Чтение онлайн

Фильм мгновенно занял первые места в рейтингах, где оставался на протяжении первых недель 1993 года и собрал по итогам первого проката больше 217 миллионов долларов.

Зато нельзя сказать то же самое о фильме «Игрушки», ставшим творческим воссоединением Робина и Барри Левинсона, режиссера «Доброе утро, Вьетнам». Ожидание фильма было подогрето блестящим трейлером, снятым Левинсоном, в котором Робин стоит посреди травянистого, пшеничного поля и говорит прямо в камеру, что совершенно не имеет представления о том, о чем будет этот фильм. Робин говорит: «Я ничего об этом не знаю, но я видел последний трейлер. Быстрая нарезка, много музыки (слышны фанфары) – а может, попробовать что-нибудь другое?» И начинает вслух рассуждать о том, каким мог бы быть трейлер этого фильма. Затем то же самое он делает на ломаном японском, и даже издевается над попытками студии Fox продать его. Единственное, что он не сделал – не оставил зрителям ни единой подсказки насчет того, о чем будет этот фильм.

Зрители в итоге были сбиты с толку и далеко не в восторге от того, что они увидели. В «Игрушках» рассказывалась стилизованная история Лесли Зево, похожего на ребенка и крайне своеобразного мужчины, одетого как на картинах Магритта, который стремился завоевать контроль над игрушечной фабрикой семьи, отобрав бразды правления у своего гнусного дядюшки (Майкл Гэмбон) – генерала, желавшего переоборудовать фабрику и создавать на ней оружие. История была полна деталей, которые на подсознательном уровне нравились Робину. «Он любил видеоигры, – рассказывал Левинсон. – Любил игрушечных солдатиков. В сюжете было все, чтобы он полюбил фильм. В тот момент Робину было комфортно работать, потому что это не было его последним шансом, как в случае с ”Доброе утро, Вьетнам“. На этот раз все было в его духе. Но за яркой мишурой декораций зрители не смогли разглядеть более сложные чувства, они не были к ним готовы». «Для меня это была черная комедия, которая в то же время была яркой, – говорил Левинсон. – Она казалась примитивно яркой, цветной и слащавой. Но это было только прикрытие. Никто не заметил, что за этим скрывалось, поэтому фильм так и остался недопонятым».

Журнал «Rolling Stones» назвал «Игрушки» «навороченным, очевидным, примерным занудством, не говоря уже о его перенасыщенности и продолжительности». Он присудил фильму ноль звезд и добавил: «Никакое количество блестящих декораций… не сможет завуалировать самодовольное лицемерие антивоенного трактата, который осуждает игры про войну для детей поколения видеоигр, преподнося в качестве кульминации столкновение между игрушками-ястребами и игрушками-голубями».

Робин внес свой вклад в прессе, чтобы хоть как-то поддержать фильм, но несмотря ни на что, заработал всего 23 миллиона долларов. Он был преимущественно задействован в рекламе «Аладдина», на что подписался еще во время создания «Игрушек». Позже Уильямс признавал, что его решение не помогать в рекламе, было вызвано растущим разочарованием в Диснее. Когда он подписывал контракт на роль Джинна – ту роль, за которую ему платили относительные деньги, а не привычные многомиллионные гонорары, то предполагал, что студия не будет использовать его голос для промо- и мерчендайзинговых кампаний. Поэтому, когда он услышал, как игрушки разговаривают его голосом, для него это был шок.

«Совершенно неожиданно выходит реклама, часть которой – эпизод из фильма, а часть – рекламируемые товары, – рассказывал Робин. – И здесь использовали не только мой голос, но и сам персонаж, которого я сделал. Озвучили его, чтобы продавать товары. Единственное, что я смог сказать: ”Я на это не согласен“. Это было единственное, где они пересекли черту». Дисней возразил, что все маркетинговые материалы они обсудили с Робином и Маршей, и ни в чем не видят нарушения контракта с ним.

Робин возмутился: «Я не хочу продавать свой голос. Это единственное, чего я не делаю. В ”Морк и Минди“ они продавали куклы – я не имею ничего против кукол, потому что образ был их. Но мой голос – это я, я отдал себя. И когда это случилось, передо мной извинились и сказали, что это сделано другими людьми».

Под этим Робин имел в виду следующее: Робин так популярен, что должен уметь отстаивать свою точку зрения и свои принципы. И не очень к месту сослался на сомнительную историю о режиссере немого кино Эрике фон Строхайме и моменте, когда его якобы застукали на минете на съемочной площадке.

Как рассказал Робин: «Внезапно режиссер замечает, что на него смотрят все члены команды. Он смотрит вниз и говорит: ”Что же ты делаешь, дерзкая девчонка!“ Дисней по отношению ко мне поступил так же: ”Клянусь, я не знаю, что делает моя правая рука“».

В старом доме на улице Штайнера, 2640, одной из элегантных викторианских резиденций, стоявшей в наклонном квартале Сан-Франциско, повсюду, казалось, были дети. Улица и ее окрестности были переполнены молодыми людьми, пришедшими посмотреть на передвижной зоопарк, привезенный сюда для съемки первых эпизодов фильма «Миссис Даутфайр» – новой комедии, в которой снимался Робин. С ним вместе в фильме снимались три актера-ребенка, игравшие отпрысков современной пары: процветающей матери – офисной сотрудницы и временно неудачливого отца, которые очень переживали, потому что их родители оказались на грани развода. А еще здесь же были дети Робина: Зак, которому теперь уже было десять лет и который приезжал к отцу в оговоренные дни, Зельда, почти четырех лет, и полуторагодовалый Коди, которые вместе с Элеонорой Коламбус, дочерью режиссера фильма Криса Коламбуса, превратили съемочную площадку в свою игровую.

Фильм «Миссис Даутфайр», где Робин сыграл роль переживающего развод отца, переодевшегося в костюм блондинки-домохозяйки, чтобы больше времени проводить со своими детьми, стал идеальным отражением жизни самого Робина до определенного момента. Этот фильм стал кинематографическим отображением философии Робина, усвоенной им в своем детстве, в своих двух браках, а также в роли отца и мужа: семья там, где ты ее нашел, и никто не может из нее выпасть. Под прикрытием комедии фильм «Миссис Даутфайр» продемонстрировал, как сильно Робин любил свою семью, а особенно своих детей, и то, на что он готов пойти ради них.

«Мужчина теряет контакт с детьми и использует любую возможность, чтобы видеться с ними чаще, – рассказывает Рэнди Мейем Сингер, главный сценарист фильма. – Тема фильма универсальна – любовь родителей к своим детям. Развод – это уродливо, подло, мерзко. Брак мог и не сложиться, но если в этом браке появились дети, их родителем ты остаешься на всю жизнь. Недружелюбное поведение им только вредит».

Более того, фильм укрепил как профессиональные, так и личные отношения между Робином и Маршей. Марша помогла отредактировать и доработать «Миссис Даутфайр», чтобы этот проект был сделан точно под Робина. Она работала над фильмом в качестве продюсера и была задействована в каждом аспекте создания этого фильма, а параллельно водила Зельду в школу и на занятия балетом, а Коди в слинге носила в гавань в Эксплораториум. Успех фильма только лишний раз подчеркнул, как хорошо она знает своего мужа и каким его хотят видеть зрители. Успех фильма был ошеломляющий: на протяжении долгих лет он оставался на первом месте по кассовым сборам – больше ни один фильм с участием Робина не добивался таких успехов – и это принесло ему колоссальные дивиденды как в виде статуса в Голливуде, так и в виде денежных средств, осевших на его счетах. Это была та вершина, которую если достиг один раз, больше не увидишь.

Ко времени начала съемок весной 1993 года у Робина было уже предостаточно всего для успешной карьеры. Чтобы заменить Маршу в качестве полноценного личного помощника, он нанял на эту должность Ребекку Эрвин Спенсер, свою подругу и участницу The Holy City Zoo, которым она руководила в 1980-х годах. У него были первоклассные агенты в CAA (Creative Artist Agency) Майкл Маркус, Майкл Менчел и Майкл Овитц, известные как «Майки», была проверенная временем команда менеджеров в Rollins Joffe, которых он называл просто «парни», чей состав претерпел серьезные изменения с момента начала их сотрудничества в 1970-х годах. Джек Роллинс, один их основателей компании, продал свою долю своим младшим партнерам, теперь компания была в руках у Бадди Морра, Ларри Брезнера, Дэвида Штейнберга и их нового партнера Стивена Тененбаума, который присоединился к группе в 1993 году. Будучи независимыми продюсерами, Морра, Брезнер, Штейнберг и Тененбаум (часто сокращенно MBST) подписали договор со студией Twentieth Century Fox и сняла на территории студии собственный офис, где компания разрабатывала свои новые телевизионные проекты и фильмы.

У Робина и Марши к этому времени тоже появилась своя производственная компания. Пара наняла Синди МакХейл, супругу адвоката Робина Джеральда МакХейла, в качестве помощницы Марши и руководителя их компании, которую они назвали «Blue Wolf». Никто не знал, почему они выбрали именно это название для своей компании. «Включите воображение, – говорила МакХейл, – и не забывайте о чувстве юмора Робина, которое порой было очень грязным». Во время основания компании Марша сказала: «Это же он сам, потому что он голубой волк». «Я очень волосатый», – объяснил Робин. «Меховой», – добавила Марша.

«Основной целью «Blue Wolf» было обуздать ненасытные культурные аппетиты Марши и Робина и позволить им осуществлять те проекты, которые были интересны им, а не только блокбастеры разных студий», – рассказывала МакХейл. Пара видела это как оформление тех отношений, которые существовали еще во времена «Доброе утро, Вьетнам», когда Марша читала сценарий, а Робин интересовался ее мнением, хотя, несомненно, он сам мог решать, что ему интересно и что делать, а что нет. «Она часами могла обсуждать проблемы, – говорил Робин. – А я занимался своей ролью. Единственное, что я говорил: ”Вот дерьмо!“»