Чтение онлайн

Почему мусульмане могут пользоваться правами человека и свободой слова при обсуждении своей религии только там, где они составляют меньшинство, но никогда не имеют этих прав и свобод в странах, где они составляют большинство населения? Почему я должен бояться за свою жизнь просто потому, что спрашиваю, почему столь многие мусульманские общества прозябают в отсталости, несмотря на свои огромные природные богатства? Ислам – религия, но исламизм – это политическая идеология. Вопреки утверждениям ОИК, ислам не тождественен исламизму. Каждый имеет право исповедовать ислам, не опасаясь гонений. Однако исламизм – не что иное, как использование ислама для захвата власти над уже поставленными в подчиненное положение мусульманами. Защитникам исламизма лучше бы приготовиться к критике со стороны мусульман, которые являются главными жертвами этой тоталитарной идеологии»6.

Пакистанская газета Daily Times так обобщила доводы Фатаха: «Исламисты используют ОИК для легализации действий и мер, которые создают увечные и неспособные к нормальному функционированию общества по всему исламскому миру»7.

В своей речи на этом форуме я доказывал, что люди, выступающие на международной арене как официальные представители всех мусульман, не представляют и не могут представлять те группы, которые борются за плюрализм и права человека. Я предупредил о том, что в исламских странах готовят законы, предусматривающие кары для тех, кто якобы «клевещет» на религию. Эти законы можно использовать для удушения инакомыслия и оппозиции в обществах, в которых мусульмане составляют большинство. Я предсказал, что неправительственные диссидентские и демократические организации будут, в конце концов, вынуждены утверждать свои взгляды на международной арене и на той же арене представлять те сегменты общества стран Среднего Востока, которые верны признанным международным сообществом ценностям демократии8.

По-видимому, эксперты, принявшие участие в дискуссии, и представители неправительственных организаций укрепились в понимании того, что установление наднационального режима на Среднем Востоке будет играть роль современного Халифата. Такой режим неизбежно будет угнетать народы Среднего Востока, препятствовать выражению мнений мусульманских демократов и сближению гражданских обществ стран региона с международным сообществом в стремлении к равенству и свободе.

Голоса, требующие изменений, звучат все громче, политики и законодатели начинают прислушиваться к мнениям нового поколения реформаторов. В июле 2009 г. член палаты представителей конгресса США Сью Майрик организовала в нем «Саммит умеренных исламистов», в работе которого приняли участие 6 организаций, выступающих за освобождение политики от влияния религии, но расходящихся в представлениях о мире и о способах достижения прогресса на Ближнем и Среднем Востоке. В числе участников этого саммита были д-р Хедих Мирахмади, президент международной неправительственной организации, занимающейся проблемами образования; Зейно Баран, директор Центра евразийской политики в Институте Хадсона; сирийский реформатор Фарид Гхадри; иранская феминистка Манда Занд Эрвин; д-р Али Аляами, директор Центра демократии и прав человека в Саудовской Аравии; Омран Салман, член организации «Арабский реформистский проект»; и д-р Зухди Джассер. После дискуссий участники встретились с должностными лицами различных правительственных ведомств США. Темой этих встреч стала помощь, которую США должны оказать умеренным силам в противостоянии радикализации их стран и в установлении связей с умеренными в других странах Среднего Востока.

Немедленного воздействия на политику правительства США эта конференция не оказала, но задала динамику, в рамках которой защитники демократии смелее действуют в обществе и смелее транслируют свои взгляды общественности. Руководствуясь теологическими и политическими причинами, Аляами стремился к полномасштабной реформе, тогда как Мирахмади и Джассер выступали за адаптацию мусульман к современной светской политике, при условии, что такая адаптация происходила бы отдельно от дебатов о трансформации теологии.

Сходные интересы возникают и в Европе. 20 марта 2010 г. несколько интеллектуальных центров Германии, Нидерландов, Испании, Австрии совместно с Центром европейских исследований и европейским филиалом Международного республиканского института провели трансатлантическую конференцию о политическом исламе. Целью конференции, на которой присутствовал президент фракции европейского правого центра (в то время эта фракция в Европарламенте была в большинстве) Вильфрид Мартенс, был поиск путей взаимодействия с «политическим исламом» и способов снижения его радикализма.

В своем выступлении я сосредоточился на различии между исламистами и мусульманскими демократами. Я утверждал, что мусульманские демократы пока еще не создали своих политических партий на Среднем Востоке, но весьма активны в неправительственных организациях, социальных сетях, студенческих и профессиональных союзах, им симпатизируют некоторые политики и чиновники. От Марокко до Ирана повсюду есть люди, разделяющие одну и ту же систему международных ценностей, эти люди действуют, но их надо выявлять, им надо оказывать помощь. В сущности, либеральным демократиям необходимо не только найти этих людей, но и вовлечь их в активную деятельность.

Столкнувшись с исламистскими пропагандистами и авторитарными режимами, мусульманские демократы, носители светской культуры, консерваторы, реформисты и интеллектуалы-реакционеры начали доносить свои альтернативные мнения сначала до жителей Среднего Востока, а затем и до некоторых кругов на Западе. Статьи реформистов, проживающих на Среднем Востоке, регулярно размещаются на либеральных сайтах вроде Elaph и Aadfaq. Даже более центристские и консервативные издания (такие, как распространяемые во всем арабском мире Аl Hayat, Аl Shаrq Аl Awsat и Аl Nahar), необязательно разделяющие демократические устремления, позволяют либеральным комментаторам публиковать критические материалы о репрессивном строе стран Среднего Востока, особенно если эта критика касается культурных событий. Все больше журналистов и аналитиков бомбардируют читателей сильными доводами в пользу перемен, бросают вызовы джихадистам и доводят до читателей мысль о том, что исламисты и сторонники авторитаризма являются не единственными представителями большинства мусульман Среднего Востока. Один из таких публицистов, ливанский комментатор Надим Котейш из Аl Mustaqbal сказал мне: «Если проанализировать мнения, высказанные представителями низов, то приходишь к выводу, что число людей, придерживающихся либеральных воззрений, наверняка превосходит число фундаменталистов. Но стражами культуры все еще остаются представители фундаментализма». Хазем Сагхиех, публицист, издававший ежедневную газету As Safir (газета проповедовала арабский ультранационализм) еще в то время, когда я жил в Бейруте, ныне, проживая в Лондоне, публикует в Интернете либеральные материалы.

Силы, выступающие за перемены в странах Большого Среднего Востока с большинством мусульманского населения, не монолитны. Скорее, они разнообразны, разрознены и рассеяны, как и политические движения и партии в стабильных демократиях. Примеры Ирака после свержения Саддама Хусейна, Афганистана после ликвидации режима талибов и Ливана после вывода сирийских войск показывают: как только исчезает гнет диктатуры или оккупации, на первый план выходят низшие слои общества. На смену тоталитарным элитам необязательно приходит культура либеральной демократии. Наступает стадия перехода, в течение которой силы перемен соперничают друг с другом, стремясь воспользоваться моментом. Первая битва происходит между теми, кто хочет установить новый тоталитарный режим (или восстановить прежний), и теми, кто стремится к демократии. В Ираке баасисты, «Аль-Каида» и проирански настроенные исламисты фактически объединились для того, чтобы помешать слабой демократии, и эта борьба продолжается. В Афганистане талибы возвращаются, чтобы свергнуть новое правительство, которое, мягко говоря, пока не является развитой либеральной демократией. В Ливане «Хезболла» и просирийские силы немедленно бросили вызов «кедровой» революции.

На этих примерах можно увидеть, что силы перемен имеют большинство (за исключением Ливана, где демократически настроенные христиане образуют крупный блок). Моментальная фотография региона показывает, что на Среднем Востоке есть движение демократических сил (включая демократов-немусульман в Ливане, Сирии, Судане и Египте), ведущих борьбу с угнетением и подавлением, к которому прибегают нынешние элиты. Коалиция сторонников Ияда Аллави и некоторые курдские группировки в Ираке, сторонники «кедровой» революции в Ливане, участники «зеленого» движения в Иране, светская оппозиция и африканские движения на юге Судана, в Дарфуре и в суданской области Бедж, либеральные и кабильские группы в Алжире, реформаторы в Сирии, диссиденты в Ливии и демократы-активисты по всему Среднему Востоку образуют становой хребет регионального демократического движения. В государственном аппарате, сверху донизу, есть политики и бюрократы, поддерживающие демократическое движение, как это происходит в Иордании, Марокко, странах Персидского залива и, в известных пределах, в Саудовской Аравии.

Перед тем как сделать шаг вперед в своем движении к либеральной демократии, Турция сделала шаг назад. Но Турция представляет собой особый случай. В этой стране светские и демократические силы при нескольких военных и гражданских правительствах десятилетиями боролись за расширение свобод. Силы демократии были во всех сферах политики, но зачастую не проявляли себя в рамках жестких ограничений, установленных кемалистской республикой. Плюрализма удалось добиться только к 1980-м гг., когда возникли противостоящие друг другу партии, но они всегда действовали под пристальным взором военных. Ирония заключалась в том, что военные были стражами, охранявшими светский строй от возвращения старого исламизма, господствовавшего в Османской империи, или от захвата власти коммунистами в годы «холодной войны». Турция была антиклерикальной, что стало разрывом с ее прошлым, когда Османская империя претендовала на роль Халифата. Демократические светские силы Турции, сосредоточенные в основном в западной части страны, не проникали в сельскую местность, население которой осталось ультраконсервативным. В последние годы исламистские политические силы успешно воспользовались настроениями консервативных мусульман, благодаря голосам которых стали получать большинство мест в парламенте. Возглавив консервативных мусульман, исламисты в своем последнем политическом обличье, в виде Партии справедливости и развития (Adalet ve Kalkiminha Partisis, AKP), стали прочно контролировать правительство. Хотя исламисты и проявляют осторожность во внутренней политике, они захватили центры власти, потеснив военных и светских либералов, прежде чем те развернулись и смогли разъяснить массам достоинства неисламистской демократии.

Мир мусульманских демократов – богатая мозаика мысли, учений, идей, выдвигаемых людьми разного происхождения. Мы видим, что плавильный котел идей, становящихся заметными благодаря нарастающему потоку литературы, – это геном будущего Среднего Востока, который определит, восторжествует ли когда-нибудь демократия в этом регионе. Лидерство в разработке концепций перемен принадлежит интеллектуалам и активистам разных воззрений. Это люди, с которыми я имел честь встречаться, которых мне посчастливилось знать, о которых я читал, слышал или видел. Они – выборка из более широкого круга отважных мужчин и женщин, как проживающих в странах Среднего Востока, так и находящихся в изгнании.