Чтение онлайн

– Да что случилось то? – я резко потер уши, чтобы кровь прилила к голове. Хороший способ быстро проснуться.

– Одна дура на студенческой вечеринке вылезла на подоконник и грозится спрыгнуть – Чурбанов мрачно посмотрел в окно.

– И ради этого целый министр едет в Серебряный Бор??

– Дело в том, что это не простая студентка. Внучка первого заместителя главы Госплана Байбакова.

Леха удивленно качает головой, я тоже моргаю в недоумении.

– Наше министерство только создано – продолжает Чурбанов – Валят пока все что попало. Самоубийц-прыгунов мне ещё только на новом посту не хватало, да ещё такого уровня, вот я решился тебя побеспокоить.

– Там же милиция должна разбираться, нет? – Мамонт ткнул меня в бок – Может Щелокову позвонить?

– Он уже тоже в курсе. Милиция, врачи, все там… Но ей ты, Витя, нужен.

– Зачем? – я уже догадывался, но предпочел услышать это от министра

– Фанатка твоя. «Привезите сюда Селезнева, только с ним буду говорить» - Юрий Михайлович явно процитировал девушку – Сидит на карнизе, слезы ручьем, ревет… Врачи пытались поговорить, но какое там..

Министр махнул рукой и замолчал. Так в тишине мы и доехали до высотки на Котельнической, где снимали ‘’Москва слезам не верит‘’. Там уже стояло немало мигающих автомобилей – две милицейские, скорая, пожарная. Ступив на тротуар, я задрал голову вверх и попытался разглядеть самоубийцу. Бесполезно.

На входе в здание к Чурбанову подошел подполковник из моей охраны.

– Юрий Михайлович – почтительно обратился он к министру – Имант Янович запрещает Виктору вылезать к ней на карниз.

– Я это учту – сухо ответил Чурбанов – Поговорит с ней из квартиры.

Скоростные лифты нас быстро вознесли на 31-й этаж. В квартире жили явно не бедные люди. Об этом свидетельствовали картины, иконы, да и вся обстановка. Всех участников вечеринки видимо уже разогнали, но в одной из комнат ещё работал видеомагнитофон. Шел «Пьяный мастер» с Джеки Чаном. Ах, как же мы его в молодости любили! Собирались в компаниях, махали руками и ногами в боевых стойках. А сейчас… Смотрю и лишь зеваю.

В другой комнате был накрыт стол. Количество опустошённых бутылок впечатляло. В квартире находилось большое количество народа.

В одной группе стояли милиционеры, о чем-то переговариваясь по рациям. В другой –

сотрудники нового министерства. Их я опознал по необычным синим беретам и полувоенной форме. Третья группа состояла из врачей в белых халатах. От них отделился представительный, пожилой мужчина с бородкой клинышком и подошел к нам.

– Профессор Самохвалов – представился он, пожал нам руки - Глубокое депрессивное расстройство, аффект. Склонна к аутоагресси. Пытался несколько раз с ней поговорить, успокоить, заболтать, но бесполезно. Нужно хотя бы пять-шесть часов. Она устанет и тогда…

– Где родители? – Чурбанов обернулся к моложавому милицейскому полковнику – Тремасов, кажется?

– Так точно, товарищ министр – полковник подтянулся – Дежурный по городу, лично выехал, чтобы контролировать ситуацию. Родителям позвонили. Мать на водах в Кисловодске, отец в командировке. Включили их по телефону, через мегафон, но она закричала, что сейчас спрыгнет и врачи…

– Релизором аутоагрессии может стать любое неосторожное слово родных – начал объяснять профессор – Мы полагаем…

– Все понятно – министр отстранил врача и подошел к окну. Я с Лехой встал позади. За нами толпились напряженные охранники.

– Мирослава! – Чурбанов выглянул наружу – Мы привезли Селезнева. Поговори с ним.

Пришла моя очередь выглядывать из окна. Там находился широкий карниз 31-го этажа, на краю которого сидела шмыгающая носом девушка лет 19-ти – 20-ти. Тощая, в черном, измятом платье. На голове воронье гнездо, лицо бледное, заплаканное. Впрочем, глаза голубые, яркие. Рассматривает меня внимательно и даже мечтательно.

– Точно, Селезнев – кивает сама себе – Иди сюда, поговорим. Смотри какой рассвет!

Я взглянул на небо. Рассвет действительно впечатлял. Кроваво-красное солнце уже показало из-за горизонта свой краешек.

– Хороший день, чтобы умереть – девушка шмыгнула носом

Я еще раз осмотрел карниз. До самоубийцы было метра 3. Ее ноги с острыми коленками болтались в воздухе. Стоит лишь чуть-чуть съехать попой вниз и все, сто метров полета. Или даже планирования – ветер достаточно сильный. Я с трудом сглотнул ставшую вязкую слюну.

– Ну что стоишь, ждешь? Давай сюда! Когда еще такую красивую Москву увидишь? Может песню еще напишешь – Мирослава мелодично пропела - «Дорогая моя столица, дорогая моя Москва…»

– Она провоцирует – из-за спины раздался голос профессора – И заодно себя накручивает

Я повернулся к напряженным мужчинам, поискал глазами полковника

– Тремасов

Милиционер протиснулся вперед.

– Слушаю, товарищ Селезнев

– Кто из оперов у вас с собой тут есть? Или постовых

– Вить, зачем тебе они? – удивился Чурбанов

– Раз спрашиваю, значит надо – я поискал глазами людей в милицейской форме. Тремасов махнул рукой и к нам подошел рыжий парень, на портупее которого висели… кобура с наручниками. То что надо. Я быстрым движением открыл кобуру, вытащил наручники, застегнул одно кольцо себе на запястье и хлопнув оторопевшего милиционера по плечу, прыжком перескочил на карниз. Сзади раздался двойной крик Чурбанова и Лехи «Куда?!». Мне вслед сунулась рука охранника, но тут же отпрянула назад. Мамонт дернул гэбэшника назад, с воплем «Столкнешь».

– А ты смелый! – Мирослава внимательно меня осмотрела с ног до головы. Я же мелкими шажками, стараясь не смотреть в пропасть, начал придвигаться к ней. В горле стоял ком, ноги дрожали. Так страшно мне не было даже в Савое. Там от меня ничего не зависело – здесь же один неверный шаг и я даже успею вспомнить всю свою жизнь, пока буду планировать на асфальт мостовой.

– Давай ко мне сюда – девушка похлопала рукой по карнизу. Я медленно уселся рядом, спустил ноги в бездну. Сзади раздался еще один громкий синхронный вздох или выдох мужчин.

– Трясутся за тебя – Мирослава наклонилась и посмотрела вниз. От этого движения меня чуть не вывернуло наружу. Хорошо, что не успел позавтракать – Знают, что им будет, если Селезнев навернется вниз. Как думаешь, если прыгну – попаду на крышу вон той пристройки или сразу на пешеходную мостовую?

Вот же дрянь! Я осторожно посмотрел вниз. Что-либо различить там было сложно.

– А если на деревья? – предположил я

– Тогда хреново – покачала головой девушка – Проткнет сучьями, еще пара суток в реанимации помучаюсь, пока папаша с мамашей будут орошать койку слезами