалось надежно оградить от проникновения чуждого элемента и вредного влияния. Генерал Е.Е. Сиверс в записке на Высочайшее имя докладывал, что уже из военно-учебных заведений выходят «демагоги», которые «по мере производства в высшие чины приобретут постепенно более значения и веса, и таким образом заграничная пропаганда достигнет своей цели» [268] . В жандармском донесении отмечалось: «Военные академии в последнее время обратили на себя внимание не только зловредным образом мыслей, но и самими действиями» [269] . В качестве рекомендации предлагалось рассортировать слушателей, исключив недостойных. А.Л. Потапов предлагал размещать военные учебные заведения «вне столиц, в центре расположения войск» [270] , чтобы изолировать учащихся от настроений общественности. В одной из жандармских записок высказывалась идея перенести артиллерийские учебные заведения за пределы крупных городов, в удаленные местности, где есть «оружейные арсеналы» [271] . Подобные решения отвечали представлениям государственных деятелей уходящей эпохи, согласно которым армия была послушным орудием властей, а военные - «государевыми людьми», чьей единственной функцией было исполнение приказов.

Между тем представители правящих кругов и высшего военного командования осознавали отсталость российского воинского уклада и необходимость его реформирования. Укрепление обороноспособности страны немыслимо было без принципиальных преобразований в организации вооруженных сил, которые неминуемо влекли за собой глубокие изменения в системе отношений армии и общества. Их последствий в то время вполне не могли себе представить ни ревнители старого порядка, ни их идейные противники. Армия новой, буржуазной эпохи становилась неизмеримо более сложным в социальном отношении явлением.

Для более глубокого понимания логики революционного движения, особенностей развития общественной мысли в эпоху модернизации важным представляется обратиться к взглядам деятелей народничества на войну как цивилизационное явление, проблемы вооруженной силы государства, положение армии в системе общественных отношений. Влияние Крымской кампании на оживление демократической мысли, социокультурная близость солдат и крестьян, значимая роль офицерства в общественной жизни страны заставляли противников самодержавия уделять все больше внимания военной тематике. Размышляя над принципами справедливого общественного устройства и путями его достижения, они задавались вопросами о способах борьбы против правительства, месте армии в жизни государства и общества, происхождении и значении войн.

Петр Григорьевич Заичневский

Народники восприняли и развивали идеи А.И. Герцена, Н.П. Огарева и Н.Г. Чернышевского о войне как порождении несправедливого общественного строя, источнике народных бедствий и обогащения привилегированных слоев. Например, в одной из агитационных работ С.М. Кравчинского, выполненной в форме сказки, содержится характерное высказывание: «Царь недавно объявил войну соседнему царю, чтобы увеличить свою землю и свою власть. Страшная это будет война. Много крови и денег она будет стоить народу. Никогда не приходилось ему нести такого бремени, какое он несет через нее» [272] .