Превратностей земная чередаДля смертного, увы, недолго длится,Но дерево и камень, и водаНас памятливей на слова и лица.Унылому забвенью вопреки,Не принимая тленья и распада,Они хранят касание рукиИ трепет губ,И безмятежность взгляда.Мы разные, но мы одних кровейСо всем преобразившимся однаждыВ молчанье камня,Музыку ветвей,Глоток воды, спасающий от жажды.
Сороковой день
Он ушёл от родимого крова.Гаснет день, остывает строка…Помяните поэта Кострова,Поле русское, роща, река!Помяните, прибрежные ивы,Что стоят у воды в серебре.Сколько раз, словно мальчик счастливый,Удил рыбу он здесь на заре.Не кумир, не записан в святые,Но великую тайну словесЗнал, как знают шмели золотыеДа наполненный звуками лес.Жизнь была то добра, то сурова,Бесконечна, а всё ж коротка…Помяните поэта Кострова,Поле русское, роща, река.
«На Руси предзимье…»
На Руси предзимье.ПорыжелоВ ожиданье первого снежкаВымокшее поле возле Ржева,Луговина около Торжка.На венцах колодезного срубаСмыта влагой летняя пыльца.Ветрено в дубравах Стародуба,Изморозь на куполах Ельца.Как царевна юная наивнаВ небе пышнотелая луна,А под ней КоломнаИ Крапивна,Нерехта, Кириллов, Балахна…Примеряют белые одеждыУлочки, бегущие к реке.Ангелы тревоги и надеждыНеразлучны в каждом городке.Свят покров над пажитью и пущей.Шепчут губы: «Господи, спаси!»Что нам обещает день грядущий?Холодно.Предзимье на Руси.
«Задыхаюсь от косноязычья…»
Задыхаюсь от косноязычья,Но уже не зайти за черту —Слово рыбье, звериное, птичье,Словно кость, застревает во рту.Снова древнюю книгу листаю,Чей волнующий запах знаком.Вы, от века живущие в стае,Не считайте меня чужаком!Беззащитен и разумом смутен,Смуглый пасынок ночи и дня,Я такой же по крови и сути —Муравью и пичуге родня.Но природа, закрывшая двери,Немотой продолжает корить.О, свободные птицы и звери,Научите меня говорить!
Старое дерево
Красное зарево, логово зверево,Ворона в чёрном на мёртвом суку…Старое дерево, старое дерево,Всё повидало на долгом веку.Радость – негаданна, горе – непрошено.В небе растаяли дни-журавли.Как тебя гнули ветра заполошные!Гнули, да только сломать не смогли.Варится варево, мелется мелево —Вечности неистощимая снедь.Старое дерево, старое деревоСнова надеется зазеленеть.Свежей корой затянуло отметинуМолнии, плоть опалившей твою.Слышишь, за речкой кукушка ответилаЮному, в неге любви, соловью?Кроне густой благодарны, как терему,Птицы, птенцов сберегая в дупле.Старому дереву, старому дереву,Господи, дай устоять на земле!
Дождь
Возникшая у кромки леса,Плывёт над лугом, погодя,Полупрозрачная завесаЖивого, доброго дождя.Плывёт, колышется, не тает.Вся – нежность и полутона,Как будто музыка витаетУ отворённого окна.А там, размыты и нечётки,Вдоль мокрых улочек пустых,Берёз растрёпанные чёлки,Рябин рубиновые чёткиИ липы в каплях золотых.
«В небе осеннем свинец…»
В небе осеннем свинецИ в реке.Глянешь:И сердце сожмётся от боли.Чёрная птицаЛетит вдалекеЧерез остывшееЧёрное поле.Тёмной водою набрякла межа.Дикого хмеля оборваны плети.И замирает, как поле, душа,Жить без тепла привыкая на свете.
Могила поэта
Памяти Н.И. Тряпкина
Люди не ходят,А травы к поэту пришли,Следуя зову приятельства и простодушья.Немудрено украшенье могильной земли —Мята, кипрей, одуванчикда сумка пастушья.Ты укрощал табуны полудиких словесИ приручал своевольную птицу гагару…Что там теперьс неулыбчивых видно небес?Тяжко ль молчания вынести вечную кару?Крест потемневшийдоверчиво обнял вьюнок.В гуще крапивыдождя мимолётного блёстки.Славный поэту природасоткала венок —Хвощ да осот,Сон-трава да кукушкины слёзки.Люди больны,Времена безнадёжно глухи.Я бы и сам не поверил в наивные сказки,Если б не знал,Как растут из забвенья стихи —Чертополох, василёк и анютины глазки.
Истина
Давайте о главном,О сущем,Чему и названия нет,Как этим вот липам цветущим,Густой источающим свет.Что толку в раскладе учёном,Ведь истина навернякаВ неявленном,Ненаречённом,Непонятом нами пока.Как некая дивная птица,Внезапно мелькнёт у лица…И манит она,И таится,И гибнетВ руках у ловца.
Судимир
Ночной перрон как будто вымер,Безлюден крохотный вокзал.– Какая станция?– Судимир!Случайный голос мне сказал.Живя обыденным и сущим,Кто не загадывал из насО предстоящем,О грядущем,Что ожидает в некий час?Бесстрастно время, словно молох,Нам не дано его продлить…Но заглянуть за тёмный полог?Предвидеть?Предопределить?За что же будем мы судимы?Когда и кем?Предвосхити,Поскольку неисповедимыЗемные краткие пути.Но больше не было ответа,Лишь волновало душу мнеЧередованье тьмы и светаВ незанавешенном окне.
Жизнь
Просто ужин на плите,Просто взгляды, встречи, лица…Жизнь – прогулки в темнотеС тайной жаждойЗаблудиться.Вот провал, а вот проём.Дал же Бог такую ночку!Оступаемся вдвоём,Только падатьВ одиночку.Ветер вечности-рекиПродувает,Злой и хлёсткий,Отношений тупики,Заблуждений перекрёстки.Наступает в свой черёдТо, что было многократно:Даже двигаясь вперёд,Возвращаешься в обратно.Прорастает, как лоза,Наше прошлое в грядущем,Но раскаянья слезаНе видна во след идущим.Так бывает, и притомПонимать необходимо:Человеческим судомТолько явное судимо.Всё же тайного стыдаМалодушно не отриньте,Чтоб не сгинуть без следаВ этом странном лабиринте.
«Льнёт паутина к седеющим мхам…»
Льнёт паутина к седеющим мхам.Свет убывает.Время рождаться грибам и стихам.Так и бывает.Снова сгорают в багряном огнеТихие рощи.Время подумать о завтрашнем днеСтроже и проще.Что там в логу, на ветру трепеща,Шепчет осина?Время прощать,Даже то, что прощатьНевыносимо.