Чтение онлайн

— Воеводой не было произнесено ни слова лжи! — провозгласил он.

— Воевода лжет! — выкрикнул Амаран.

— Маг, чародей Евпатий свидетельствует, что…

— Чародей Евпатий может оказаться слабее мага, помогающего воеводе и потому не чувствует лжи! — перебил Агия Амаран.

Черноглазый Евпатий недобро взглянул на мага. Судьи переглянулись.

— Воевода лжет! Я как маг могу засвидетельствовать это!

Судьи вновь переглянулись в явном замешательстве.

— Вы мне не верите? — оскорбился Амаран.

— Ваше свидетельство, как представителя обвинения, не может быть принято во внимание, дабы исключить ошибку, — уклончиво ответил Агий.

Я молча поднялась с трона и медленно, в возникшей тишине спустилась вниз в зал. Подошла к воеводе.

— Откройтесь мне, — я положила правую руку ему на грудь, а левую себе на лоб. Закрыла глаза и сосредоточилась, прислушалась.

Ощущение тепла и света. Звуки ударяющихся друг о друга мечей. Серебристый тонкий звон колокольчиков.

— Этот человек говорит правду! — уверенно произнесла я, открывая глаза. — В его сердце нет зла и лжи.

Судьи вздохнули с явным облегчением.

— Ну, конечно! Что ещё она могла сказать! — ехидно заметил Амаран. — Ведьма, но в первую очередь женщина, которой льстит мужская любовь и преклонение!

— Теперь вы ставите под сомнения мои способности и мою честность? — уточнила я, отчего-то радуясь первого открытого противостояния с магом.

— Ты пристрастна! — обвинил он. — Да и как ты можешь распознать чужие чары, раз не смогла сама справиться с черной змейкой? Это ведьма? Ха! — презрительно поджал губы маг.

— Это оскорбление, маг, — спокойно констатировала я, чувствуя, как просыпается сила, как бурлит адреналин в крови.

— Это факт! Да и где уверенность, что вы с воеводой не в сговоре? Может быть, всё это затеяно с одной целью: захватить власть?! Тогда всё складывается! Не было никакого похищения, а лишь ловкая мистификация с целью заманить Князя в ловушку внутрь Черного замка!

— Но Римма спасла Князя во время поединка! — возразил Агий.

— Вероятно, тогда её это было выгодно!

— Зачем тогда ей было обнаруживать кольцо? — продолжал судья.

— В моей комнате! — весомо уточнил Амаран. — Всё просто; чтобы бросить тень на мою репутацию и очернить в глазах Князя, тем самым лишив его защиты! Оклеветать меня! Меня! Заботившегося о нем с пеленок!

— Это серьезные обвинения, маг, — сурово сказал Агий. — Вы отдаёте отчет в своих словах?

— Да! Я обвиняю эту женщину в сговоре с воеводой Ратмиром и нечистью! Чародеи ошиблись в выборе, когда перенесли её в наш мир! Они неверно истолковали слова Книги Судеб!

Взгляды присутствующих переместились на меня.

— Маг Амаран, я вызываю вас на поединок чести! — отчеканила я.

— Ха! Кто бы говорил о чести! — пренебрежительно отозвался придворный маг.

— Поединок в кругу чародеев. Мы будем гарантами того, что ни один из вас не прибегнет к посторонней силе! — вынес приговор Евпатий. — Поединок покажет, чья сила чар сильнее. Если победит Римма, значит, её чары сильнее, и она верно сказала, что воевода Ратмир чист душой и помыслами и его оклеветали и очернили! Победа Амарана будет свидетельствовать о не безосновательности обвинений воеводы и положит начало обвинительного процесса над воеводой Ратмиром и Нареченной.

Для поединка было выбрано место на лугу за замковыми стенами. Чародеи встали широким кругом, отрезая нас с Амараном от окружающего мира. Яга наблюдала за происходящим из-за пределов чародейского круга: её посчитали слишком пристрастной. Ведьма была явно недовольна происходящим и нервно грызла семечки, вызывая зависть своими крепкими зубами. Рядом с ней, сложив руки на груди, стоял Князь. Ему было тяжелее, чем кому-либо: его сердце разрывалось между Амараном, которому он привык доверять с детства и мной. Со мной он сблизился и сроднился за время войны с нечистью, тем более от исхода моего поединка с чародейным кругом за право быть Верховной ведьмой, зависела судьба его возлюбленной. Рядом с Князем, под конвоем стражников, со скованными руками, стоял воевода Ратмир. Он был внешне спокоен. Его гордо выпрямившаяся фигура выражала уверенность и достоинство. Казалось, что из всех присутствующих лишь у него не возникало ни малейшего сомнения, в чью пользу разрешится поединок. Я улыбнулась ему. Правда на моей стороне — мы победим. В стороне от них расположились пажи и помощники придворного мага, невесть как узнавшие о сохранявшемся в тайне поединке. Среди их однородной массы выражение жгучего любопытства на лице выделялся Гаспис. «Да, жаль, что Жутикова здесь нет, а то б они с Гасписом и ставки на поединок стали делать», — отметила я, выходя в центр круга.

Амаран вышел на поединок в длинной синей хламиде, под складками которой привычно угадывались многочисленные амулеты и оружие. Его известное пристрастие к оружие всегда вызывало у чародеев презрительные усмешки, ибо чародей, наделенный силой, всегда мог защитить себя и без оружия.

Меня собирала на поединок Яга, она и убедила надеть свободную льняную тунику, подпоясала меня серебряным поясом.

— Эх, Римка!… Ну, видно чего быть, того не миновать! — напутствовала она, заботливо повязывая мне на лоб ленту, чтобы волосы не закрывали глаз. — И главное помни, ты — Ведьма!

— Делай что должно и будь, что будет, — в тон ей прокомментировала я.

Евпатий звонко хлопнул в ладони и удар грома оповестил о начале поединка.

Амаран величественно вскинул руки, сурово глядя на меня, явно призывая на мою голову всевозможные кары.

— Правда на моей стороне, нечестивая! Ты злобными чарами околдовала всех, вошла в доверие, чтобы вероломно…

— Достаточно словоблудия! — прервала я мага, надеясь, что мне не придется ещё полчаса выслушивать его высокопарные обвинения в вероломстве и остальных смертных грехах.

— Ты ещё поплатишься за все свои преступления! — с нарастающим азартом вещал маг и принялся перечислять всё, что он ставит мне в вину.

Где-то на третьей минуте я осознала, что ещё чуть-чуть и этот монотонно-нудный голос меня усыпит. Веки тяжелели. Возможно, Амаран на это и рассчитывал.

— Ау, болтливый ты наш, не пора ли перейти к делу? — громко спросила я перекинув с ладони на ладонь яркую радугу.

Оторвавшись от моих ладоней, радуга направилась к вещавшему магу, бабочкой кружа вокруг него. Амаран замолчал, следя за её полетом. Потом злобно сверкнул глазами и выхватил из складок хламиды меч. Удар. Мило! Радуга рассыпалась миллионом солнечных искр. Я усмехнулась, и радуга, собравшись воедино, вновь заиграв цветами, вернулась ко мне. Маг двинулся ко мне, угрожающе занося оружие.

Знакомое покалывание в кончиках пальцев и возникший в моей руке меч отразил сильный удар. Это разозлило Амарана. Некоторое время мы отчаянно рубились на мечах без применения чародейной силы, по крайней мере, я её не чувствовала. Возможно, меч мага и был заговорен — куда ж без этого? — но иных проявлений чародейства я пока не ощущала и, благодаря урокам воеводы Ратмира, увереннее владела оружием. Я полностью сконцентрировалась на поединке, стараясь предугадать каждое движение врага, и попутно отвлекая его внимание то стайкой бабочек, то радугой, чем злила его ещё больше. Амаран, увернувшись от моего меча, бросил мне в лицо змею. Я увернулась от гада, и швырнула в мага молнией. К моему удивлению, молния, отрикошетив от Амарана вернулась ко мне. Я — а неплохо, однако, Ратмир натренировал меня! — увернулась, пожертвовав прядью волос, опаленных молнией. Из-за спины раздалось злобное шипение. Змея! У меня не было возможности расправиться с ней: Амаран вновь пошел в атаку. Я щелкнула пальцами, и большой коршун взлетел с моего плеча для поединка со змеёй. Или это орлы охотятся на змей? Но раздумывать было некогда, потому что маг накинулся с новой силой, пуская в ход и оружие, и силу магии. Один раз мне удалось достать до него мечом. Лезвие полоснуло мага по плечу. Каково же было моё удивление, когда в этот же миг на моём предплечье закровоточила возникшая из ниоткуда рана. Маг злорадно ухмыльнулся. Несколько новых молний выпущенных в него, снова вернулись ко мне, опалив и тунику и волосы. Неужели его защитное заклинание столь сильно, что молнии рикошетом ударяют в меня? Я продолжала сражаться и с магом, и с обращавшимися на меня моими же заклинаниями. Мои возможности были ограничены, я могла только защищаться. Амаран оказался сложным противником. Я обнаружила, что не могу преодолеть придворного мага, хотя общепризнанно, что он слабый чародей, и никто из представителей магического круга не воспринимал его как чародея всерьёз, а мои способности кое-кем даже признавались достойными звания Верховной Ведьмы. В чем же дело: в его силе или моей слабости?