Чтение онлайн

С Александром Гельевичем Дугиным я познакомился буквально за несколько дней до того, как он счел возможным высказаться по мою душу в интервью какому-то информагентству. До того я читал некоторые дугинские книги и статьи, среди которых более ранние мне показались в определенной степени новаторскими – Дугин первым начал пересказывать некоторых европейских философов. Правда, оказалось, что это вольный пересказ. Когда эти философы были переведены на русский язык, а их книги появились в магазинах, писания Дугина и его пересказы мне стали неинтересны, поскольку превратно трактовали первоисточники. Кроме того, его более поздние интерпретации евразийства перешли рамки творческого поиска и превратились в чванливую фанаберию и самозванство. Все это уже было не новаторство, а наглость, которая в ряде случаев переходила в русофобию.

Самолюбование привело Дугина к тяжким страданиям, если задето его самолюбие. А раз оно задето, то дурь выражается в мстительности. В иных людях странно сочетается ум и глупость. В одних аспектах жизни человек проявляет способность к глубокомыслию, демонстрирует неординарность и интеллектуальные достоинства. В других же аспектах он оказывается настолько глуп, что свою некомпетентность, свои завиральные идеи не только не считает возможным скрывать, но смело выносит их на публику и получает репутацию дурака. Личный бес оглупляет исходно вполне умного и даже талантливого человека.

Мы были представлены друг другу у кабинета Дмитрия Рогозина, где Дугин ждал аудиенции, что само по себе его все больше раздражало. Случайный разговор коснулся перспектив блока Глазьева-Рогозина. Случайно же Дугин обронил фамилию Гельмана, которого Старая площадь навязала блоку в качестве менеджера. Не зная, что Дугин с Гельманом приятельствуют, я возьми да и скажи: «Я бы этого Гельмана проводил хорошим пинком под зад». Вижу, Дугина начинает корежить. Но сгоряча я еще прошелся по левацкой идеологии, которую также навязывают блоку вместе с пресловутым Гельманом. Дугин и вовсе скособочился, с жаром забормотал, что патриоты у нас проиграли все, а вот левоцентристы очень перспективны. На этой невнятной ноте мы и расстались – мне надо было бежать по делам.

Через несколько дней Дугин выступил с отповедью блоку Глазьева-Рогозина, объявив его фашистским, расистским и шовинистическим. Это была месть за то, что Дугина никуда не пригласили и в список блока не включили. А дальше была то ли месть, то ли просто примитивная дурь, высказанная по моему адресу. Дугин объявил, что в блоке есть некий «Савельев» (почему-то писалось именно так – в кавычках), который является переводчиком «Майн Кампф». В списках блока «Родина» фамилия Савельев встречалась не единожды. Но как было не отнести пассаж Дугина на свой счет после того, как я затронул его собрата по провокациям и его «левые» ценности!

Надо сказать, что между этими событиями, мне позвонил один из знакомых активистов партии «Евразия» и попросил помощи в том, чтобы довести до Рогозина решение руководящего органа партии о том, что Дугин ведет все переговоры по своей личной инициативе, а не от имени партии. Никаких соглашений с блоком партия подписывать не собиралась, Дугин занимался самодеятельностью.

После публикации дугинского измышления мне очень захотелось поблагодарить Александра Гельевича. Теперь в руководстве блока я стал заметной фигурой – именно на меня пало главное подозрение в недюжинных способностях к переводу. Подозрение, надо сказать, необидное – если б я узнал, что человек перевел «Майн Кампф», я бы его скорее зауважал: недурно знает немецкий язык. Но симптоматичное. Идею Дугина о фашизме в блоке позднее подхватил Чубайс. И тем способствовал росту популярности «Родины». Если Чубайс говорил, что в блоке засели фашисты, то избиратели понимали: за этот блок как раз и надо голосовать. Используя поглупевшего философа, в игру вступил крупный бес.

На старте избирательной кампании в блоке Глазьев-Рогозин доминировала «левая» линия. Глубокие реверансы в адрес КПРФ и даже раздел с компартией одномандатных округов, с одной стороны, служили тупиковому курсу на раскол «левых» сил, с другой – отталкивали от блока «нелевый» электорат, который только и мог обеспечить блоку «Родина» победу. Дальнейший успех состоял в том, что «товарищи» практически не появились на телеэкранах. Команда Рогозина, сам он в личном качестве сделали главное – «Родина» была воспринята избирателями как нечто «нелевое», а вполне разнообразное, интересное в своих образах, символах, персонах. Русский патриот поддержал «Родину» не ради «левого» Глазьева, а ради русских националистов, русских государственников, которых в списке блока было значительно больше, чем «левых». Других сил, которые хоть в какой-то мере отражали бы русские национальные интересы, в предвыборном раскладе не существовало.

Триумф блока «Родина», выбившего на выборах из Государственной Думы либеральные партии и сильно потеснившего коммунистов, не снял с повестки дня вопроса о кремлевских манипуляциях, попытках самых гнусных сил через этот блок извратить политический процесс, и без того профанированный «партией власти». Не случайным было появление в празднующем победу штабе «Родины» проходимца Марата Гельмана, который приставал с пьяным восторгом к лидерам блока и лез на глаза журналистам, чтобы через них зафиксировать свою причастность к победе и не дать хода информации, что из блока его давно вышибли. Победный триумф никому не хотелось портить и затевать «вынос тела». Поэтому, как бумеранг, Гельман вернулся и испачкал репутацию блока в момент, когда аналитики начали наперебой обсуждать «Родину» и ее успех.

На финише избирательной кампании кремлевская администрация испугалась блока «Родина» и попыталась организовать его блокаду. Было дано распоряжение вымарать «Родину» из информационных сообщений 1-го и 2-го телеканалов. Лидеры блока были сняты из итоговых еженедельных программ в последние выходные перед выборами. Зато там дали простор для Жириновского и Хакамады. Появление Глазьева, в эфире 3-го канала привело к отлучению от эфира ведущего информационной программы. На ведущего программы 4-го канала «К барьеру» оказывалось давление, чтобы не допустить дебатов Рогозин-Чубайс. В дебаты программы НТВ «Свобода слова» был возвращен Жириновский, ранее отставленный за драку и оскорбление лидеров блока «Родина».

Все эти меры были предприняты после того, как на стол кремлянам легли прогнозы ФАПСИ, согласно которым блок «Родина» по итогам выборов становился третьей силой, вытесняя с этой позиции «вторую партию власти» – ЛДПР. Кроме того, тревогу кремлян вызвало преобразование блока из левацкого (как планировали представить его публике в Кремле) в национально-патриотический. О выступлениях Рогозина, громившего либералов в программе «Свобода слова», президент обронил (как говорят): «Что-то уж больно круто он попер». И этого было достаточно, чтобы «Родину» начали давить. Придавить придавили, но недодавили – опоздали.

Примечательно, что аналогичные меры в отношении «Яблока», которое все время теряло рейтинг, были отменены, поскольку президент принял Явлинского по первому его требованию. Напротив, Рогозина президент не принял, несмотря на приближенный статус спецпредставителя. Таким образом, благосклонность президента в адрес «Родины», высказанная в частном порядке накануне избирательной гонки, так и не стала публичной. Путина больше беспокоило падение рейтинга «Яблока», которое явно оказалось ему ближе, чем избирателям.

Другим способом блокады было полное и тотальное закрытие всех каналов агитации для кандидата от «Родины» на пост мэра Москвы – предпринимателя и банкира Александра Лебедева. Лужков не дал ему возможностей, которыми сам пользовался широчайшим образом – прежде всего, блокировал размещение пропагандистских плакатов вдоль московских магистралей. Столичные газеты, привыкшие хвалить Лужкова, за все время кампании разместили чуть больше десятка программных материалов Лебедева, да и то – только в тех объемах, которые предоставлял закон. Фактически избирательная кампания в Москве была сорвана. Здесь «административный ресурс» властной группировки действовал еще жестче, чем на общероссийском уровне. Впрочем, федеральный уровень подыграл столичному – после вызова в Кремль Лебедев заявил о выходе из блока «Родина» в связи с несогласием с некоторыми экстремистскими высказываниями, будто бы допущенными одним из лидеров. Вызов в Кремль сломил стойкость Лебедева, который и без того подвергался давлению со стороны близких Чубайсу предпринимателей и политиков. Ведь капитализация возглавляемого им банка в значительной степени состояла из акций РАО ЕС, отданной на откуп команде Чубайса. Трудно было Александру Лебедеву противостоять партнерам по бизнесу, которые пока что дружески журили его за связь с национал-патриотами.