Чтение онлайн

В условиях общественного подъема демократическая часть офицерства пошла навстречу революционному движению. В 1905-1906 гг. в разных регионах России возник целый ряд офицерских организаций («Всероссийский офицерский союз», «Всероссийский союз военнослужащих», «Союз кавказских офицеров», «Союз офицеров русской армии»). Военная организация партии эсеров либо принимала участие в их создании, либо стремилась к установлению контактов с ними. Между тем, офицерские союзы не имели определенной партийно-политической ориентации и объединяли скорее оппозиционный нежели революционный элемент. Своей целью они ставили обеспечение нейтралитета армии в период противостояния власти и общества, что, по мысли их руководителей, должно было послужить победе революционных сил. Развитие событий показало, что рост политической активности военных отражал градус внутренней конфронтации. На фоне общего затухания протестов населения деятельность этих организаций постепенно сворачивалась и к концу 1907 г. была прекращена [546] .

Опыт революционной борьбы подсказывал, что успех ее зависит от способности противников самодержавия найти сторонников в самых разных слоях общества, в том числе и в лагере власти. Идеологи и пропагандисты социал-революционной партии неслучайно размышляли над значением войн в жизни стран и народов и местом армии в политической борьбе. Социальная реальность нового века подтвердила многие теоретические установки революционеров. Война с Японией, даже несмотря на ее региональный характер, послужила фактором внутренней нестабильности, способным ускорить революционный взрыв. Кризис же государства, охвативший все его институты, не миновал и вооруженные силы, которые более не могли считаться послушным орудием царизма. В новых исторических условиях армия становилась ареной борьбы противоборствующих политических сил и тенденций, более того сама выступала источником антиправительственного сопротивления.

На фоне интенсивного индустриального развития конца XIX в. и связанных с ним социальных процессов все большую популярность и влияние в России приобретал марксизм, давший начало новому направлению общественного-политического движения - социал-демократии. Его представители, ставившие своей целью радикальное преобразование общества на социалистических началах, не оставляли без внимания вопросы о месте обороны в жизни государства, роли армии в условиях развертывания массового революционного движения, вооруженной борьбе как средству достижения политического результата.

Одним из ведущих положений в системе взглядов социал-демократов - марксистов - являлось представление о Российской империи как военно-бюрократическом государстве, существующем исключительно благодаря военному и полицейскому насилию [547] . Поэтому в целенаправленной критике

Георгий Валентинович Плеханов

самодержавия и буржуазии, которую вели социал-демократы, военный вопрос представлял заметное направление. Разоблачая милитаристскую сущность монархии, один из основоположников социал-демократии в российском революционном движении Г.В. Плеханов писал, что императоры «традиционно ищут в казарме разрешение общественных вопросов», чтобы скрыть свою «старческую дряхлость и почти полную беспомощность» [548] . Таковым символом реакции он считал Николая I, которого называл «царем солдат», сумевшего силой сдерживать «всякое прогрессивное развитие» [549] . Прошедшие в России реформы и перемены не изменили военной сущности самодержавия. В качестве наиболее очевидных ее признаков Г.В. Плеханов указывал на засилье генералов в государственном управлении России и на представление власть имущих, что «храбрый генерал непременно должен быть мудрым правителем». Примером тому он считал миссию пользовавшегося «неслыханными полномочиями» М.Т. Лорис-Меликова, чьи проекты реформ оказались «низкопробным политическим шулерством» [550] .

В эксплуататорском государстве внутренняя функция вооруженных сил не менее важна, чем внешняя, и состоит в их использовании для подавления собственного народа. Роль царской армии в усмирении народного недовольства в ряде работ рубежа веков подчеркивал В.И. Ленин. Характеризуя положение крестьянства, он писал: «Без помощи войска, без истязаний и расстреливаний никогда не могли бы дворянские комитеты так нагло ограбить крестьян, как они сделали это во время освобождения от крепостной зависимости» [551] . Однако, по мысли В.И. Ленина, наиболее часто прибегать правящие круги к карательной функции армии заставляло стремительно растущее движение рабочих: «На мирных рабочих, восставших за свои права, защищавших себя от произвола фабрикантов, обрушилась вся сила государственной власти, с полицией и войском» [552] ; «Солдатам приказывают даже стрелять в рабочих, и когда они убивают безоружных рабочих, стреляя в спину

Владимир Ильич Ульянов (Ленин)

убегающим, то сам царь посылает свою благодарность войску» [553] . Исход противостояния изначально был не в пользу протестующих, но поражение безоружной толпы имело и положительное влияние на развитие революционного движения: «Они [рабочие] поняли, кто их настоящий враг, когда на них, не нарушающих закона и порядка, точно на неприятелей, послали войско и полицию» [554] . Среди пролетариата происходит осознание того, что улучшения своего положения невозможно добиться только забастовками, необходима «борьба всего рабочего класса за освобождение всех трудящихся» [555] .

Российская империя, объединяющая огромные территории с многонациональным населением, использует армию, в частности, для подавления национального движения. Г.В. Плеханов, обращаясь к русскому и польскому пролетариату, разъяснял, что «царь легко может обратить против русского народа всех тех солдат и всех тех чиновников, которые привыкли бить, грабить и разбойничать в завоеванных землях», что «притеснение собственного народа» сопровождается эксплуатацией и подвластных империи народов, в том числе поляков [556] . Близким по смыслу было воззвание «Протест финляндского народа», опубликованное в «Искре»: «Мы всё еще терпим у себя правительство... пользующееся русскими войсками для насильственного посягательства на чужую свободу!» [557] .

Факты вооруженного подавления рабочих протестов находили отражение в пропагандистских материалах. Так, воззвание киевского рабочего комитета 1898 г. гласило, что рост движения пролетариата за свое освобождение вызвал усиление военно-репрессивных мер: «Против рабочих, на помощь капиталистам, царское правительство высылает полицию, жандармов и войска» [558] . В прокламации 1899 г., призывавшей пролетариат к сотрудничеству с партийной ячейкой в Екатеринославе, разъяснялось: «Как же поступила полиция и жандармы с нашими товарищами (железнодорожными рабочими.
– И. Гр., А.Р.), когда те стали отстаивать свои интересы? Окружив их, безоружных, штыками нескольких рот солдат, поодиночке выводили их из мастерских, направляя против одного целый лес штыков» [559] . Листовка петербургского партийного комитета 1903 г. объясняла участие солдат в подавлении народных выступлений обманом со стороны властей и командования. Рядовым «говорят, будто смута идет от внутренних врагов, будто бунтари хотят вернуть крепостное право и ехать на крестьянской шее; будто бунтари хотят отдать Россию англичанам». Поэтому задача прокламации - политическое просвещение солдат, которое приведет их к пониманию единства с борющимся пролетариатом и крестьянством [560] .

Социал-демократы особо подчеркивали, что враждебный простому народу аппарат государственного насилия создается и содержится за счет трудящихся. Характерна позиция Г.В. Плеханова, высказанная в предисловии к изданию брошюры «Кто чем живет?» польского социалиста С. Дикштейна: «Для содержания войск нужны деньги, а деньги берутся опять-таки с крестьян и рабочих. То, что выгодно царю и чиновникам, приносит один только убыток рабочему народу» [561] . Ю.О. Мартов, характеризуя развитие страны во второй половине XIX в., признавал военную мощь самодержавия, благодаря чему «Российская империя стала сильнейшей державой, которую боится весь мир». Но «все это величие», по его мнению, «покоится на гнилом основании», лежит тяжким бременем на социальных низах [562] .

Юлий Осипович Мартов

Лидеры российской социал-демократии хорошо понимали то выдающееся значение, которое военный вопрос имел в практике революционного движения и борьбы рабочего класса. В.И. Ленин подчеркивал: «Ни один социал-демократ, знакомый хоть сколько-нибудь с историей, учившийся у великого знатока этого дела Энгельса, не сомневался никогда в громадном значении военных знаний, в громадной важности военной техники и военной организации, как орудия, которым пользуются массы народа и классы народа для решения великих исторических столкновений» [563] . В течение пореформенных десятилетий вместе с обликом вооруженных сил заметно изменилось его восприятие радикальной средой. Армия, комплектуемая на основе всеобщей воинской повинности, более не представлялась революционерам только послушным орудием царизма. Социал-демократы, строившие социальный анализ на основе классового принципа, связывали армию в первую очередь с солдатской массой, которую составляли крестьяне и рабочие, представители трудящегося и эксплуатируемого народа. Объектом подавления и эксплуатации они оставались и во время воинской службы. Жестокое отношение к нижним чинам, «муштровку солдат» В.И. Ленин считал одним из «проявлений полицейского гнета», по-своему способствующего «вовлечению масс в политическую борьбу» [564] . Таким образом, объективным явлением и вопросом времени становилось превращение царской армии в ту часть общества, где зреет социальный протест, а солдат и матросов - в естественных союзников трудящихся по классовой борьбе. Не случайно в одной из ранних статей Л.Д. Троцкий, рассматривая политические настроения различных социальных групп в России, как «несомненный факт» отмечал «недовольство в войсках». Использование армии против собственного народа и участие в грабительских войнах приводили к увеличению числа протестов в армии и социал-демократии необходимо «использовать это настроение» [565] .

Лев Давидович Бронштейн (Троцкий)

В корреспонденции группы «Освобождение труда» можно обнаружить письма рабочего, бывшего матроса А. Сицкого, который неоднократно обличал порядки в царской армии: бесправие нижних чинов, грубое отношение командиров к подчиненным. От социал-демократов он требовал решительных действий, ибо «Россия стонет» от произвола властей [566] . Понимая, что «революцию подавят, уничтожат войска», автор видел путь в укреплении политического самосознания пролетариата. Когда это произойдет, «армия поймет свое родство с рабочим классом» и поднимется против правительства [567] .