Чтение онлайн

— Вы слышали серпентарго? — догадался он с ходу.

Дамблдор сурово кивнул.

До того совершенно без задней мысли, Рики задумался, как бы поудачнее соврать. Но, конечно, он не упустил из внимания, что директор наблюдает его душевные метания.

— Не пройдешь ли со мной? — не терпящим возражения тоном осведомился профессор и кивнул наверх, туда, где размещался его кабинет.

— Но штаб ближе, — пригласил Рики.

Проделывая обратный путь в компании Дамблдора, Рики чувствовал нарастающее раздражение, и ожидающий в собственной кровати здоровый сон становился в его глазах все привлекательнее. Однако он действительно повел себя подозрительно, и Дамблдор вправе получить объяснения.

В штабе профессор не занял кресло, а прошел к портрету своего предшественника.

— Василиска позвал не совсем я. Это был Том Реддл, — проинформировал его спину Рики.

Дамблдор обернулся. Или он умело разыгрывал простодушие, или действительно был обескуражен.

— Я совершенно ничего не понимаю, Ричард, — признался он.

— На меня иногда накатывают воспоминания. Думаю, так всегда будет, — Рики самому не понравилась слишком уж искренняя небрежность своих слов. — В общем, я пытаюсь вытащить из памяти Тома Реддла, что именно он сделал с этой треклятой должностью. Пока не получается.

Директор покачал головой — с некоторой долей осуждения за такое безрассудство.

— Я даже не знаю, что сказать тебе, Ричард. Как тебя предостеречь, не представляю.

Рики как ошпарило изнутри. «Делайте все, как советует Альбус Дамблдор, и у вас все будет в шоколаде! А тебе не приходило в голову, старый параноик, что ты вообще-то не знаешь, как все будет?».

— Чем вызвана сейчас такая злость, Ричард? — осведомился Дамблдор.

— Тем, что я сам знаю… То есть, я не думаю, что вы способны лучше меня удерживать ситуацию под контролем, поскольку она вообще непредсказуема. А еще поучаете!

Рики отвернулся. Затем не выдержал и скосил глаза на директора. Тот пока никак не проявлял себя, однако Рики многое мог и так додумать.

— Опасаетесь, что узнают ваши ненаглядные старые ведьмы…

— Ты испугался, Ричард? — мягко перебил его Дамблдор. — Испугался этого… припадка?

— Не успел, — честно признался Рики, хотя понимал, что ему будет, о чем задуматься. — Вы мне не дали.

Дамблдор внезапно оживился и довольно резво продвинулся вдоль стола, подхватил оставленный Рики пергамент и принялся читать с преувеличенным интересом.

— О! Кентавры, — констатировал он. — Однако, ваши успехи в изучении наших братьев по разуму весьма похвальны.

— Спасибо, сэр, — ответил Рики, подавляя дурное подозрение, будто бы директор намекает на третий и четвертый курс

— Вот только не советую, — глаза Дамблдора продолжали медленно перемещаться по строчкам, — так категорично опровергать влияние движения планет. Если хотите напирать на интуицию и бессознательный анализ информации, сколько угодно. Но не стоит демонстрировать неуважение к общепризнанным фактам, или предрассудкам, как вы их называете.

— Я еще буду править статью, это черновик, — сказал Рики. — А после меня за нее возьмется профессор МакГонагол. Она сказала, чтобы ей показывали вместо Хагрида.

— Значит, причин для беспокойства нет, — с улыбкой подытожил директор и положил статью на то же место.

— Нет, — подтвердил Рики.

Выходя, Дамблдор оглянулся.

— Мило тут у вас, — оценил он, и вдруг, уставившись Рики прямо в глаза, мягко поинтересовался: — О преемниках думаете?

В первый момент Рики остолбенел.

— До чего Вы вредный тип, профессор, — выдал он с невольной неприязнью. — Вредный в своей бесконечной прозорливости, если угодно.

Дамблдор кивнул — не соглашаясь с Рики, а самому себе.

— Значит, уже обдумали, — расшифровал он.

Наступила суббота, о которой предупреждала Дора. И Джимми Поттер, преувеличенно пыхтя, водрузил свою газету на стол в комнате старост и с сознанием праведного снисхождения произнес:

— Ну вот, посмотрите сами, что она нацарапала мне тут!

Рики очень хотел бы увильнуть, но не позволил себе поддаться малодушию. Поэтому он вытянул шею, чтобы вместе со старостами проинспектировать творение Рози Гойл.

Он ожидал, что будет хуже. Рози размышляла о том, сколько пользы приносят совы; о том, что кошки иногда дерутся, зато они пушистые и милые; а под конец описала жабу своей бабушки, которую та в свое время брала с собой в «Хогвартс».

— Но здесь ведь нет ничего особенного, — подняв на младшекурсника недоумевающий взор, мирно обратилась к нему Марго Фэрли. — К тому же, о домашних питомцах вы, кажется, еще не писали.

— Да мазня, конечно, — фыркнула Мелани, чье настроение с того момента, как она только увидела газету, заметно улучшилось. — Но для этой Гойл вполне прилично.

Джимми скрестил руки на груди и снисходительно–шпионским тоном поведал:

— Она хочет, чтоб ей дома позволили кошку или собаку. Собирается летом капать вот этим на родителей. И что, по–вашему, моя газета должна ей помогать?

Старосты неуверенно переглянулись. Рики вполне понимал их: произведение Рози, пусть несколько корявое, с перескоками с одного на другое, вполне их устраивало. И занимало примерно пятую часть газеты; убрать его — и неизвестно, что воткнет туда одаренный Джеймс Поттер.

— Что значит — «моя газета»? — сурово обратился к нему Рики. — Разве она создана не для того как раз, чтобы помогать людям? Решать проблемы учеников? А?

Джимми заметно растерялся. Определенно, такой постановки вопроса он не ожидал.

— Ну да, — решила подыграть Селена, искоса поглядывая на юного гриффиндорца. — У тебя самого есть Тигр, а для Рози жалко. Вот уж не ожидали мы, что ты жадина.

Ее слова достигли потрясающего эффекта.

— Я не жадина!!! — взвился Джимми.

— Спокойнее, спокойнее, — призвал Лео. — Ну так в чем дело? — обратился он к набычившемуся журналисту, который явно не был готов разумно отвечать.

— Вы просто… подсуживаете Рози! — заявил он. — Ну и черт с вами!..

Так или иначе, свое согласие он выразил, и газету утвердили. В тот же день Артур поведал, что Джимми пожаловался на них Тони Филипсу. Его кузина София лично слышала из уст Джима, что старосты, по всей видимости, «совсем сдурели».

На самом деле, Рики склонен был считать, что учителя стремятся довести не только старост, но и всех его соучеников до названного состояния. Это было тем более заметно Артуру и Селене, которым снова пришлось возиться со списками остающихся на каникулы.