Чтение онлайн

– Получи, сволочь! Одна пуля для тебя, другая – для Франко! – выкрикнул солдат и дважды выстрелил из револьвера. Раздался душераздирающий крик, затем плач и стоны агонии. Мэтьюз посмотрел в яму в полу и увидел молодого повстанца с гранатой. Он был готов выдернуть чеку. Республиканцы снова выстрелили, всадив в своего соотечественника еще три пули.

– Ужасно, правда? – сказал Мэтьюз.

Как только сопротивление повстанцев в здании было сломлено, Капа присоединился к поиску людей, которые, как стало известно, скрывались где-то в подвале. В конце концов они нашли более 50 человек, в основном женщин и детей, и помогли им выбраться из-под обломков. В репортаже для Ce Soir Капа рассказал, как эти люди прожили более двух недель на остатках еды своих защитников и нескольких гнилых сардинах. Эти похожие на мертвецов люди были настолько обессилены, писал он, что даже не могли выбраться из своих укрытий. Глубоко впечатленный их страданиями Капа написал, что не может найти слов, чтобы описать «эту душераздирающую сцену» [124] .

В середине февраля 1938 года Франко захватил город и двинулся к Средиземному морю. Стало ясно, что Республиканская Испания обречена [125] .

В других государствах Европы фашизм также наступал, причем все более успешно. 14 марта восторженные толпы приветствовали Гитлера, въезжавшего в Вену, столицу своей родины Австрии. 19 апреля Франко захватил Винарос и другие города на побережье между Валенсией и Барселоной, окончательно разрезав надвое Республиканскую Испанию.

Но Капа уже не освещал эти удручающие события. 21 января он покинул Европу и пошел на другую войну против тоталитаризма, еще более жестокую, чем та, которая шла в Испании, на другом конце света.

В январе 1938 года Капа согласился участвовать в съемках документального фильма «400 миллионов», которые должны были происходить в Китае. Его задача заключалась в том, чтобы делать фотографии и выступать в роли помощника кинооператора. Предстояло работать на страшной жаре в разгар японо-китайской войны, которая уже унесла более миллиона жизней. Съемочная группа состояла из Йориса Ивенса в качестве режиссера и Джона Фернхаута в качестве оператора – с ними Капа подружился в Испании. У Ивенса была личная причина взять Капу в Китай для работы над фильмом: он полагал, что Капа женился на Герде, и чувствовал себя «обязанным загрузить [Капу] работой, чтобы вывести его» из состояния неизбывного горя [126] .

Кинофильм «400 миллионов» был еще более амбициозным проектом, чем пропагандистская лента «Испанская земля». Ивенс хотел показать, как Объединенный фронт, то есть союз между коммунистами и националистами Чан Кайши, успешно борется с отвратительным японским империализмом. Проект был также намного опаснее предыдущего. В качестве меры предосторожности Ивенс даже договорился с сопродюсером картины о том, как нужно интерпретировать условные сообщения из Китая. Например, слова «Джон серьезно заболел» следовало понимать как «Вывезите нас из этой страны как можно быстрее».

Капа и Фернхаут должны были встретиться с Ивенсом в Гонконге и потом вместе двинуться в глубь Китая. Их путешествие началось в Марселе 21 января 1938 года. Вместе с ними на борту французского лайнера «Арамис» оказались два молодых британских писателя, которые направлялись на Восточный фронт интернациональной борьбы с фашизмом; это были Уистен Хью Оден и Кристофер Ишервуд.

Ишервуд позже вспоминал, что Капа и Фернхаут были у пассажиров второго класса душой общества. Они постоянно кого-то подкалывали, за кем-то ухаживали, обзывали друг друга по-французски и сыпали плоскими шутками. «Капа – венгр, но он “пофранцузистее” иного француза; коренастый и смуглый, с грустными темными глазами комедианта… Фернхаут – высокий светловолосый молодой голландец, такой же дикий, как Капа, но чуть менее шумный» [127] .

«Арамис» вошел в порт Гонконга 16 февраля. Отсюда Ивенс и его операторы вылетели в город Ханькоу, где находилась временная база правительства Чан Кайши. В Ханькоу через знакомых корреспондентов Капа узнал, что в последнее время вторгшиеся в Китай японские войска одержали заметные победы, но сильно растянулись по территории страны. Хотя многие на Западе предсказывали, что Китай станет второй Эфиопией, японцы оказались в сложном положении, и во многом это произошло благодаря коммунистам Мао Цзэдуна.

Через несколько дней после прибытия в Ханькоу Ивенс понял, что он, как говорится, откусил больше, чем может проглотить. Дело в том, что проект «400 миллионов» решила взять под свое крыло жена Чан Кайши, властная «мадам Чан», красивая и безжалостная фанатка газетного магната Генри Люса, которая получила образование в США. Как оказалось, только с ее разрешения Ивенс и его команда могли снимать войну против Японии. В течение шести недель после приезда она не выпускала кинематографистов из Ханькоу, да и в городе за ними повсюду следовали ее шпионы.

В своих мемуарах «Фотокамера и я» (The Camera and I. – New York: International, 1969) Ивенс вспоминал, что хотел рассказать о коммунистах Мао Цзэдуна, но «мадам» этого сделать не позволила. Это ведь националисты были настоящими героическими защитниками Китая, а не Мао и его армия. Это ведь «революционные элементы» похитили ее мужа и согласились освободить его лишь при условии, что он вступит в союз с коммунистами, чтобы более эффективно бороться с японским вторжением 1937 года.

Чтобы оплатить свою поездку в Китай, Капа согласился предоставлять журналу Life «спонтанные» фоторепортажи на разовой основе. Вскоре был представлен первый такой репортаж – несколько лестных фотографий «золотой пары Китая» для журнала синофила Люса, который откровенно поддерживал «героического» Чан Кайши. Если что и могло превзойти этот репортаж, так это еще более бесстыдный пропагандистский материал Стефана Лорана, опубликованный в британском журнале Picture Post 5 ноября 1938 года. «50-летний китайский главнокомандующий сделал фантастическую карьеру, – говорилось в этой статье. – Самый критикуемый человек в мире и его очаровательная супруга – это основа китайского сопротивления Японии». Капа несколько раз встречался с мадам Чан. Позже он рассказывал другу, что однажды, чтобы остаться трезвым, ему пришлось вылить несколько предложенных коктейлей в горшки с цветами. (Поговаривали, что мадам Чан Кайши, «строгая пуританка и протестантка-методистка», могла подать мартини со смертельным ядом.)

В 16 часов 16 марта Капа взял свои камеры и отправился работать над сюжетом для журнала Life под названием «Выступление китайских детей для новобранцев». На сцене, сооруженной на площади, лежали дети, изображающие спящих китайских солдат и местных крестьян. Внезапно на сцене появился еще один ребенок – он играл жестокого начальника, который бьет крестьян плеткой. Спектакль закончился тем, что китайские солдаты увели как японских захватчиков, так и богатых землевладельцев – двух врагов китайских масс. Этот пропагандистский спектакль (ничуть не более изысканный, чем фоторепортаж в журнале Life) был поставлен специально для солдат-новобранцев. Они сидели в грязи тут же, у сцены, одетые в такую тонкую форму, что ночью их пробирала дрожь.

Съемка фильма «400 миллионов» стала для всех ее участников печальным опытом. «Все шло из рук вон плохо, – вспоминала Эва Бешнё, которая позже вышла замуж за Фернхаута. – Джон [Фернхаут] рассказывал мне, что в группе возникли резкие противоречия. В действительности Капа на них не работал». «Величайшему военному фотографу в мире», как назвал его 3 декабря 1938 года журнал Picture Post, претило быть простым ассистентом. А когда он сосредоточился на съемке своих фотографий, то обнаружил, что прямо конкурирует с очень талантливым Уолтером Босхардом, бывшим фотографом Dephot, который тоже подписал контракт с журналом Life и присылал туда замечательные фоторепортажи.

В начале апреля команда Фернхаута наконец покинула Ханькоу и вместе с группой военных советников (и еще более крупной группой соглядатаев) отправилась на поезде на северо-восток, к Сюйчжоу, где проходила линия фронта. Это было нервное путешествие: японцы решили, что единственный способ взять, а затем удерживать обширные участки китайской территории состоит в том, чтобы контролировать железные дороги, а это означало постоянный надзор и возможность обстрела любых поездов [128] .