Чтение онлайн

Русская торговля, кроме дурных путей сообщения, встречала в старину много всяких помех – тяжелых пошлин, притеснений разных должностных лиц; долгое время вредило ей соперничество иноземных купцов, мешала и царская торговля: ни один купец не имел права покупать привезенных в Россию иностранных товаров до тех пор, пока не отбирали лучшие из них царские люди, и также не мог продавать, пока не будут распроданы царские товары. Иные отрасли торговли были исключительно достоянием казны, например, продажа водки, дорогих мехов и др. Все эти стеснения и помехи, конечно, должны были наряду с невежеством и низким уровнем нравственности породить многие темные стороны в русской торговле. Удивляя иноземцев своей сметливостью, сноровкой, изворотливостью, вообще торговыми способностями, русские купцы нередко неприятно поражали своей нечестностью: они старались купить товар за бесценок, а продать втридорога, запрашивали у покупателя вдвое-втрое против настоящей цены, и, когда он предлагал, что должно, они нередко клялись и божились, что товар «себе дороже стоит». Показать товар лицом, обмерить покупщика, подсунуть ему вместо выбранной вещи худшую – все это было, к сожалению, не особенно редким явлением. И что особенно любопытно, торговцы и не считали это мошенничеством; это было в их глазах только торговой умелостью, сноровкой: на их взгляд, плох был тот продавец, который не умел заманить в лавку покупателя, выпускал его из лавки без покупки, не умел сорвать с него побольше, сбыть ему плохой товар. Как на войне ратные люди всячески пользуются оплошностью врага и допускают против него всякую хитрость и обман, так опытный торговец, по взгляду русского купца, мог поступать с покупщиком. Вот почему случалось, что честный и хороший в домашнем и в общественном быту купец в своей лавке способен был к самым неблаговидным проделкам.

Ходячей монетой в XVII в. были по-прежнему серебряные копейки; а более мелкой монетой – московки (деньга, полкопейки) и полушки (полуденьги), последние были так мелки, что, по словам иностранцев, русские продавцы горстями клали их в рот, чтобы не потерять, и это не мешало говорить. Чеканили монету также по-прежнему в Москве, Новгороде, Пскове и Твери из привозных иностранных денег; причем, как известно, правительство имело известный доход. Из копеек составлялись алтын, гривна, полтина, рубль, но монеты, соответствовавшей всем этим названиям, кроме полтины, не было. В XVII в. из полфунта серебра [200 г] чеканилось денег на три рубля; стало быть, рубль заключал 16 золотников [67 г]. Прежде рубль был больше; но еще во второй половине XVI в., судя по иностранным известиям, он был уменьшен, так что считалось в нем уже не двести денег, как прежде, а сто. На деньгах (московках) было изображение великого князя на коне с мечом в руках, а на копейках – с копьем, оттого и стали звать деньги копейные, а потом просто – копейками. При Алексее Михайловиче, как известно, были пущены в оборот медные копейки по одинаковой цене с серебряными, но попытка эта кончилась неудачно, и медные деньги были изъяты из употребления, так что в торговом обращении было только серебро. Пулы, мелкая медная монета (их давалось 18 за полденьгу), шли на раздачу нищим и на самые мелкие покупки.

Золотую монету русские покупали и продавали наряду с другими товарами. За червонец обыкновенно давали от 18 до 21 алтына [54–63 коп.], но иногда цена его возвышалась даже до двух рублей. Это случалось во время венчания государя на царство, бракосочетания и пр., так как принято было подносить червонцы в подарок. Очень дорого ценились они также за несколько дней до Пасхи, потому что было в обычае, христосуясь с боярами и сановниками, подносить им с красными яйцами и червонцы. Ввиду частых колебаний в цене денег иноземцы предпочитали вести с русскими меновую торговлю, т. е. за русские товары расплачиваться своими товарами, а не деньгами.

Домашний быт русского народа отличался большой устойчивостью: русский человек в конце XVII в. по своему житью-бытью почти совсем походил на своих предков, живших за два, за три века раньше; только верхний слой общества стал понемногу подаваться под напором иноземных новшеств.

Внешний облик жизни сказывается в жилище, одежде и пище.

В старину жилья обыкновенно ставились во дворе. Дворы по большей части были довольно просторные, а у зажиточных и богатых людей даже и весьма обширные; они обносились тыном или забором (заметом). Домовитый хозяин старался огородить свое жилье так, чтобы чрез ограду никакое животное не пролезло, не пробрался бы никакой человек. Во двор вело двое, трое и больше ворот. Главные из них устраивались у богатых людей обыкновенно очень красиво под небольшой кровлей, иногда с красивыми башенками. Над воротами у зажиточных хозяев ставились часто образа в киотах, подобно тому как над воротами городов, над которыми, как известно, иногда устраивались часовни и даже небольшие церкви.

Жилья строились не рядом с воротами, как теперь, а поодаль от них, во дворе. К дому из ворот вела дорога, иногда мощеная (мостки). Дом был обыкновенно небольшой, а по мере надобности сооружались и другие жилые строения, – все они вместе назывались общим именем хоромы. Кроме того, двор зажиточного человека был полон различных служб: людских, сараев, кладовых, погребов. Баня, или мыльня, была необходимостью двора всякого порядочного хозяина. Жилища простолюдинов отличались от хором знатных людей размерами и убранством, а по существу были сходны. Основной частью старинного дома была клеть, из которой с прибавкой печи образовалась изба (истопка). Более всего у крестьян того времени встречалась черная, или курная, изба. В такой избе устраивались почти под потолком так называемые волоковые окна от 6 до 8 вершков [26–36 см] в длину и ширину; их задвигали или заволакивали особенной доской. У многосемейных и зажиточных людей против избы ставилась клеть – летний покой, тоже с волоковыми окнами. Она соединялась с избой общей кровлей, причем оставлялось место между ними – сени. Под клетью был подклет, предназначенный для кладовой или для домашнего скота.

Таково было жилище зажиточного простолюдина, а бедные довольствовались, как и теперь, избушкой, состоявшей из одного сруба.

Богатые купцы, дворяне, бояре устраивались шире, но в основе их жилья были те же клеть и изба. Вместо черной избы ставилась белая; дым из нее выходил не волоковыми окнами, а чрез дымницы (деревянные трубы). Такая изба строилась обыкновенно на подклете, потому и называлась горницей (т. е. верхнею, горнею частью); окна здесь были косящатые (т. е. с косяками), красные (т. е. красивые); они были побольше волоковых, которые тоже иногда встречались и здесь наряду с косящатыми. Сверх того, важным отличием горницы от простой избы была обыкновенно большая, красивая печь – изразцовая, муравленая, круглая или четырехугольная. (В избах устраивались обычные до сих пор русские печи.) Случалось, что горница и даже изба делились перегородками на несколько комнат. Нередко две, три и более клети связывались в одно целое, и таким образом получались довольно поместительные жилья (назывались двойни, тройни и т. д.), или хоромы. Слово это, употребляемое всегда во множественном числе, указывало этим на сложность самой постройки, состоявшей из нескольких частей, из которых каждая могла бы стоять и отдельно.

Подклеты в больших хоромах был и жилые с окнами и печами для прислуги и глухие без окон и дверей, с ходом из верхнего помещения, предназначенные для кладовых, для хранения дорогих вещей, т. е. казны – потому эти подклеты назывались казенками.

В. И. Суриков. «Изба». 1873 г.

В больших хоромах просторные сени соединяли горницу или комнаты с повалушей, которая, составляя отдельное помещение, ставилась тоже на подклете и представляла обширный летний покой – то же, что клеть в крестьянском жилье. Сверх горницы и повалуши в старинных хоромах были еще светлица и сенник. Первая, хорошо освещенная косящатыми окнами, которых было больше, чем в горнице, так как они прорубались со всех трех, а не то даже и четырех сторон, служила обыкновенно рабочей женской комнатой, а сенник был холодным покоем, служившим в летнее время спальнею. Верхний ярус старинных хором представляли светлые чердаки, носившие название теремов, вышек, светелок. Они устраивались под самой кровлей здания, со всех сторон были открыты, с большими окнами, иногда двойными, на все четыре стороны. Порою пристраивались к вышкам небольшие башенки (смотрильни), с которых можно было видеть окрестности. Вокруг теремов или чердаков устраивались гульбища, т. е. балконы, огороженные перилами или решетками.

Таким образом, старинные хоромы представляли три яруса (жилья): в нижнем были подклеты, в среднем – горницы, повалуши и светлицы, в третьем, наверху, – чердаки, вышки, терема.

Старинные деревянные хоромы государей заключали в себе те же основные части. Жилые хоромы были обыкновенно очень невелики – в три, четыре покоя: один, самый дальний, служил опочивальней (постельной, ложницей), подле устраивалась крестовая, или моленная, затем собственно комната (кабинет) и наконец – передняя (приемная), первая по входе из сеней, которые в государевых хоромах всегда были теплые. Если комнат было больше, что случалось очень редко, то называли их – средняя, сторонняя и задняя, и особенного назначения они не имели. В подклете устраивались иногда мыльни. Верхний ярус таких хором состоял из красных светлых чердаков, или теремов, с частыми окнами, с гульбищами кругом всего здания, украшенных башенками с изящной кровлей. Такие же точно хоромы с незначительными отличиями ставились отдельно для государыни, для государевых детей и соединялись между собой лишь крытыми переходами.

Кроме жилых покоев, устраивались еще особые хоромы для торжественных собраний и государевых столов, т. е. званых обедов и пиров. Ставились они впереди жилых хором, назывались обыкновенно столовой избой (в древности – гридницей). Сверх того, надо припомнить, что к государевым хоромам относятся многочисленные службы, которые располагались обыкновенно особыми дворами, или дворцами (напр., житный, кормовой, хлебенный, сытный, конюшенный и др.).

Плотничье дело в старину, конечно, стояло выше, чем теперь: плотникам было прежде несравненно больше работы. Они составляли артели, старосты которых были доморощенными зодчими того времени. Навык да сноровка заменяли им строительную науку, и, надо сказать по правде, они достигали в своем деле высокого искусства; о них можно сказать, что они были настоящими мастерами своего дела. Дворец в селе Коломенском служит лучшим доказательством этого. Этот дворец представлял несколько особых хором, соединенных между собой сенями и переходами. Впереди были государевы хоромы; за ними стояли хоромы царевича, далее государева мыленка, отсюда лестница вела в царицыны хоромы; далее были четыре отделения хором царевен, соединенные крытыми переходами с покоями царицы и церковью. Такими же переходами соединялись другие отделения хором – оружейной, стряпущих изб и пр. Нижний ярус всех хором состоял из подклетов для дворовых людей, для кладовых и стрелецких караулов. Довольно беглого взгляда на дворец, чтобы видеть, что строители не руководствовались одним определенным планом, что некоторые части пристраивались потом, по мере надобности. Но несмотря на это, несмотря и на то, что строители вовсе не гнались за соразмерностью и соответствием (симметрией) отдельных частей, все-таки все сооружение очень красиво и своеобразно. Особенно любопытны кровли: одна четырехугольная, устроенная кубом, украшена наверху глобусом с изображением орла; другая выведена бочкою с резным гребнем наверху и шестами с прапорцами (флюгарками), третья – двухскатная, четвертая – шатровая, придававшая строению вид башни, с двуглавым орлом наверху. Над крыльцом опять бочкообразная кровля, над сенями и переходами стройные шатровые кровли разного вида. Все эти кровли крыты гонтом в чешую, раскрашенную в яркие краски. Не менее красоты зданию придают бесчисленные и разнообразные столбики и балясы у крылец и у гульбищ, а также резные украшения окон и дверей. Эти украшения, яркая окраска кровель, цветные стекла в окнах, затейливый и разнообразный вид составных частей здания, – все это, вместе взятое, было очень красиво.

А. М. Васнецов. В русской горнице… Начало XX в

Русское деревянное зодчество обнаружило много вкуса и своеобразия. Боярские усадьбы и хоромы, а также дома зажиточных людей более или менее походили на дворец в селе Коломенском, конечно, уступая ему в величине и красоте. Царские и боярские хоромы, отличаясь внешним нарядом от простого крестьянского жилья, в основе своей имели ту же простую клеть, которая выкладывалась из бревен, а у богатых людей из брусьев, т. е. бревен, отесанных со всех четырех сторон. Четыре бревна, соединенные в один четырехугольник посредством врубов по углам, назывались венцом, или рядом. Несколько таких венцов, наложенных один на другой, составляли клеть. Между рядами бревен, или венцами, плотно пригнанными один к другому врубами, прокладывался иногда сухой мох; тогда говорили, «что изба рубилась во мху». Этот способ постройки изб сохранился и доныне у наших крестьян. В Москве, как сказано раньше, продавались на рынках готовые срубы, или клети. Рублей за двадцать можно было купить порядочный сруб на рынке, разобрать, перевезти, куда надо было, и сложить настоящую избу. Затем оставалось по своему вкусу нарядить нутро, как говорили в старину, т. е. отделать клеть начисто, – вырубить и околодить окна красные и волоковые, приладить к стенкам лавки, обшить стены тесом, подшить подволок (потолок), намостить мост (пол), а затем устроить кровлю и покожушить ее, т. е. покрыть гонтом [деревянными пластинами] или дранью. Если жилище устраивалось позатейливее, то сверху выводились, как сказано выше, чердаки, или терема с гульбищами, которые решетились балясами или перилами; налаживались разнообразные кровли, смотря по вкусу хозяина, покрывались гонтом в чешую и т. д. Обряжали получше красное крыльцо и ворота. По всему этому можно было судить о достатке хозяина. На этом и кончалась работа плотников, или рублеников, как их звали иначе в старину. Двор, по взгляду наших предков, красился воротами, хоромы – теремом, а изба – углами, т. е. внутренним нарядом.

Каменные дворцы и дома, которые стали входить мало-помалу в обычай, строились уже более на иноземный лад; русское зодчество преимущественно выразилось в деревянных хоромах да в церквах.

Внутренность крестьянской избы была так же проста, как и теперь. Бревенчатые стены, не обшитые тесом, лавки и стол, большая русская печь и полати – вот все, что можно было разглядеть при тусклом свете из небольших оконцев, которые в старину обтягивались полупрозрачным бычачьим пузырем или холстиной, пропитанной жиром. Слюда и стекло слишком были еще дороги и встречались только в зажиточных домах. Здесь оконницы представляли по большей части мелкую железную сетку, обыкновенно в виде различных узоров, в которую и вставлялись кусочки слюды. Стекло вошло в употребление раньше в Новгороде, благодаря его частым сношениям с Западом, а потом мало-помалу и в других городах. В XVII в. в России были уже стеклянные заводы, устроенные иноземцами.