Чтение онлайн

Спустя сорок минут члены Политбюро, уже без сопровождающих собрались в достроенном кабинете директора трека. Отсюда из панорамных окон открывался вид на монтажные работы, что велись внизу. В кабинете был накрыт стол, к которому тут же уселись Черненко, Кунаев и Щербицкий. Романов, Пельше и Косыгин встали у окон и принялись о чем-то тихонько переговариваться. Суслов ходил вдоль стены, потирая рукой грудь. Последними в комнату зашли Гришин с Устиновым. Задерживался лишь Щелоков. Наконец, и он вошел.

– Товарищи! – хмурый министр МВД посмотрел на бумагу, что держал в руках – Сотрудники девятки утверждают, что кабинет хоть и проверен на подслушивающие устройства, но комната до конца не защищена. Вот даже официальную бумагу дали

– Они теперь после провала Цинева с Громыко и Цвигуна с Лондоном – перестраховываются – Косыгин покачал головой – Ну кому придет в голову подслушивать на стройке?

– Очень даже легко – Пельше подошел к столу, налил себе Боржоми – Направленный лазерный микрофон в окна и все наши секреты в Белом Доме

– Тогда назначение председателя Комитета Госбезопасности мы обсудим в Кремле – улыбнулся Романов – Пусть это хотя бы несколько дней побудет секретом

Мужчины засмеялись, задвигались. Некоторые потянулись к тарелкам с закусками, звякнули вилки

– Но раз уж мы все собрались, то давайте дадим слово Михаилу Андреевичу – Генеральный сел во главе стола и приглашающе махнул рукой – У него прямо какой-то пунктик насчет Селезнева. И вот это совсем не секрет.

Члены Политбюро опять заулыбались.

– Спасибо, Григорий Васильевич – похоже, что Суслов совсем не понял юмора и мысленно забрался на трибуну - Я долго размышлял о феномене Селезнева. И последние новости помогли мне полностью раскрыть его сущность

Суслов сделал паузу, в комнате воцарилась тишина. Пельше закрыл глаза и потер веки. Романов нахмурился.

– Это враг! Самый настоящий враг. Вот посмотрите, какую служебную записку мне передал глава 5-го управления КГБ товарищ Бобков

Бумага пошла по рукам, последней ее прочитал Щелоков и презрительно отбросил прочь.

– Первый отдел 5-ки – это те, что курируют творческую интеллигенцию – поинтересовался Кунаев, вытирая рот салфеткой

– Они – кивнул Щелоков - Доносы и прослушка. Послушайте, ну рассказал Селезнев неудачный анекдот. Мой генерал не в том месте и не в то время посмеялся. Я ему вынесу предупреждение. Но неужели мы должны на Политбюро чьи-то доносы обсуждать?

– А мы знаем чей протеже Селезнев! – Суслов схватил со стола документ и потряс им – Это не первый сигнал и не второй. Тут складывается о-очень интересная картина.

– Вы, Михаил Андреевич, к чему подводите? – усмехнулся министр – Говорите прямо

– А я и говорю. Тут целый заговор. Один подрывает основы нашего государства, другой его покрывает. И это в тот момент, когда Политбюро ослаблено после убийства Андрей Андреича Громыко и смерти товарища Брежнева. В КГБ тоже не все гладко. Второй месяц не можем назначить Председателя

– Ну ты, Михаил Андреевич махнул – покачал головой Устинов – Нам от Селезнева пользы больше чем от всей группы советских войск в Германии. Польшу нам спас? С Италией подружил? Слышал, что и в Англии хорошо поработал

– А его выходки в ФРГ? – тут же повернулся к министру обороны Суслов – А антисоветские анекдоты? А эти песни с душком?

– Песни то вам чем не угодили? – тяжело вздохнул Романов

– Вот, послушайте – Суслов вытащил из внутреннего кармана пиджака еще один документ

– Нет мы не будем слушать! – Пельше не выдержал и ударил рукой по столу. Посуда жалобно зазвенела.

– Сколько можно таскать нам эти доносы? Партийный контроль проверял ситуацию в музыкальной студии МВД.

Щелоков удивленно посмотрел на Пельше.

– Там абсолютно здоровая, рабочая атмосфера. Такая атмосфера, Михаил Андреевич, что и вашим сотрудникам надо бы поучиться трудится с такой отдачей. Вы знаете, что у Селезнева в 15 лет уже четыре медали! Причем одна от иностранного государства

– Две медали – поправил Пельше Щелоков – И два ордена. За спасение дочери итальянского премьер-министра. И орден "Октябрьской Революции". За Каллагена.

Суслов сдулся. Суетливо поправил очки, убрал документ обратно в пиджак.

– А Бобкову этому, которого вы в председатели метите – мстительно произнес Щелоков – Напомните, что партия и органы у нас не няньки, а наставники общества!

– ----

– М…Что?

– Да просыпайся уже!

Я открыл глаза и увидел маму в халате. Зевнул. За окном еле-еле проклевывался рассвет, в доме же и вовсе было темно. Позади мамы стоял заспанный Леха, натягивая на себя джинсовую куртку

– Что случилось? Приехали югославы провести финал?

– Очень смешно – мама протянула мне темно синие вельветовые джинсы и серый свитер – Одевайся скорее, тебя Юрий Михайлович ждет

– Где ждет?

– На кухне

Я подскочил с кровати, быстро оделся. На кухне, действительно сидел хмурый Чурбанов и пил чай.

– Юрий Михайлович?

– Ну здравствуй, звезда бокса – министр встал, крепко пожал мне руку – Еле нашел вас. Пришлось Веверсу звонить, узнавать точный адрес

– Витя, что же ты не сообщил Юрию Михайловичу, где мы живем – мама стала доставать из шкафа печенье, пряники… В дверях маячил «мамонт», не зная куда себя деть.

– Людмила Ивановна, я буквально на секунду заскочил – Чурбанов смутился, глотком допил чай и продолжил – Тут Вить вот какое дело. Надо срочно съездить на Котельническую набережную.

– Куда??

– Ну в высотку.

– А зачем? – я недоуменно переглянулся с Лехой

– По дороге расскажу – Чурбанов скосил глаза на маму

Ага, понятно. Не хочет ее тревожить.

– Мам, мы быстро слетаем по делам и вернемся – я чмокнул опешившую маму в щеку и метнулся в прихожую. Там уже ждали охранники, которые судя по понимающим взглядам были в курсе ситуации. Мы вышли наружу и сели с Лехой в министерскую Чайку. Следом рядом приземлился Юрий Михайлович. Ворота открылись и мы кортежем с Волгами сопровождения рванули по проспекту маршала Жукова. Министр поднял трубку Алтая и коротко переговорил с кем-то: «Ну как там? Все по-прежнему? Передайте ей, что мы уже едем. Да, минут через сорок. Все, отбой». Я терпеливо ждал, глядя на мелькающие за окном сосны и елки. Леха зевал, тер глаза. Наконец, Чурбанов закончил разговор, негромко выругался