Чтение онлайн

В Кувейте салафиты оказывают сильное давление на правящую семью аль-Саббахов, препятствуя проведению светских реформ и предоставлению равноправия женщинам. Политический истэблишмент Кувейта опасается также внешних угроз, в том числе иракского вмешательства. Во время вторжения, совершенного в 1990 г. Саддамом Хусейном, маленькая, богатая нефтью монархия уже была оккупирована другим тоталитарным режимом. Некоторые кувейтские СМИ (например ежедневная газета Аs Siyassa и ее отважный редактор Ахмад Джаралла) весьма энергично критикуют и хомейнистов, и салафитов. Некоторые кувейтские ученые, в том числе бывший ректор Кувейтского университета, также выступают в СМИ, например на телеканале Аl Jazeera, c отповедями джихадистским планам. Кувейтские реформаторы, демократическое и женское движение страны и непредвзято мыслящие эмиры в будущем могут составить движущую силу изменений.

В Бахрейне, Объединенных Арабских Эмиратах, Омане повторяется тот же сценарий, с местными вариациями, которые связаны с этнической и конфессиональной структурой населения этих стран. Иранский режим использует крупные шиитские общины в Бахрейне и Объединенных Арабских Эмиратах для свержения существующих в этих странах режимов и вымогательства у них уступок. В Омане иранцы попытались создать напряженность в отношениях между суннитами и мусульманской общиной «Абдийя». Во всем регионе Персидского залива поборники демократии действуют в условиях давления со стороны воинствующих салафитов и хомейнистской угрозы, тогда как правительства очень осторожно относятся к реформам, которые могут позволить джихадистам захватить еще больше власти.

Катарский режим на протяжении последних двух десятилетий выработал собственный необычный подход к демократизации, отличающийся от подхода, которого придерживаются в большинстве умеренных монархий Персидского залива. Хотя на первый взгляд Катар кажется умеренной в экономическом и политическом отношении страной, катарский режим осуществляет два политических курса, которые наносят ущерб демократической культуре и поддерживают репрессивные режимы стран Персидского залива. Правящая в Дохе семья, хотя и предоставила США крупную военную базу и создает себе репутацию сторонницы Запада, в 1996 г. запустила джихадистский телеканал Аl Jazeera, начав новую эру в регионе, где идеология салафизма получила мощный стимул к развитию во время гонений на светские силы и либеральных демократов. Телеканал Аl Jazeera полностью финансируется за счет Государственной нефтяной компании Катара – Qatar General Petroleum Corporation, других государственных компаний и поддерживает джихадизм в его борьбе со сторонниками демократии и либерализма. Канал оказывает значительное влияние на политическую культуру региона9.

В своих эффектных передачах Аl Jazeera одобряет действия исламистов и подчиненное положение женщин, меньшинств и молодежи в арабском мире. Многие работающие на Среднем Востоке комментаторы утверждают, что правящая элита Катара, от личного окружения эмира до его министра иностранных дел, находится под влиянием «Братьев-мусульман».

На встречах, состоявшихся в Вашингтоне в 2006 г., египетский политолог Магди Халиль сказал: «Влияние, которое оказывают «Братья-мусульмане» на процесс принятия решений в Катаре, очевидно, и оно усиливается. Министр иностранных дел Катара, премьер-министр и эмир этой страны твердо поддерживают джихадистский курс Аl Jazeera и официально одобряют деятельность ведущего идеолога джихадизма шейха Юсуфа аль-Кардави». Халиль добавил: «Тексты передач Аl Jazeera, финансируемого и защищаемого катарским режимом, открыто поддерживают исламистов, джихадистов и салафитов, превращаясь в проповеди, направленные против демократии, плюрализма и меньшинств».

Хамид Гхуриафи, старший аналитик и автор кувейтской газеты Аs Siyassa, сказал мне: «Катарский режим представляет собой утонченную версию традиционного исламизма. Хотя правители Катара претендуют на современность, они являются союзниками иранского режима, «Хезболлы» и режима Асада, которые угнетают народы Ирана, Сирии и Ливана». Выражая мнение многих арабских либеральных публицистов, Гуриафи сказал: «Правители Катара насаждают в регионе авторитаризм и джихадизм, но действуют дипломатическими и пропагандистскими методами. Посмотрите, как они дали «Братьям-мусульманам» самый мощный инструмент пропаганды и как они обеспечивают легитимность антидемократическим силам Среднего Востока. Они помогли «Хезболле» захватить власть в Ливане, разрушили изоляцию, в которой находился режим Асада, подписали стратегические соглашения с иранским режимом и помогли президенту Судана Омару Баширу избежать Международного уголовного суда».

Либеральные журналисты, в том числе работающие на сайте Elaph, и ведущие аналитики вроде Надима Котейша с бейрутского телеканала Mustaqbal TV, в общем солидаризуются с этим мнением. Котейш сказал мне: «Мы не видим, чтобы Катар финансировал СМИ и проекты, помогающие угнетенным Среднего Востока. К сожалению, Катар финансирует угнетателей».

Совершив путешествие в мир, в котором на Аравийском полуострове существуют и ведут борьбу диссиденты, сторонники демократии и женщины, приходишь к двум открытиям. С одной стороны, большинство населения стран Аравийского полуострова определенно не живет в счастье, которое древние римляне приписывали жителям Аравии. Салафизм – идеология, по сути своей крайне репрессивная, что проявляется либо непосредственно (как в ваххабитском королевстве), либо через влияние, которое эта идеология оказывает на другие страны Аравийского полуострова. Путь к демократическим реформам будет долгим и трудным. На этом пути будет много неудач и временных компромиссов. Прежде чем аравийские страны смогут двинуться к демократии, древней родине арабов, возможно, придется подождать времен, когда другие страны бывшего Халифата за пределами Аравийского полуострова добьются успехов в деле демократизации.

Но, с другой стороны, я считаю, что над этими пустынными странами все сильнее брезжит надежда. Как я показал в этой главе и говорю в своих лекциях о политических изменениях на Среднем Востоке, мелкие изменения в трудных точках равносильны крупным переменам в более свободных обществах. Символические жесты в ослаблении ограничений прав женщин и молодежи в Саудовской Аравии, работы выдающихся писательниц из Саудовской Аравии о свободе, все более громкие голоса диссидентов и активистов демократического движения в Йемене, Кувейте, Объединенных Арабских Эмиратах и Бахрейне, определенные проявления смелости представителей бюрократии этих стран – всего этого, возможно, пока недостаточно, чтобы противостоять огромной власти авторитарных правителей и джихадистов, но я замечаю прогресс в этой ключевой части Среднего Востока. Как только идеи либеральной демократии будут выдвинуты, все прочее последует неизбежным, неотвратимым образом.

4 октября 2004 г. более 750 делегатов от общин, выходцев из разных стран Среднего Востока, проживающих в США, cобрались в одном из вашингтонских отелей на конференцию «Свобода и демократия на Ближнем и Среднем Востоке». Ливанцы, сирийцы, иракцы, иранцы, египтяне, суданцы, ливийцы, выходцы из Саудовской Аравии, Йемена, Бахрейна, Палестины, Мавритании, объединенные верой в плюрализм и отвергающие тоталитарные идеологии, впервые собрались вместе с целью содействия демократии. В этой конференции участвовали копты, ассирийцы, курды, представители Дарфура, берберы, евреи, арамеи, арабы, – представители множества этнических групп Среднего Востока. Как генеральный координатор конференции я пользовался привилегией: мог встречаться и обмениваться мнениями с десятками делегаций и интеллектуалов, политических активистов и правозащитников. Всех этих людей свело вместе усиливающееся осознание того, что борьба за свободу на Ближнем и Среднем Востоке – общее дело.

Я назвал это мероприятие «Американской революцией на Среднем Востоке», поскольку в конференции впервые приняли участие почти все этнические и религиозные общины, существующие в изгнании и представленные организациями и лидерами, которые полны решимости добиваться изменений на Среднем Востоке, несмотря на противодействие режимов нефтедобывающих стран, приверженцев авторитарного правления и джихадистов. Хотя большинство участников этой памятной конференции составляли не мусульмане и не арабы (например, марониты, ассирийцы, копты), новизна заключалась в том, что в Вашингтоне, как и в столицах других стран Запада, выступили «новые» мусульманские и арабские активисты. Эти люди представляли новое поколение мужчин и женщин, которые, став свидетелями ужасов тоталитаризма на Среднем Востоке и терроризма на Западе, решили добиваться политических и идеологических изменений в своих сообществах и в родных странах.

Мусульманский активист Зухди Джассер, выступивший на конференции, сказал: «Это – начало новой эры в американской истории Среднего Востока». Зайнаб аль-Сувадж, смелая арабская женщина, возглавляющая Исламский американский конгресс, с трибуны конференции заявила: «Массовые захоронения в Ираке до основания потрясли наше сознание». Мохаммед Яхья из общины дарфурских беженцев сказал: «Мы видели, что когда нас, чернокожих мусульман, резали джанджавиды, на помощь пришли христиане». Короче говоря, мы стали свидетелями становления движения «мусульманских демократов», члены которого из изгнания на Западе подают сигналы гражданским обществам Среднего Востока о том, что пришло время демократических перемен и даже мирных революций. Вашингтонская конференция стала символическим событием, которому предшествовал ряд проведенных мною встреч, направленных на вовлечение активистов и интеллектуалов Среднего Востока, в том числе находящихся в изгнании, в развертывание более широкого демократического движения.

Хотя на Западе легко выявить и понять антидемократические положения и сущность джихадизма, идеологию мусульман, выступающих против авторитаризма, понять сложнее. Западные элиты зачастую отодвигают таких мусульман на периферию. Поэтому эта, последняя глава книги посвящена мусульманским интеллектуалам и активистам, которые составляют ядро сопротивления джихадизму и будут играть роль такого ядра в дальнейшем. Их мысли, учения и подходы к основным ценностям вызывают вопросы. «Каким образом эти люди примиряются с религией и политической культурой, порожденной исламистами?» – спрашивают наблюдатели на Западе. У мусульманских демократов есть ответы на этот вопрос и они стремятся сообщить свои взгляды миру, но безуспешно.