Здесь только вороньё витийствует картаво,А я хочу к тебе, в убежище твоёВ полутора часах от городских кварталов,Где яблони цветут и сушится бельё.Ещё не пить с утра я не давал зарока,Но трезвый как стекло, лишь кепка набекрень.А вот и на столбе знакомая сорока,Крылечко во дворе и пылкая сирень.Что будет – поглядим, а прошлого не жалко,Хотя оно внутри, как взведенный курок.Сто первый километр —всё та же коммуналка:Распахнутая дверь, весёлый матерок.Иному – тяжкий крест,а грешнику – отрада,Я всплеском этих рук заведомо сражён.Не верю, что ждала, но так наивно радаСлучайная моя и лучшая из жён.Потом минует день и вскрикнет электричка,И я тебе шепну: «Любимая, держись!»Платок твой вдалекеПогаснет, будто спичка,А может быть, свеча,А может быть, и жизнь…
Змея
Тёмный зев разрушенного дота,Где на камне греется змея,И настырный запах креозота:Два луча – стальная колея.Клевера наивные головки.Времени застывшая зола.Улетает вдаль без остановкиПоезда зелёная стрела.Сталь гудит, натянутая туго,Как струна от лёгкого смычка,Но ни удивленья,Ни испугаВ глубине змеиного зрачка.Мир вокруг гремит, как дискотека,И звенит, и стонет колея,Но боитсяТолько человекаМолодая мудрая змея.
«Лежу на диване, болею…»
Лежу на диване, болею.В озябшее вижу окноБезлюдную к ночи аллею,Рекламу авто и кино.Мерцает она, раздражая,Когда и безделье – не мёд,И жизнь, как одежка чужая,У самого ворота жмёт.
«Обычности искус…»
Обычности искус —Обманка для разинь.Искусство из искусствПлетение корзин.Угонишься наврядЗа парой лёгких рук,Когда за рядом ряд,Когда за кругом круг.Из гущи лозняка,Бесформенности мглыВдруг станут возникатьИзгибы и углы.Лозы текучей медьОбречена пленять.О, мне бы так уметьСлова соединять!
Слово
Возница, палица, подпруга,Аршин, ярыга, бука, ряж…Слова, как люди, сходят с круга,Ветшая,Выходя в тираж.Живое с уст не сходит слово.Но срок наступит, и оно,Мертво для доброго и злого,В миру окажется равно.Ещё вчера вело и грело,Роднило город и село,А вот, поди ж ты, устарело,Музейный статус обрело.Мертво для споров и оценок,Для откровений и суда,Как будто в радуге оттенокТеперь утрачен навсегда.
Желание
Солнца медленное кружение,Свет последний неугасим.Это время самосожженияКлёнов, ясеней и осин.Ни безверия, ни распада…Так бы встретить суметь и мнеВремя грустное листопада,Остывающий свет в окне.Не юродствуя,Не озлобясь.Камень ближнему не тая,Чтобы раньше на миг, чем совесть,С белым светом расстался я.
«Уходя подобру-поздорову…»
Уходя подобру-поздорову,Обожгусь, задувая свечу…К твоему ненадёжному кровуНи за что привыкать не хочу.Есть резон у такого итога:Безнадёжна любовь-инвалид.Отчего же не место ожога —Всё простившее сердце болит?
«Давно забытая отрада…»
Давно забытая отрада —От счастья голову терять,Но девичьего виноградаТак дерзко пламенеет прядь!Так воздух утренний разреженИ удивителен на вкус,И, облетевший, не заснеженВдали черёмуховый куст.Пускай седыми холодамиГрозит недальняя зима,Пускай не видимся годамиС той, что свела меня с ума.Но иногда приходят снами —Её лицо, улыбка, речь…И очарованная памятьУже дороже новых встреч.
«Не знаю, как любовь кончается…»
Не знаю, как любовь кончается.Быть может, над землёю тленной,Как струйка дыма, истончается,Чтобы остаться во Вселенной.А может, нищенкой на паперти —Ни мёртвая и ни живая,За медяками нашей памятиСтоит, лица не открывая.Неизгладима и невенчана,Забвенна и неотторжима…Прости, что музыка не вечнаяНас на путях земных кружила.Ведь так бывает, так случается:Вдруг разминулись бестолково…Не знаю, как любовь кончается.Со мною не было такого.
Выстрел
Уповая на чудо,Отпустил тетиву.В никуда ниоткуда,Наугад,В синеву.И пошёл за стрелоюЧерез поле и рвы.Лишь лихое да злоеПовстречалось, увы.В никуда ниоткудаПроутюжил стерню.Молодецкую удальЗагубил на корню.Заблудился не первымВ дикой чаще лесной:Ни лягушки-царевны,Ни стрелы запасной.Вот наука невежде…Хватит ваньку валять!Надо целиться прежде,А потом уж стрелять.
«Вот мальчик…»
Вот мальчик.Влюблён и наивен.Охотник, дитя, дуралей.Вот женщина.Лето и ливень,И чувственный сумрак аллей.Наверное, это случитсяИ душу отравит, как яд.Зовёт, ускользает, лучитсяЕё понимающий взгляд.Так следуй, мальчишка отважный,Ознобному гулу кровей!…Как волосы пахнутНа влажной,Дождями омытой траве.О, женщина!Автор и зрительСпектакля, что создан шутя.Пусть думает: он – победитель!Охотник наивный,Дитя.
Соловей
Сколько их под этой звёздной сферой —То правее трели, то левей…Говорят, он маленькийИ серый,В зарослях поющий соловей.В темноте почти бессильно зренье,Но глубок и осязаем звук.Ни к чему цветное опереньеЭтой песне воли и разлук.Ничего не знаю совершенней.Слушаю – живую воду пью!Никаких особых украшенийРусскому не надо соловью.
«Всего не постигнуть умом…»
Всего не постигнуть умомИ не надо:Есть тайна в предутреннем шелесте сада,В гуденье недавно растопленной печки,В несвязном журчанье мелеющей речки.Как сладко услышать средь тысяч созвучийТаинственный зов пламенеющей тучиИ шум поднебесный угрюмого бораРаскатами неисчислимого хора!Душе ведь не нужно особой науки —Ловить на лету эти ритмы и звуки,Мелодии, жалобы, вздохи и пенье,В которых сливаются страсть и терпенье.Неявную весть о былом и грядущемНавеют дорога и поле, и пуща.Не всё и всегда уловимо для слуха,Но сердце стократно надёжнее уха.