Какой-то человек дрозда поймал.«О муж почтенный, – дрозд ему сказал,-Владелец ты отар и косяков.Ты много съел баранов и быков,Но пищей столь обильною мяснойНе пресыщен – насытишься ли мной?Ты отпусти меня летать, а тамТебе я три совета мудрых дам.Один в твоей руке прощебечу,Другой, когда на крышу я взлечу;А третий – с ветки дерева того,Что служит сенью крова твоего.Моим советам вняв, – пока ты жив, —Во всем удачлив будешь и счастлив.Вот первый мой совет в твоих руках:Бессмыслице не верь ни в чьих устах».Свободу птице человек вернул,И дрозд на кровлю весело вспорхнул.Пропел: «О невозвратном не жалей!Когда пора прошла – не плачь о нейИ за потери не кляни судьбу!Бесценный, редкий перл в моем зобу.Дирхемов верных десять весит он…Им был навеки б ты обогащен!Такого перла больше не сыскать,Да не тебе богатством обладать!»Как женщина в мучениях родов,Стонал, кричал несчастный птицелов.А дрозд: «Ведь я давал тебе совет —Не плачь о том, чему возврата нет!Глухой ты, что ли, раз не внял томуРазумному совету моему?Совет мой первый вспомни ты теперь:Ни в чьих устах бессмыслице не верь.Как десять я дирхемов мог бы несть,Когда дирхема три я вешу весь?»А человек, с трудом в себя пришед,Просил: «Ну, дай мне третий твой совет».А дрозд: «Ты следовал советам двум,Пусть третий озарит теперь твой ум:Когда болвана учат мудрецы,Они посев бросают в солонцы,И как ни штопай – шире, чем вчера,Назавтра будет глупости дыра!»
Джуха и мальчик
Отца какой-то мальчик провожалНа кладбище и горько причитал:«Куда тебя несут, о мой родной,Ты скроешься навеки под землей!Там никогда не светит белый свет,Там нет ковра, да и подстилки нет!Там не кипит похлебка над огнем,Ни лампы ночью там, ни хлеба днем!Там ни двора, ни кровли, ни дверей,Там ни соседей добрых, ни друзей!О, как же ты несчастен будешь в томЖилье угрюмом, мрачном и слепом!Родной! От тесноты и темнотыТам побледнеешь и увянешь ты!»Так в новое жилье он провожалОтца и кровь – не слезы – проливал.«О батюшка! – Джуха промолвил тут. —Покойника, ей-богу, к нам несут!»«Дурак!» – сказал отец. Джуха в ответ:«Приметы наши все, сомненья нет!Все как у нас: ни кровли, ни двора,Ни хлеба, ни подстилки, ни ковра!»
Посещение глухим больного соседа
«Зазнался ты! – глухому говорят. —Сосед твой болен много дней подряд!»Глухой подумал: «Глух я! Как поймуБолящего? Что я скажу ему?Нет выхода… Не знаю, как и быть,Но я его обязан навестить.Пусть я глухой, но сведущ и неглуп;Его пойму я по движенью губ.«Как здравие?» – спрошу его сперва.«Мне лучше!» – воспоследуют слова.«И слава богу! – я скажу в ответ. – Что ел ты?» Молвит: «Кашу иль шербет».Скажу: «Ешь пищу эту! Польза в ней!А кто к тебе приходит из врачей?»Тут он врача мне имя назовет.Скажу: «Благословляй его приход!Как за тебя я радуюсь, мой друг!Сей лекарь уврачует твой недуг».Так подготовив дома разговор,Глухой пришел к болящему во двор.С улыбкой он шагнул к нему в жилье,Спросил: «Ну, друг, как здравие твое?»«Я умираю…» – простонал больной.«И слава богу!» – отвечал глухой.Похолодел больной от этих слов,Сказал: «Он – худший из моих врагов!»Глухой движенье губ его следил,По-своему все понял и спросил:«Что кушал ты?» Больной ответил: «Яд!»«Полезно это! Ешь побольше, брат!Ну, расскажи мне о твоих врачах».«Уйди, мучитель, – Азраил в дверях!»Глухой воскликнул: «Радуйся, мой друг!Сей лекарь уврачует твой недуг!»Ушел глухой и весело сказал:«Его я добрым словом поддержал,От умиленья плакал человек:Он будет благодарен мне весь век».Больной сказал: «Он мой смертельный враг,В его душе бездонный адский мрак!»Вот как обрел душевный мир глухой,Уверенный, что долг исполнил свой.
Спор грамматика с кормчим
Однажды на корабль грамматик сел ученый,И кормчего спросил сей муж самовлюбленный:«Читал ты синтаксис?» – «Нет», – кормчий отвечал.«Полжизни жил ты зря!» – ученый муж сказал.Обижен тяжело был кормчий тот достойный,Но только промолчал и вид хранил спокойный.Тут ветер налетел, как горы, волны взрыл,И кормчий бедного грамматика спросил:«Учился плавать ты?» – Тот в трепете великомСказал: «Нет, о мудрец совета, добрый ликом!»«Увы, ученый муж! – промолвил мореход, —Ты зря потратил жизнь: корабль ко дну идет!»
Напуганный горожанин
Однажды некто в дом чужой вбежал;От перепугу бледный, он дрожал.Спросил хозяин: «Кто ты? Что с тобой?Ты отчего трясешься, как больной?»А тот хозяину: «Наш грозный шахИспытывает надобность в ослах.Сейчас, во исполненье шахских слов,На улицах хватают всех ослов».«Хватают ведь ослов, а не людей!Что за печаль тебе от их затей?Ты не осел, благодаря судьбе;Так успокойся и ступай себе».А тот: «Так горячо пошли хватать!Что и меня, пожалуй, могут взять.А как возьмут, не разберут спроста —С хвостом ты ходишь или без хвоста.Готов тиран безумный, полный зла,И человека взять взамен осла».
Рассказ о том, как шут женился на распутнице
Сказал сеид шуту: «Ну что ж ты, брат!Зачем ты на распутнице женат?Да я тебя – когда б ты не спешил —На деве б целомудренной женил!»Ответил шут: «Я на глазах у васНа девушках женился девять раз – Все стали потаскухами они.Как почернел я с горя – сам взгляни!Я шлюху ввел женой в свое жилье —Не выйдет ли жены хоть из нее…– Путь разума увлек меня в беду,Теперь путем безумия пойду!»
Рассказ о факихе в большой чалме и о воре
Факих какой-то (бог судья ему)Лохмотьями набил свою чалму,Дабы в большой чалме, во всей красе,Явиться на собранье в медресе.С полпуда рвани он в чалму набил,Куском красивой ткани обкрутил.Чалма снаружи – всем чалмам пример.Внутри она – как лживый лицемер.Клочки халатов, рваных одеялКрасивый внешний вид ее скрывал.Вот вышел из дому факих святой,Украшенный огромною чалмой.Несчастье ждет, когда его не ждем, —Базарный вор таился за углом.Сорвав чалму с факиха, наутекГрабитель тот со всех пустился ног.Факих ему кричит: «Эй ты! СперваВстряхни чалму, пустая голова!Уж если ты как птица полетел,Взгляни сначала, чем ты завладел.А на потерю я не посмотрю,Я, так и быть, чалму тебе дарю!»Встряхнул чалму грабитель. И тряпьеИ рвань взлетели тучей из нее.Сто тысяч клочьев из чалмищи тойРассыпалось по улице пустой.В руке у вора лишь кусок одинОстался, не длиннее чем в аршин.И бросил тряпку и заплакал вор:«Обманщик ты! Обманщику позор!На хлеб я нынче заработать мог,Когда б меня обман твой не увлек!»
Рассказ о казвинце и цирюльнике
Среди казвннцев жив и посейчасОбычай – удивительный для нас – Накалывать, с вредом для естества,На теле образ тигра или льва.Работают же краской и иглой,Клиента подвергая боли злой.Но боль ему приходится терпеть,Чтоб это украшение иметь.И вот один казвинский человекС нуждою той к цирюльнику прибег.Сказал: «На мне искусство обнаружь!Приятность мне доставь, почтенный муж!»«О богатырь! – цирюльник вопросил, —Что хочешь ты, чтоб я изобразил?»«Льва разъяренного! – ответил тот. —Такого льва, чтоб ахнул весь народ.В созвездьи Льва – звезда судьбы моей!А краску ставь погуще, потемней».«А на какое место, ваша честь,Фигуру льва прикажете навесть?»«Ставь на плечо, – казвинец отвечал [88] , —Чтоб храбрым и решительным я стал,Чтоб под защитой льва моя спинаВ бою и на пиру была сильна!»Когда ж иглу в плечо ему вонзилЦирюльник, «богатырь» от боли взвыл:«О дорогой! Меня терзаешь ты!Скажи, что там изображаешь ты?»«Как что? – ему цирюльник отвечал. —Льва! Ты ведь сам же льва мне заказал!»«С какого ж места ты решил начатьСтоль яростного льва изображать?»«С хвоста». – «Брось хвост! Не надобно хвоста!Что хвост? Тщеславие и суета!Проклятый хвост затмил мне солнце дня,Закупорил дыханье у меня!О чародей искусства, светоч глаз,Льва без хвоста рисуй на этот раз».И вновь цирюльник немощную плотьВзялся без милосердия колоть.Без жалости, без передышки онКолол, усердьем к делу вдохновлен.«Что делаешь ты?» – мученик вскричал.«Главу и гриву», – мастер отвечал.«Не надо гривы мне, повремени!С другого места рисовать начни!»Колоть пошел цирюльник. Снова тотКричит: «Ай, что ты делаешь?» – «Живот».Взмолился вновь несчастный простота:«О дорогой, не надо живота!Столь яростному льву зачем живот?Без живота он лучше проживет!»И долго, долго – мрачен, молчалив —Стоял цирюльник, палец прикусив.И, на землю швырнув иглу, сказал:«Такого льва господь не создавал!Где, ваша милость, льва видали выБез живота, хвоста и головы?Коль ты не терпишь боли, прочь ступай,Иди домой, на льва не притязай!»
88
Казвинец – житель города Казвин в Иране. Казвинцы в фольклоре и литературе славятся глупостью и простоватостью.
* * *
О друг, умей страдания сносить,Чтоб сердце светом жизни просветить.Тем, чья душа от плотских уз вольна,Покорны звезды, солнце и луна.Тому, кто похоть в сердце победил,Покорны тучи и круги светил.И зноем дня не будет опаленТот, кто в терпеньи гордом закален.
О набожном воре и садовнике
Бродяга некий, забредя в сады,На дерево залез и рвал плоды.Тут садовод с дубинкой прибежал,Крича: «Слезай! Ты как сюда попал?Ты кто?» А вор: «Я – раб творца миров —Пришел вкусить плоды его даров.Ты не меня, ты бога своегоБранишь за щедрой скатертью егоСадовник, живо кликнув батраков,Сказал: «Видали божьих мы рабов!»Веревкой вора он велел скрутитьДа как взялся его дубинкой бить.А вор: «Побойся бога наконец!Ведь ты убьешь невинного, подлец!»А садовод несчастного лупилИ так при этом вору говорил:«Дубинкой божьей божьего рабаБьет божий раб! – такая нам судьба.Ты – божий, божья у тебя спина,Дубинка тоже божья мне дана!»
Газели
О вы, рабы прелестных жен! Я уж давно влюблен!В любовный сон я погружен. Я уж давно влюблен.Еще курилось бытие, еще слагался мир,А я, друзья, уж был влюблен! Я уж давно влюблен.Семь тысяч лет из года в год лепили облик мой —И вот я ими закален: я уж давно влюблен.Едва спросил аллах людей: «Не я ли ваш господь?» —Я вмиг постиг его закон! Я уж давно влюблен.О ангелы, на раменах держащие миры,Вздымайте ввысь познанья трон! Я уж давно влюблен.Скажите Солнцу моему: «Руми пришел в Тебриз!Руми любовью опален!» Я уж давно влюблен.Но кто же тот, кого зову «Тебризским Солнцем» я?Не светоч истины ли он? Я уж давно влюблен. Перевод П. Селъвииского
* * *
Я видел милую мою: в тюрбане золотомОна кружилась и неслась и обегала дом…И выбивал ее смычок из лютни перезвон,Как высекают огоньки из камешка кремнем.Опьянена, охмелена, стихи поет онаИ виночерпия зовет в своем напеве том.А виночерпий тут как тут: в руках его кувшин,И чашу наполняет он воинственным вином(Видал ли ты когда-нибудь, чтобы в простой воде,Змеясь, плясали языки таинственным огнем?).А луноликий чашу ту поставил на крыльцо,Поклон отвесил и порог поцеловал потом.И ненаглядная моя ту чашу поднялаИ вот уже припала к ней неутолимым ртом.Мгновенно искры понеслись из золотых волос…Она увидела себя в грядущем и былом:«Я – солнце истины миров! Я вся – сама любовь!Я очаровываю дух блаженным полусном».Перевод Н. Селъвииского