Небу страсти к тебе не обнять никогда.На тебя я не стану пенять никогда.Кто влюблен в тебя – сам свою душу отдаст;Азраилу ее не принять никогда.
6
Ты ушла, по куда? Я ищу. Как мне быть?Не поведать другим, что грущу. Как мне быть?О, конечно, я вновь не увижу тебя.Кровью взор омывая, ропщу: как мне быть?
7
Если буду вздыхать – чья поможет рука?Если стану терпеть – значит, гибель близка!И скорблю и ликую, лишь вспомню тебя.Да минуют живых эта страсть и тоска.
8
Дух мой – ладан, что вечно курится во мне.Вечны распри кровавые в нашей стране.Ты далеко ли, близко ль бываешь от нас.Мы сражаем друг друга, а ты – в стороне.
9
Если нет с тобой дружбы – темно впереди.Скорбно сердце без дружбы томится в груди,Два-три мига, что в жизни нам свыше даны,Бессердечный, попробуй, один проведи!
10
Лик твой – словно луна, что подъята в зенит,И лучи ее – кудри вдоль нежных ланит,А на лике сияющем темный пушок – Словно краска, что прелесть от сглаза хранит.
11
Что ни пить, но вино мне любезней всего.Чистый ток его – помни! – любезней всего.Мир – разрушенный дом. Полусонным мечтатьВ той руине огромной любезней всего!
Джалаладдии Руми
Об авторе
Джалаладдии Руми (1207—1272) – величайший суфийский поэт Ирана. Его предки происходили из Балха. Руми написал шеститомное произведение в форме маснави, где для иллюстрации философских идей суфизма автор приводит басни и притчи фольклорного нропохождения. Газели Руми отличаются богатством музыкального рисунка и искренностью выраженных чувств.
Прислушайся к голосу флейты – о чем она,плача, скорбит.О горестях вечной разлуки, о горечи прошлыхобид:«Когда с камышового поля был срезан мойствол пастухом,Все стоны и слезы влюбленных слились и откликнулись в нем.К устам, искривленным страданьем, хочу я всегда припадать,Чтоб вечную жажду свиданья всем скорбным сердцам передать.В чужбине холодной и дальней, садясь у чужого огня,Тоскует изгнанник печальный и ждет возвращения дня.Звучит мой напев заунывный в собраны! случайных гостей,Равно для беспечно-счастливых, равно и для грустных людей.Но кто бы – веселый иль грустный – напевам моим ни внимал,В мою сокровенную тайну доселе душой не вникал.Хоть тайна моя с моей песней, как тело с душою, слиты —Но не перейдет равнодушный ее заповедной черты.Пусть тело с душой нераздельно и жизнь в их союзе, но тыДуши своей видеть не хочешь, живущий в оковах тщеты…»Стон флейты – могучее пламя, не веянье легкой весны,И в ком не бушует то пламя – тому ее песни темны.Любовное пламя пылает в певучей ее глубине,Тот пыл, что кипит и играет в заветном пунцовом вине.Со всяким утратившим друга лады этой флейты дружны,И яд в ней и противоядье волшебно соединены.В ней песнь о стезе испытаний, о смерти от друга вдали,В ней повесть великих страданий Меджнуна и бедной Лсйли.Приди, долгожданная, здравствуй – о сладость безумья любви!Верши свою волю и властвуй, в груди моей вечно живи!И если с устами любимой уста я, как флейта, солью,Я вылью в бесчисленных песнях всю жизнь и всю душу свою.
85
«Маснави» – так называется основное произведение Руми, написанное в форме маснави. «Маснави» представляет изложение философских положений суфизма, иллюстрированных притчами фольклорного происхождения.
Притчи
Перевод В. Державина
Поселянин и лев
Однажды, к пахарю забравшись в хлев,В ночи задрал и съел корову левИ сам в хлеву улегся отдыхать.Покинул пахарь тот свою кровать;Не вздув огня, он поспешил на двор —Цела ль корова, не залез ли вор?И льва нащупала его рука,Погладил льву он спину и бока.Льву думалось: «Двуногий сей осел,Видать, меня своей коровой счел!Да разве б он посмел при свете дняРукой касаться дерзкою меня?Пузырь бы желчный лопнул у негоОт одного лишь вида моего!»Ты, мудрый, суть вещей сперва познай,Обманной внешности не доверяй.
Рассказ об украденном баране
Барана горожанин за собойТащил с базара, – видно, на убой.И вдруг в толпе остался налегке,С веревкой перерезанной в руке.Барана нет. Добычею воровОвчина стала, и курдюк, и плов.Тот человек, в пропаже убедясь,Забегал, бестолково суетясь.А вор возле колодца, в стороне,Вопил и причитал: «Ой, горе мне!»«О чем ты?» – обворованный спроспл.«Я кошелек в колодец уронил.Все, что имел я, – сто динаров там!Достанешь – я в награду двадцать дам».А тот: «Да это целая казна!Ведь десяти баранов в ней цена.Я одного барана потерял,Но бог взамен верблюда мне послал!»В колодец он с молитвою полез,А вор с его одеждою исчез.О друг, по неизвестному путиТы должен осмотрительно идти.Но жадность заведет в колодец бедТого, в ком осмотрительности нет.
О том, как старик жаловался врачу на свои болезни
Старик сказал врачу: «Я заболел!Слезотеченье… Насморк одолел».«От старости твой насморк», – врач сказал.Старик ему: «Я плохо видеть стал».«От старости, почтенный человек,И слабость глаз, и покрасненье век».Старик: «Болит и ноет вся спина!»А врач: «И в этом старости вина».Старик: «Мне в пользу не идет еда».А врач: «От старости твоя беда».Старик: «Я кашляю, дышу с трудом».А врач: «Повинна старость в том и в том.Ведь если старость в гости к нам придет,В подарок сто болезней принесет».«Ах ты дурак! – сказал старик врачу. —Я у тебя лечиться не хочу!Чему тебя учили, о глупец?Лекарствами сумел бы врач-мудрецПомочь в недомогании любом,А ты – осел, оставшийся ослом!..»А врач: «И раздражительность твояОт старости, тебе ручаюсь я!»
Рассказ о воре-барабанщике
Однажды темной ночью некий ворПодкапывался под чужой забор.Старик, что на соседней кровле спал,Услышав стук лопатки, с ложа встал.Окликнул вора: «Бог на помощь, брат!Ты что там делаешь, когда все спят?Скажи на милость мне – ты кто такой?»Л вор: «Я барабанщик городской».«А чем сейчас ты занят – знать хочу!»«Сам видишь – в барабан я колочу!»«Что ж грома барабана твоегоНе слышно, плут?» – старик спросил его.А вор: «Настанет утро – и тогдаУслышишь гром и вопли: «Аи, беда!»
Спор верблюда, быка и барана
Верблюд, Баран и Бык дорогой шлиИ связку сена свежего нашли.«Как разделить? – Баран им говорит. —Ведь ни один из нас не будет сыт!Не лучше ли судить по старшинству?Кто старше всех – пусть эту съест траву.Пророк, принесший миру благодать,Нам завещал старейших почитать».Бык промычал: «Ну что ж, друзья, ну что ж.Совет Барана мудрого хорош.Расскажем о себе с начала дней.Кто старше всех – тот и травой владей».Сказал Баран: «Я пасся в тех стадах,Что разводил пророк Халилуллах [86] .Дружил я с тем барашком молодым,Которого зарезал Ибрагим».А Бык: «Куда со мной тягаться вам!Я – старше всех! На мне пахал Адам!»Хоть изумлен Верблюд их ложью был,Нагнул он шею, сено ухватил,Высоко поднял связку и сказал:«Пусть Бык не лгал, и пусть Баран не лгал,Не буду спорить, кто из нас древней,Поскольку шея у меня длинней.И всем, конечно, ведомо, что яВас не моложе, добрые друзья».
86
Пророк Халилуллах – почетное прозвище Ибрагима, дословно значит «друг Аллаха».
Рассказ о винограде
Вот как непонимание поройСпособно дружбу подменить враждой,Как может злобу породить в сердцахОдно и то ж на разных языках.Шли вместе тюрок, перс, араб и грек.И вот какой-то добрый человекПриятелям монету подарилИ тем раздор меж ними заварил.Вот перс тогда другим сказал: «ПойдемНа рынок и ангур приобретем!»«Врешь, плут, – в сердцах прервал его араб, —Я не хочу ангур! Хочу инаб!»А тюрок перебил их: «Что за шум,Друзья мои? Не лучше ли узум!»«Что вы за люди! – грек воскликнул им, —Стафиль давайте купим и съедим! [87] »И так они в решении сошлись,Но, не поняв друг друга, подрались.Не знали, называя виноград,Что об одном и том же говорят.Невежество в них злобу разожгло,Ущерб зубам и ребрам нанесло.О, если б стоязычный с ними был,Он их одним бы словом помирил.«На ваши деньги, – он сказал бы им, —Куплю, что нужно всем вам четверым,Монету вашу я учетверюИ снова мир меж вами водворю!Учетверю, хоть и не разделю,Желаемое полностью куплю!Слова несведущих несут войну,Мои ж – единство, мир и тишину».