Чтение онлайн

— Лети!

Ворон тяжело поднялся в воздух, я проследила его полет взглядом, с удовлетворением отмечая, что нежить Жутикова не видит. Постепенно тот, приспособившись к новому телу, приобрел навык полета и даже порадовал меня неким изяществом.

В центре площади мощенной темно-серыми плитами чуть возвышался алтарь в форме низкого усеченного конуса. Его боковая поверхность из черного, отливающего черно-красным, камня была иссечена сложными зигзагообразными желобками, берущими начало в центе плоской вершины и оплетавшими весь конус. Над алтарём стояла плотная кровавая аура. Место жертвоприношений. Желобки — для стока крови. Жертва…я. Значит, это себя я видела, гадая над горшком с Ягой! Теперь понятно, отчего я не могла видеть, что происходит дальше, а всё время возвращалась к одному и тому же месту: очевидно, что никакого «дальше» не будет. Сердце, объятое ужасом, сжалось. Горько. Но ещё больше обидно: так глупо и нелепо попасть в западню! Ведьма?! Где ж в тот момент было моё шестое чувство?! Моя интуиция?! Карты предрекали смертельную опасность, и то внимания не обратила! Какая глупая самонадеянность и самоуверенность! Слишком уверилась в собственное могущество, не заметила очевидное! Да что теперь… Но моя кровь — кровь ведьмы — даст силу нежити, поднимет их на новый уровень, ведь недаром они охотятся на чародеев. А я, как говорят чародеи и сама Яга, ведьма не из последних. Самонадеянная идиотка! Я, не надеясь на чудо спасения, мучительно искала выход из положения, как сделать так, что бы даже принесенная в жертву моя чародейная сила не перешла к нежити. Как? Стать тем, что принесет смерть нежити. Серебро. И соль. Но, увы, я не могла превратиться ни во что. Но другого выхода нет. Я медленно продвигались к алтарю, подгоняемая копьями, концентрируя силу. От черно-красных камней алтаря, принявшего на себя сотни жертв, исходил запах крови. Если это сон, то самое время проснуться…

Вперед выступили четыре квадратные фигуры. Любой упырь сам по себе многократно сильнее человека, массивнее и мощнее, но эти четверо превосходили всё виденное мной до сих пор. Не вырвешься… Они обступили меня с четырех сторон, не давая сосредоточиться для атаки. И всё же… С Богом! При попытке взять меня за руки, я резко развернулась и, раскинув руки в стороны, бросила сияющие молнии наугад. Отчаянье и ярость придавали мне силы, поэтому и молнии получились колоссальной мощи. Рикошетя о стальные доспехи нежити, молнии метались между не ожидавшей отпора четверкой. Упыри закрутили головами, стараясь увернуться от смертельной опасности и спрятать глаза, единственное уязвимое в их доспехах место. Один изловчился и с нечеловеческой силой сжал моё запястье. Превознемогая боль хрустящих костей, я метнула ему в глаза такую молнию, что у самой на мгновение перед глазами радужные круги пошли. Удача! Треск расколовшегося ореха, пустые доспехи со звоном падают на каменные плиты, и только горсть зловонного пепла медленно кружит в воздухе. Так вам! Покалеченное запястье посинело, но исцелением заниматься некогда. И понеслось веселье! Гастон, не видимый мной за спинами своих воинов, что-то вещал, воодушевляя и руководя подданными, обещая тому, кто уложит меня на жертвенный алтарь часть моего сердца. Нежить бросилась ко мне толпой. Однако, вплотную подходить опасались. Я метала молнии, кружась на месте, только и успевала вскидывать ладони. Сотни серебристых змеек обрушивались на капающую слюной в предвкушении награды нежить. Даже разбиваясь о доспехи, молнии рассыпались на сотни искр и разили упырей, попадая сквозь прорези забрал и места соединения доспехов. Мечущиеся молнии, хриплый голос Гастона, бряцанья падающих на камни доспехов, кружащий в воздухе пепел. Но первый шок у нежити прошёл, и они стали действовать более слаженно, решившись взять меня числом. В меня полетели камни, ножи. Ха, а копьём не проще ли? Вероятно, у нежити был приказ взять меня живьем.

В запале сражения я не почувствовала удара, просто в голове зазвенело и словно выключили свет.

Я открыла глаза. Низкое небо. Не пропускающие солнца облака. Явно наколдованные. Черные башни замка и кружащие над ними твари. Я скосила взгляд сторону, каждое движение отзывалось нестерпимой болью в голове. Руки привязаны к черным столбикам. Ногами пошевелить тоже не удалось: Связаны. Голос Гастона доносился откуда-то издалека, почти минуя сознание. Причащение моей кровью… Мило…Нет, уж лучше не вслушиваться. Сердце ему самому и обещанный кусочек тому, кто звезданул меня по голове, по глотку крови всем, и дальнейшие распоряжения относительно того, кому что достанется. Нет, лучше не слушать и не слышать. Я попыталась сосредоточиться, пошевелить пальцами. Плотно привязанные руки не давали такой возможности. Значит, и последней молнией в жреца запустить не получится. Жаль…

Гастон, облаченный в черные доспехи, шагнул ко мне. Ему подали черный ларец. А в нем нож, догадалась я и усмехнулась: всё, что последует за этим, я уже трижды видела при ворожбе, жаль, что мне это не помогло.

Не лицо мне упало несколько крупинок. Что это? Снег?… Едва приметный ветерок касался обнаженной груди. Ещё несколько крупинок. Нет, не снег. По небу скользнула неясная тень. Я заинтересованно подняла глаза. Фигура занесшего жертвенный нож Гастона загородила полнеба. Сердце в сумасшедшем ритме колотилось о ребра. Нож в замахе достиг наивысшей точки и… Неуловимое неясное движение сверху, и вместо ножа моей груди коснулось сверкающее сияние. Раздался дикий крик Гастона, отброшенного в сторону. Я глянула на ожидавшую удара грудь. Сияние чуть поблекло. Мой крестик и частицы распавшегося на прах жертвенного ножа. Мой крестик? Но откуда?! Его же сняли с меня вместе с доспехами там, в лесу? Воспрянув духом, я всмотрелась в небо. Золотистая изящная фигура дракона парила над черными башнями, кругами спускаясь вниз.

— Убить её!!! — истерично закричал повелитель нежити, тыча рукой в меня.

Крылатый дракон спустился ниже. С него стремительно спрыгнул воин в серебряных доспехах с мечом в руках, мгновенно занявший оборону у жертвенного алтаря, сдерживая натиск нежити.

С золотистого дракона на нежить посыпался град серебристых стрел, летели крупные куски соли. Меня тоже обильно осыпало солью. Раны нестерпимо жгло, но я только радовалась этому: меня, покрытую слоем соли, есть не станут, значит, есть шанс спастись. Слава Богу! Я на мгновение с облегчением прикрыла глаза. А когда открыла их, увидела кругами шедшего на посадку Горыныча. Зелёненький поливал упырей огнем со всех трех пастей, а сидевшие на нём яростно швыряли соль. С диким завыванием над башнями замка пронеслась ступа с Ягой. Я слабо усмехнулась: ещё поживем и повоюем!

Упыри, осознав, чем им грозит неожиданный десант моих спасителей, ринулись ко мне в слепой жажде крови, снова надеясь взять числом.

Видно, сильно меня по голове приложили, раз даже движение глазами вызывало такую боль! Воин в серебряных доспехах — Яромир? — яростно отбивался от врагов. Яга, завывая одной ей ведомые заклинания, волчком вертелась на месте на высоте нескольких метров, швыряя молнии, кто-то стоящий к ней спиной, разбрасывал горстями соль. Из-под шлема выбивались длинные каштановые пряди. Мирра…

Десяток спрыгнувших с Горыныча воинов заняли оборону вокруг алтаря, прикрывая меня.

Откуда-то издалека донеслось раскатистое «ура!», и даже черные башни дрогнули от сотрясшего удара. Кажется, начался штурм черной крепости.

Крики. Скрёжет. Проклятья. Заклинания. Падающая, как снег, с неба соль. Стрелы: серебристые — наших воинов и черные — армии Гастона. Сотрясающие от ударов каменные стены. Огонь Горыныча. Дым. Запах гори и зловоние пепла. Удары мечей. Скрежет железа. Пронзительные крики хищных крылатых тварей, атакующих ступу с Ягой и Миррой.

Среди такого сражения собственное бессилие и беспомощность, бесполезность больно ранили. Я напряглась изо всех оставшихся сил, стараясь сбросить путы. Тщетно: привязали меня крепко, на совесть, и освободиться не удавалось.

В небе снова появился Горыныч, нагруженный новым десантом. Он спустился ниже, выплюнул струю пламени, очищая площадку для высадки десанта. Воины, спрыгивали на землю и сразу же ввязывались в бой. Пользуясь тем, что основное внимание привлек Горыныч, ступа Яги спустилась ниже, накренилась и оттуда выпрыгнула Мирра, на ходу выхватывая из-за спины тяжелый лук. Воины, пропустили отстреливающуюся лучницу в центр круга и сомкнули ряды. Мирра рванулась ко мне. В сильной руке мелькнул кинжал. Девушка принялась резать опутавшие мои запястья веревки. Когда мои руки обрели свободу, Мирра подхватила меня под спину и помогла сесть, вложила в онемевшие пальцы серебряный крестик. Я сжала его. Голова кружилась. Потом надела крестик на шею, обретая уверенность и чувствуя прилив сил. Мирра принялась расправляться с веревками, которыми были связаны мои ноги.

Нет её вины в моём похищении. В этом я была уверена. И эта уверенность окрыляла, давала силу.

Я на мгновение прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Исцеление. Сила исцеления. Помощь пришла неожиданно. Ступа Яги вновь спустилась, и Василий был за шкирку сброшен на землю. Черный кот пружинисто приземлился, мявкнул и рванул ко мне. Ткнулся мордочкой в мои пораненные руки. Что-то прохладное коснулось моей ладони. Я присмотрелась, склянка с прозрачной маслянистой жидкостью.

— Пей, Риммау! — приказал он, подставляя шею, чтобы мне удобнее было отцепить пузырек.

Я открыла плотно притертую пробку, в воздухе разлился резкий, пряно-горький аромат трав.

— Выпей, Риммау, — повторил Василий, вылизывая моё запястье.

Я запрокинула голову. Вкус у снадобья оказался гораздо менее приятный чем запах, горький, пронзительный, острый. Отглотнув, я отстранила пузырек от губ.

— До дна, Риммау, до капли! — контролировал процесс кот.

Легко сказать! Я зажмурилась и одним глотком выпила тянучую острую смесь. На мгновение в глазах потемнело, и мир качнулся. Однако, в следующие мгновение я с радостью обнаружила, что голова моя ясна, а кровь бурлит от ярости и жажды битвы. Я встряхнула руками, несколько раз сжала кулаки, возвращая пальцам былую гибкость и подвижность, поднялась. Мы обменялись с оглянувшейся на меня Миррой понимающими взглядами и как раньше встали спиной к спине на вершине алтаря.

Азарт битвы «не на жизнь, а на смерть» захватил меня полностью. Ещё никогда, не смотря на частые наши сражения я не чувствовала такого яростного запала, словно сам дух сражения вселился в меня, не чувствовала ни ран, ни усталости, ни боли и страха.

Огромные ворота замка, наконец, не выдержали натиска извне и войска Яромира ворвались внутрь черной крепости. Гастоново войско, почувствовав себя в западне, сражалось с остервенением, понимая, чем им грозит поражение. Нежить стараясь продлить своё существование и удвоить силы здесь же старалась напиться крови раненных и убитых.