Чтение онлайн

— Как же это происходит? — с большим интересом осведомился преподаватель.

Рики с полуоборота наблюдал, как Дора наморщила лоб. Он без труда прочел две, несомненно, промелькнувшие у нее мысли: чисто слизеринское нежелание инструктировать, делиться секретами, и пришедшее чуть позже понимание, что мало кто способен воспользоваться ее выдающимся опытом.

— Ну, я сначала думаю о том, что мне надо, — сказала она.

— Отлично, — негромко произнес Ван. — Заклинание — средство достигнуть того, что тебе надо.

Уяснив нехитрый «принцип», ученики охотно включились в работу. На доске быстро стали появляться и другие заклинания. Ступефай. Протего. Импедимента. Риктусемпра. Ассио. Диффиндо. Люмос. Скоблифай. Таранталлегра.

— В бою не думаешь о выборе заклинания, но достойный воин не поражает противника больше, чем это необходимо, — наставлял профессор. — Не следует кусать больше, чем можешь проглотить.

Рики честно признал, что редко когда придерживался подобных убеждений. А Дора додумалась до провокационного вопроса.

— А жадность к знаниям — это хорошо или плохо? — спросила она.

Рики заметил, что все тотчас начали коситься на лучших учеников. Дик уткнулся в книгу, а Лео расфокусировал зрение, притворяясь, что его все это не касается.

— Смотря во что она превращает голову, — с улыбкой ответил Ван.

— В кипящий котел, — высказался Уизли.

— В мусорную корзину, — вполголоса добавил, потирая виски, Тони Филипс.

К концу урока профессор объявил, что как раз «головой» они и будут заниматься в течение последующих уроков, поскольку именно сознание — главная защита против вредоносного вмешательства, поэтому нужно уметь закрывать и открывать его в нужный момент, быстро выбирать подходящее действие из всего освоенного арсенала заклинаний и, разумеется, чистить. В общем, беречь голову.

— Он мне нравится, — констатировала Дора после урока, когда ученики высыпали в коридор.

— А что, если проверить портреты, которые висят высоко? — предложила Бетси за пределами класса, возвращаясь к поиску причин проклятия должности.

Рики снова пожал плечами, не желая остужать энтузиазм человека, столь стремящегося помочь ему.

— Возможно, но портреты меняются, и вообще каждый преподаватель переделывает все в классе по–своему, — сказал Лео, и вдруг вопросительно поглядел на него. — Не в этом ли дело? Возможно, они что-то нарушают?

У Рики внутри все кричало: «Не то! Не то!». Он и старался не показывать, насколько разочарован. Хотя вроде бы ничего не ждал от вредноскопа. На кого-то проклятье действует сильнее, и все выглядит как естественное стечение обстоятельств. Мерлин, даже в бытовых предпосылках черной маги можно найти тысячи способов, как настроить человека на несчастье. Только вот почему оно действует так именно на учителя? И только ли на него?

— Рики, — осторожно позвал его Лео.

Они лавировали в толпе школьной перемены, а это не лучшее место для впадения в задумчивость. Но Рики не силах был прервать свои рассуждения. Как часто неприятности происходят с учениками? Наверняка, что называется, в пределах статистической нормы. Из школы за последние годы никто не уходил. Пример с Хагридом можно даже не рассматривать, это случилось до того, как началась текучка на треклятой должности. Нет, на учениках это не отражается столь фатально, хотя надо спросить у Дика насчет несчастных случаев до их поступления в «Хогвартс», вдруг да было. Значит, дело не в классе. И надо бы успокоиться, а то это только мешает думать.

— Ну и как вам защита? — требовательно прозвенел тоненький голосок.

Возле них Мери появилась непонятно, откуда. Глядела она, как всегда, уморительно серьезно. Артур закатил глаза.

— А что такого? — спросил Эдгар.

Вместо ответа Уизли обратился к Мери.

— Это отец тебя просил разведать, кому и что преподает Ван? — с понимающим ехидством осведомился он.

Мери начертала носком обуви линию перед собой.

— А что тут такого? — протянула она.

— Ничего! Не поверите, она уже всех моих родственников опросила на всех курсах, — пояснил Артур, обращаясь к друзьям.

— Значит, профессор Малфой интересуется методами профессора Вана? — удивилась Марго. — А, понимаю, он ведь тоже изучает черную магию.

Она тактично умолкла, похоже, обеспокоившись тем, что вообще затронула скользкую тему. Но Мери не обиделась.

— Папа сказал, что, возможно, много чего не знает, — произнесла она с недоумением.

— Восточные принципы могут отличаться от того, к чему мы привыкли, — изрек Рики. Впрочем, вопрос, заданный Мери, так и остался без ответа, и он посчитал, что лучше уж ответить, так как она все равно не отстанет. — Мы будем заниматься ментальной блокировкой и другими трансформациями сознания. И в этом твой отец довольно хорошо разбирается.

Последняя фраза вырвалась у него сама по себе, и вопрошающие, требовательные и не очень довольные взгляды друзей запоздало заставили его прикусить язык.

— Хорошо разбирается, да? — гордо переспросила Мери.

— Да. Причем весьма продвинутым образом может их использовать, — не стал запираться Рики, сам удивляясь, отчего заводится. Как будто снова на него действовали, хотя и слабо, эмоции Волдеморта, он мог наблюдать их и отделять от своих собственных. К тому же он знал, что от разъяснений теперь не отвертится.

— Чем именно? — сурово уточнил Артур. Гриффиндорец, осведомленный относительно скользкой законопослушности своего дядюшки–ученого, наверняка считал себя обязанным выяснить подробности для своей матери, то есть, для дядюшкиной же пользы. — Что он мысли умеет закрывать, я знаю. И даже может вдарить тому, кто в них захочет покопаться, так, что потом долго будут круги перед глазами.

— Темный лорд всего этого не знал, — усмехнулся Рики. — И однажды…

Он не говорил, а как будто проживал все заново, разве что — равнодушно.

Ветер, внизу — озеро, Поттер и несколько таких же сопляков с палочками в дрожащих руках. Их, несомненно, следует сейчас же убить. Возможно, горстка испуганных детей даст бой, но и численный перевес, и опыт — на стороне Лорда, а неизбежные издержки, потери — так они всегда были.

Он заглядывает в глаза Малфоя — парнишка открыт для него, как на ладони. От увиденного в душе Волдеморта разливается удовлетворение — его жертва пытается держать себя в руках, но страхи прорываются и бурно фонтанируют, в особенности — один. Позади обрыв, и так живо Малфой представляет, как захлебывается в холодной воде, камнем идет на дно.

Эта картина так насыщена эмоциями, что просто завораживает Лорда…

— То есть, ты хочешь сказать, он подбросил Лорду идею всех утопить вместо того, чтобы сражаться? — уточнил Эдгар.

— Да, и это — целое мастерство, — отдал должное Рики. — Во–первых, совсем не просто так убедительно солгать. Профессор Малфой в тот момент точно знал, что мистер Гойл, его друг, в воде превратится в моржа, и потому никак не мог на самом деле опасаться, что утонет. Он четко рассчитал, что таким образом они смогут сбежать. То есть, от него требовалось сокрыть правду, поверх сознания выложить другие образы, маскирующие эту самую правду, и вдобавок, следить, чтобы они не вошли в заметное противоречие между собой.