Чтение онлайн

Селена согласилась, что полезно побыть на улице. Так что Рики придержал ей дверь и вышел следом. С крыльца они спустились, держась за руки.

День снова выдался очень солнечным, и под раскидистым старым дубом собралась целая компания гриффиндорцев–шестикурсников, включая племянника Селены. Другие ученики прогуливались, а дверь в теплицу была распахнута.

— Нет, давай не пойдем к профессору Стебль, — попросил Рики, предупреждая порыв Селены. — С ней я еще не говорил про Пивза! И у нее, наверное, сейчас урок.

Мысленно Рики отметил, что, собственно, никто из учителей, даже МакГонагол, к счастью, не лезли к нему с комментариями дразнилки. Что, интересно, Ван теперь о нем подумает? Он, должно быть, предупрежден, вряд ли знает все детали истории Темного лорда, но кое-что ему сказали.

— Рики, ты ведь не собираешься теперь избегать профессора Стеблю, — сказала Селена.

Они приблизились к озеру по диагонали, обогнув всех гуляющих, туда, где уже начинались камыши. Чем дальше, тем выше они росли, и Рики знал, что головы будут видны издалека, но не то, что происходит непосредственно над водой. Так что никто не разглядит возле мостика Пибу, если она появится.

— Отойти, что ли, мне подальше от мостика? Я не хочу, чтоб она меня обливала, — сказала девушка.

— Конечно. Хорошо бы Пибу выросла из таких скверных шуточек, — согласился с ней Рики. — А я хочу ее спросить, каким образом Барону удалось связаться с верховной селедкой…

— Рики! — упрек в непочтительности был более чем ясен.

Рики пожал плечами; он всего лишь повторял за Бароном, однако объяснять это девушке — значило переложить на старого русалида вину за свою невоспитанность.

Они пришли. Мостик, на который Рики все же решился ступить, оставив Селену на подходе, местами оказался скользкий, некоторые доски потрескались от сырости. Им сразу повезло: знакомые очертания зеленого хвоста и движение под водой можно было разглядеть еще с берега.

Когда Рики остановился в некотором отдалении от края, щурясь из-за отраженного в воде солнца, Пибу проплыла мимо. Потом, отплыв достаточно далеко, развернулась и проплыла мимо еще раз.

— Она притворяется, что не замечает нас! — догадалась Селена.

— Привет, — поздоровался Рики. Но русалочья речь далась ему не сразу, сказалось долгое отсутствие практики. Пришлось повторить.

— Привет, — ответила Пибу, выныривая и опираясь рукой о доску. — Я вас не ждала. Я теперь занята.

— Тебя сюда не пускают? — догадался Рики.

Русалка помотала головой, но, поскольку она была жутко занята тем, что разглядывала свои ногти, ответила с запозданием.

— Нет. Я учусь. Буду загрыбастей прогонять.

— Пригодилась моя палка? — предположил Рики.

— Давно пригодилась, — объявила русалочка. Суть ее упрека заключалась в том, что приходил бы чаще — знал бы больше.

Но обсуждение его прегрешений заняло бы много времени; а Пибу по природе не была настолько болтлива. Рики решил, что пора переходить к делу.

— Барон с вами говорил? — спросил он.

— Он не говорит, — снисходительно пояснила Пибу. — Он дует на воду. А мы слышим.

— И давно он… дул? — поправил себя Рики.

— Когда ваша мелочь ехала на лодках! — ответила Пибу. Она важничала.

— Что он мне передал?

— Не знаю. Своих дел полно.

Рики начал сердиться на такую манеру разговора.

— Но ты немного слышала? — очень мягко попросила с берега Селена.

Подлизывание оказалось эффективно.

— Он говорит, что все круги по воде прекратились, и возня стихла. А это неправильно. Ничего никуда не исчезает.

«Еще бы!» — подумал Рики.

— Я очень хочу, но не могу к нему приплыть, — сказал он. — Ты можешь подуть на воду?

— Не знаю, — кокетливо оскалилась Пибу.

Она помахала, оттолкнулась от мостика и поплыла прочь. Так толком ничего и не сказала. Разочарованный, Рики повернулся к берегу, где Селена, теребя локон, все еще вглядывалась в озеро.

— Когда дети подрастают, они становятся невыносимыми, — проворчал он. — Вспомни хотя бы наших звездных деток.

— А мне понравилось, что я все понимаю, — Селена не старалась казаться возмущенной, и по всему было видно, что она на Пибу не обижается.

А Рики, отмахиваясь от досады, подумал, что все-таки узнал кое-что. Барону даже издалека не нравилось затишье. Знал бы он, как здесь, в «Хогвартсе», вокруг Рики все кипит, наверное, успокоился бы.

Хотя первая учебная неделя выдалась не очень длинной, она казалась тяжелым испытанием, которое все тянется и никак не спешит закончиться. Чего стоила только блестящая идея профессора Снейпа! При виде возникшего на доске домашнего задания у многих вырвались протестующие вскрики. Нэнси Льюкот даже застонала, как от тяжкого страдания.

Как таковой домашней работы в дополнение к тому, что происходило на уроке, быть не могло. В самом деле, они приступили к варке зелья, являющегося «простым» образцом сыворотки правды, которое, теоретически, варилось само, а практически следовало следить за ним, вовремя добавлять, что надо и ничего не перепутать. Вот, вроде бы, и достаточно.

Все, что задал Снейп после первого же урока, требовалось напрямую для подготовки к экзамену.

— Ты оценил предусмотрительность нашего завуча? — кивнул Лео в сторону доски.

— Да уж, вижу, — вздохнул Рики и, поскольку Нэнси Льюкот уставилась на них обоих с вопрошающим неодобрением, пояснил: — Профессор, наверное, дал себе труд упорядочить весь пройденный материал так, чтоб ученики загружались им по новой постепенно.

В пятницу, отвоевав с маггловедением и гербологией, за обедом выпускники почти не разговаривали. Рики то и дело тряс головой, отгоняя все еще мельтешащую перед глазами утомительную возню с мелкими шурупами, которую для разминки дал им Строгус.

Ни сам Рики, ни кто другой даже не подумали понаблюдать, что там такое происходит за учительским столом. А кое-что, очевидно, там произошло, потому что, потянувшись за очередным слоеным пирожным, Рики вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял голову и едва не одернул руку. Между слизеринским и равенкловским столами стоял, задумчиво глядя на своих подопечных, профессор Снейп.

Слизеринцы приветствовали завуча кивками, кое-кто приподнялся с места.

— Не беспокойтесь, — вполголоса произнес профессор. — У меня всего лишь поручение для мистера Нигеллуса. А Вас, Макарони, это, к сожалению, не касается.