Сечёт по стёклам тёмная вода.Вздремнёшь и усомнишься поневоле,Что где-то есть большие города,Там, за рекой,Где чёрный лес и поле.Но дождь пройдёт,И капли на ветлеГорят, как бус серебряная нитка.И веселоНа сорванной петлеКачается скрипучая калитка.
Метро. Кольцевая
День и ночь грохочет кольцевая,Не смолкая летом и зимой…Вывози, как водится, кривая,Если не выходит по прямой.Каждому победы и потериКруговерть подарит в свой черёд.Поскорее закрывайте двери,Проходите, граждане, вперёд!Лезем напролом, покуда живы,Пробиваем стены головой —Все, без исключенья, пассажирыХитроумной ветки кольцевой.Узнаю затылок этот бычий,Лысину крутую, как гора…Никаких особенных отличийНету между завтра и вчера.Жизнь в который раз идёт по кругуИ яснее ясного уже:Надо лишь тесней прильнуть друг к другу,Чтобы устоять на вираже.
«Когда одолеют печаль и усталость…»
Когда одолеют печаль и усталость,Деньки золотые за годы сочти!В Москве голубятников мало осталось,В Москве голубятен не стало почти.А было, чего уж там, кажется, проще —Вот стаи взмывают под свист ребятни,Плывут над Филями,Над Марьиной Рощей.Не плачь, дорогая, вернутся они.Ах, дяденька строгий, за шум извините!Наш двор проходной раскалён добела,И дверь нараспашку,И солнце в зените,И белые в небе мерцают крыла.Какое там горе,Какая там старостьВ полёте беспечном, ты это учти…В Москве голубятников мало осталось,В Москве голубятен не стало почти.
«Побудь со мною, тишина!..»
Побудь со мною, тишина!Давно искал я этой встречи.От праздной человечьей речиДуша остывшая темна.Побудь со мною, тишина.Лишь на мгновенье отрешиОт нескончаемого быта.Какая музыка в тишиОт сердца суетного скрыта!Лишь на мгновенье отреши…Судьбой добытые словаРастают в небе легче дыма,Поскольку жизнь неизъяснимаИ в пепел обращать праваСудьбой добытые слова.Молчат высокие леса,Безмолвны медленные реки,Чтобы могли мы в кои векиУшедших слышать голоса.Молчат высокие леса.Побудь со мною, тишина!Моё проклятье и спасенье,Раскаянье и воскресенье,И оправданье, и вина.Побудь со мною, тишина.
«Вслед за омутом – мели…»
Вслед за омутом – мели,Блики солнца на дне,В дымке чёрные ели:Тихий август на Цне.Пахнет поле полынью,В небе ястреба тень,И последней теплыньюНаливается день.Храма Божьего главки,Желтизна там и тут.Лишь старушки на лавкеБезмятежно цветут.Чей-то слышится клёкотЗа остывшей рекой…До зимы недалёкойДалеко-далеко.Тихо катится солнцеЗа рябиновый куст,А вода из колодцаЛедяная на вкус.
«Леса одеты в рыжий мех…»
Леса одеты в рыжий мех,В огонь, прозрачный и летучий.Уже без солнечных прорехНеповоротливые тучи.Дрожат заречные огниЖивою строчкой многоточий.Чем быстротечней гаснут дни,Тем нескончаемее ночи.Уснули стылые ветра,Лишь тьма колышется сырая…Глаз не смыкаешь до утра,По крохам жизнь перебирая.Неверной памяти виноОтравит горечью былогоИ отболевшее давноВдруг обожжёт до боли снова.Встречая осень у крыльца,Поймёшь, печальный и смущённый,Как прост был замысел Творца.Тобой ни в чём не воплощённый.
«Всё это было так…»
Г. З.
Всё это было так:Вечерний снегопадИ музыка не в такт,И речи невпопад.Струящийся в окноНевыразимый свет,Забвенное виноНеобратимых лет.И мы – к щеке щека,И мы – рука в руке,И впереди – века,И – жилка на виске.Сошедшие с ума,Повергнутые ниц.Два маленьких холма,Две тени от ресниц.Жизнь, как предсмертный крик,Не набело, вчерне.Ей холодно, старик,В твоём худом челне.Таится по угламКладбищенская мгла,Но мы остались там,Где музыка была.Нас времени рекаНесёт – рука в руке.И впереди – века,И – жилка на виске.
Звезда
Таинственную обретая силу,Стремительно пронзая толщу лет,Летит к землеЕё неугасимыйИ всё-такиТакой холодный свет.Горящая бестрепетно и вольноНемыслимые долгие века,Она глядит на праздникиИ войны,На горести людскиеСвысока.Подвластная законам мирозданья,На перекрёстках судеб и орбит,Она не знает чувства состраданья,Ни боли,Ни печали,Ни обид.Но отчего, когда порой гляжу яБессонной ночью в искристую даль,Мне жаль её,Холодную,Чужую,Как самое родное только жаль.
«Полуоткрыты оконные створки…»
Полуоткрыты оконные створки:В небо впечатана церковь на взгорке.Дальше – полоска сутулого бора,Ближе – сирени костёр у забора.Мир непридуманный, мир настоящий,Ливнем омытый,Поющий, летящий.Птица, растение, ветка немаяПразднуют ясную радугу мая.Долго земля эту силу копила:Тянутся ввысь лебеда и крапива,Люди, деревья и церковь на взгорке…Полуоткрыты оконные створки.
«Ни тропинки, ни следа…»
Ни тропинки, ни следа,Травы в пояс, бор – стеною,А под елями вода,Вёдрышко берестяное.Манит белое, как снегСредь полуденного зноя…Видно, добрый человекПроходил передо мною.
Стая
Тьма воронья в озябшей кроне,И так шумлив гортанный хор,Как будто птиц не стало,КромеВот этих, сбившихся на ор.До сплетен всяческих охочи,Томимы жаждой барыша,Они с утра до поздней ночиГалдят, отбросы вороша.Не лезь в разбойничью породу,Подальше выбери приют!Здесь чужака не примут сроду:Забьют, затравят, заклюют.Здесь и своим порой несладко:От гибели на волосок,Когда внезапно вспыхнет схваткаЗа подвернувшийся кусок.Война!Хотя последний жительТут с юных лет уже учён,Что первым деломПобедительСтать новой жертвой обречён.
Поездка
Сухие старческие плечи,Морщин кривые колеи.«Садитесь, это недалече.Тут на сто вёрст кругом свои».И мы поехали,И плылиЗа нами следомДо порыГустые клубы рыжей пыли,Как бесконечные миры.Цвела июньская картошка,Гудели в клевере шмели,И товарняк-сороконожкаПолз, еле видимый, вдали.Кладбища тёмная оградаВдруг проплыла передо мной,Но в этом не было разладаС наивной прелестью земной.И долго помнилось мгновенье,Когда в полуденной тишиВпервыеУмиротвореньеКоснулось суетной души.
Роща
Вот и птицы певчие оттенькали,Стало подмораживать к утру.Невообразимыми оттенкамиПолыхает роща на ветру.С тихим звоном ветви долу клонятсяВдоль стволов,Отмытых добела.Храм пресветлый,Золотая звонница,В поднебесье кроны – купола.Ослепит высокое сияниеПодожжённых холодом дерев —И душа запросит покаяния,Запоздалой мудростью прозрев.То стыдом,То горечью охвачена,Заболит, замечется она…Видно, рано думать, что заплаченоЗа ошибки прошлые сполна.