Чтение онлайн

Особое значение в данном процессе имели события, развернувшиеся в то время на Балканах. Вспыхнувшее весной 1875 г. восстание славян в Боснии и Герцеговине не оставило безучастными революционеров как в эмиграции, так и на родине. Некоторые из них стояли на позиции непосредственного участия в нем, придавая ему «воспитательное» значение, видя возможность получить практику вооруженной борьбы в интересах будущего. В первых рядах добровольцев уже летом 1875 г. в Герцеговину отправились революционеры-народники и молодежь передовых взглядов. В отрядах повстанцев сражались С.М. Кравчинский, И.К. Дебогорий-Мокриевич, Н.К. Судзиловский, Д.А. Клеменц, А.К. Левашев, М.П. Сажин и др.
– всего 50-60 человек [359] . Следующим актом Балканского кризиса, послужившим сближению революционного движения с военной действительностью стала Сербско-черногорско-турецкая война 1876 г., в которой приняли участие около 5 тыс. российских добровольцев. В их числе исследователи выявили более 100 представителей революционной молодежи [360] . Среди них заметное место занимали лица с военной подготовкой - примыкавшие к народническому движению бывшие офицеры и юнкера В.В. Луцкий, Н.А. Грибоедов, А.А. Лобов, А.Н. Фалецкий, Н.А. и В.А. Шлейснеры и др. Характеризуя облик молодых людей, отправлявшихся добровольцами в балканские страны, левый публицист Е.И. Утин писал, что они работали «с уверенностью, с убеждением, что независимость и свобода славян сделаются уделом всего славянского племени... Их воззрения, не сходные с воззрением “охранителей” на московский лад, нисколько не мешали им с горячей любовью и самоотвержением работать на благо России, стараясь, не жалея своих сил, облегчить страдания русского народа» [361] .

Начавшаяся в апреле 1877 г. война России против Турции за освобождение балканских славян велась при полном общественном одобрении. Возвратившийся на службу В.А. Обручев и восстановленный в чине вспоминал: «В первый раз после 1861 года. у множества людей явились общие гражданские мысли и решимость действовать по этим мыслям» [362] . Однако та поддержка, которую война за свободу Болгарии получила в самых широких слоях общества, имела далеко не единую природу. В демократических кругах одобрение освободительного похода русской армии на Балканы не имело ничего общего с верноподданническими настроениями. Революционные народники видели в победах над «внешним турком» - поработителями славян османами - залог грядущих побед над «турком внутренним» - российским самодержавием. Пафос борьбы за освобождение славянства порождал ожидания внутренних перемен.

С началом кампании русские войска вступили на территорию Румынии, являвшейся в 1870-х гг. одним из центров политической эмиграции в Юго-Восточной Европе. В связи с этим народники вынашивали идею издания в Румынии новой революционной газеты и по существу планировали организацию центра пропаганды в Бухаресте, в непосредственной близости к штаб-квартире Дунайской армии [363] . Таким образом, впервые в истории революционного движения в качестве объекта его пропаганды рассматривалась действующая армия.

Если в войне против Турции реформированная российская армия доказала свою боеспособность, то государству не удалось изжить пороки, которые были памятны со времен Крымской кампании. Показательно, что, разоблачая их, лидеры народничества с симпатией и надеждой обращались к офицерству. В письме к Г.А. Лопатину П.Л. Лавров, сообщая о тяготах, выпавших на долю простых солдат и их недовольств, отмечал: «И это возмущение вызвало не наказание, а убеждения, ласковость, просьбы со стороны офицеров» [364] . В.Н. Фигнер утверждала, что «война выявила во всей наготе безобразие русских порядков: бессовестное хищение и казнокрадство, отсутствие какого бы то ни было попечения о солдате, оборванном, голодающем, лишенном медицинской помощи. Офицерство не могло не задумываться над причинами всех этих злоупотреблений и не искать средств для искоренения их» [365] .

Исход войны, итоги Берлинского конгресса вызвали волну разочарования политикой властей. По мнению революционных народников, война показала глубокий, всесторонний кризис императорской власти. Участник войны штабс-капитан Н.Д. Похитонов, впоследствии ставший народовольцем, заявлял на суде: «Мы думали, что вместо того, чтобы освобождать чужую страну, надо думать об освобождении России» [366] .

В 1877 г. И.М. Ковальский создает в Одессе тайный кружок с целью организации восстания. По воспоминаниям П.П. Крафта, И.М. Ковальский одним из первых во второй половине 1870-х гг. признал «необходимость оказывать при обысках и арестах вооруженное сопротивление» [367] , чтобы таким образом воздействовать на общество. Участник кружка Н.А. Виташевский назвал И.М. Ковальского «убежденным сторонником и страстным пропагатором терроризма вообще и вооруженного сопротивления в частности» [368] . Подобную тактику народник С.Е. Лион называл «пропагандой действием» [369] . Фигура И.М. Ковальского особенно ярко символизировала разочарование в прежних мирных методах борьбы, свойственное теперь части революционной молодежи. «Хождение в народ» он называл «фарсом», о котором «стыдно вспоминать» [370] . Размышляя о поисках «новых путей воздействия на инертную общественную массу» [371] , он пытался взаимодействовать с различными социальными группами, в том числе военными, в частности удалось наладить контакты с демократически настроенными артиллерийскими офицерами. Однако конкретной программы действий по созданию революционной группы с участием военных выработано не было [372] . В 1878 г. кружок И.М. Ковальского был раскрыт, при аресте его члены оказали сопротивление, используя оружие. Последовавший суд и казнь Ковальского и его товарищей заметное повлияли на тактику революционеров-народников: в ответ на конкретный репрессивный акт со стороны властей были предприняты террористические действия как акт мести.

В тот же период в Николаеве действовал кружок пропаганды под руководством С.Ф. Чубарова и С.Я. Виттенберга. Видную роль в нем играли военные моряки мичман А.А. Калюжный и боцманмат 2-го Черноморского флотского экипажа И.И. Логовенко. При участии последнего летом 1878 г. велась подготовка покушения на Александра II, еще до начала «охоты» на императора, которую развернули год спустя народовольцы. В августе 1878 г. кружок был разгромлен властями, его участники были осуждены по «Процессу 28-ми», а Виттенберг и Логовенко казнены в Николаеве [373] .

Центральное место среди структур революционного движения в этот период принадлежало обществу «Земля и Воля». В своей практической деятельности, наряду с «организаторскими задачами», которые предполагали политическое просвещение и пропаганду среди разных групп населения, оно сочетало «дезорганизаторские»: «заведение связей и своей организации в войсках, и главным образом среди офицерства», а также политический террор [374] . В 1878 г. с владельцем конспиративной квартиры «Земли и Воли» А.Н. Малиновской устанавливает контакты подпоручик В.Д. Дубровин. Как и И.М. Ковальский, он являлся сторонником крайних методов в борьбе с властями. В рукописи «Заметки русских офицеров-террористов за 1878 год» Дубровин призывал революционеров «запастись хорошим оружием и упражняться в его употреблении» [375] , а также активно взаимодействовать с военными для организации восстания. Однако создать военизированную революционную группу ему не удалось. В декабре 1878 г. он был схвачен, оказав при этом вооруженное сопротивление. «Братцы, меня арестовали за то, что я защищаю свободу... Царей да императоров, которые податями высасывают вашу кровь, следует убивать.» - заявил он после ареста [376] . По приговору суда В.Д. Дубровин был повешен. Его казнь вызвала негодование среди демократически настроенных военных Петербурга [377] . В то же время большинство законопослушной общественности восприняло его как преступника. Например, Ф.М. Достоевский назвал В.Д. Дубровина «сумасшедшим», а его образ мысли - «фантастичным и нелепым [378] .

Александр Дмитриевич Михайлов

Особым направлением деятельности членов «Земли и Воли» был поиск контактов в среде казачества. Еще А.И. Герцен возлагал на казачество определенные надежды, считая организацию его быта «земледельческой республикой с военным устройством, на основах демократических и коммунистических» [379] . Революционер О.В. Аптекман вспоминал: «Подобно Пугачевщине, народники не в меру славили наше казачество, как “иллюстрацию исконных идеалов народа”» [380] . В силу этих причин организаторы народнической агитации уделяли большое внимание работе среди казаков. Во время «Процесса 193-х» подсудимый, выпускник Военно-топографического училища И.Н. Мышкин, в одной из речей заявлял о волнениях среди уральского казачества, что, по его мнению, демонстрировало социальную напряженность в России [381] . Исследователь революционного движения в России А.П. Мальшинский приводит сведения, согласно которым область Войска Донского занимала в середине 1870-х гг. 7-е место по числу «агитаторов» [382] . В то же время О.В. Аптекман отмечал расслоение казачества, отсутствие доверительных отношений с крестьянами, что в конечном счете отрицательно сказалось на возможностях работы «Земли и Воли» среди казаков [383] .

В 1878 г. в Ростов-на-Дону выезжал А.Д. Михайлов, имея целью установить контакты с донскими казаками и создать там военизированную революционную группу. В ходе следствия А.Д. Михайлов объяснял, что «...казачество Донское и Уральское, оба недовольные и протестующие, оба представляющие военную силу. С юга Астрахань, по мнению некоторых согласий раскола, будущая столица Царства Правды, и Ростов, собирающие до сей поры многие тысячи пришлого люда. С северо-востока уральские заводы, где Пугачев лил пушки. Имелось в виду связать организацией все эти местности, везде завести сношения и основать поселения и приступить, таким образом, к выполнению серьезного и широкого плана» [384] . Подобные взгляды были унаследованы народовольцами и нашли отражение в прокламации «Славному казачеству войска донского, уральского, оренбургского, кубанского, терского, астраханского, сибирского и иных войск от исполнительного комитета “Народной воли”». В воззвании «“Славному казачеству”»... в схожем, возвышенном тоне описываются подвиги воинского сословия при защите границ страны: «Вспомните ж, атаманы, свою старую славу. Вы не царские слуги, а народные витязи» [385] .

Конфликт в кругу руководителей «Земли и Воли» привел к расколу организации. Часть членов во главе с В.Г. Плехановым, стремившихся ограничить свою деятельность исключительно пропагандой, образовали в 1879 г. общество «Черный передел». Группа во главе с А.И. Желябовым и А.Д. Михайловым основали партию «Народная воля». Деятельность по созданию военно-революционной организации продолжили народовольцы, что предопределяло приоритет политической борьбы, который разделяли сторонники Желябова. «Значение армии при перевороте - огромное» [386] , гласил один из программных документов «Народной воли». Среди «главнейших задач» - «привлечение на свою сторону войска, или парализование его деятельности» [387] . Отмечалось большое влияние позиции армии на формирование общественного мнения, поскольку участие войска в восстании способствовало бы росту «гражданского чувства», распространению антимонархических настроений среди крестьянства [388] .

Андрей Иванович Желябов

В 1882 г. во время «Процесса 20-ти» А.Д. Михайлов рассказывал, что деятельность «Народной воли», в первую очередь, была направлена на «усиление связей в обществе, войске, народе» [389] . В.Н. Фигнер указывала, что интерес к военной среде был вызван осознанием, что «без организованной силы армии нельзя рассчитывать на победу не обученных военному делу народных масс» [390] . Эту точку зрения разделяла и С.Л. Перовская [391] . М.Ю. Ашенбреннер вспоминал, что в конце 1870 - начале 1880-х гг. в