Роковая ошибка княгини
Шрифт:
Потому без малейших церемоний она пошла к Митрофановой и, мило улыбнувшись ей для начала, взяла со стола бокал с вишнёвым соком и без малейших предупреждений вылила ей на голову.
Саша была уверена, что на белом платье Ксении малиновые пятна смотреться будут очень выгодно! И вообще-то, как она посмела нарядиться в белое?! У её жениха траур, а она?! Вот и поделом ей! От этого, кажется, дорожки из вишнёвого сока веселее побежали по её щекам.
– Боже мой! – театрально воскликнула Саша, поставив бокал на место и прижав руки к груди. – Какая же я неловкая! Ксения Андреевна, милая, да как же так получилось?!
Митрофанова от ярости, бессилия, обиды и неожиданности даже не смогла ничего ответить. Катерина и вовсе сидела в полнейшем безмолвии, а генеральша Волконская во все глаза наблюдала за происходящим. Ну а Мишель…
…а что Мишель? Вы же всё равно не поверите, если мы скажем, что он счёл забавным внешний вид своей невесты? С намокшими прядями, прилипшими ко лбу, и в перепачканном платье, она больше не выглядела самоуверенной гордячкой, и это в самом деле было забавно.
А Саша всё не унималась:
– Но вы не волнуйтесь, милая графиня! Я подарю вам одно из своих платьев! – тут же она приложила ладонь ко лбу, словно сетуя на себя. – Господи, как я могла забыть! Оно же будет велико вам в груди, вы ведь такая плоская! Но ничего, я неплохо шью, я переделаю его под вас, вы только мерки пришлите!
Мишель на секунду отвернулся и спрятал лицо в ладонях, отчаянно стараясь не рассмеяться. Это конечно же заметила его бабушка, но сама Ксения, слава богу, нет. Она, рывком поднявшись со своего места, вытерла лицо салфеткой и сказала с ненавистью:
– Это моё платье стоило больше, чем ты можешь заработать за всю свою жизнь, дрянь!
– О-о, я не сомневаюсь, ваш жених купит вам с десяток новых, ещё лучше! – парировала Александра, испытывая при этом жгучий стыд за саму себя. Да как она посмела так вести себя в приличном обществе?! Зачем сцепилась с Ксенией? Как могла поддаться на провокации? И как ей в голову пришло вылить на Митрофанову сок?! Боже, она вела себя именно так, как от неё ожидали – точно невоспитанная, неотёсанная деревенщина.
Но кое-кому, похоже, это даже нравилось.
– Так, хватит, – Волконский, придав своему голосу строгость, решил взять ситуацию в свои руки. – Ксения, изволь не выражаться хотя бы при княгине! А ты, Александра, попробуй в следующий раз вести себя прилично, очень тебя прошу.
– Что?! – взревела Митрофанова, обиженная до крайней степени тем, что её он так строго отчитал, да ещё и при всех, а эту невоспитанную девчонку всего лишь легонько пожурил. – Миша, да как ты можешь?!
– Приведи себя в порядок, – сказал он ей. И, взяв Александру за руку, силой вывел за дверь, обронив через плечо оставшимся Катерине с генеральшей: – Прошу прощения за инцидент, дамы. Уверяю вас, этого больше не повторится! Ведь не повторится, Александра?
– Ой, конечно же, разумеется, ничего подобного впредь! – крикнула она в приоткрытую дверь в столовую. – Рада была познакомиться, ваше превосходительство, госпожа княгиня! Вы оказались очень милой и приятной женщиной!
«Что я несу?!» – сокрушённо спросила себя Александра, уже приготовившись к тому, чтобы быть проклятой всеми Волконскими вплоть до седьмого поколения. Между прочим, она попала в точку, генеральша сегодня была милой и приятной хотя бы потому, что не уничтожила её одним лишь только взглядом! Более того, Саша сильно бы удивилась, а Мишель и вовсе не поверил, если б узнал, что как только за ними закрылась дверь, старая Волконская разразилась низким, скрипучим смехом, на глазах у изумлённой Катерины.
– Ну и что это было, глупое ты, маленькое создание?! – вроде бы и строго, но всё с той же заботой в голосе спросил Мишель, выйдя вместе с Сашей в подъезд и закрыв за собой дверь – так, чтобы их не смог подслушать любопытный дворецкий Аркадий.
– Ваше величество, умоляю, простите! – простонала Саша с неподдельной искренностью. – Клянусь, не знаю, что на меня нашло! Я обычно так не делаю, правда-правда! Просто она… она… – и что ему сейчас сказать, как объяснить до чего ей стыдно за этот свой порыв?
– Ладно, сестрёнка, не трудись, я и без тебя знаю, какая она, – с усмешкой сказал Мишель и посмотрел на неё внимательно. – О чём ты так хотела поговорить?
– А вы не знаете?! – Саша хитро прищурилась. – Иннокентий Иноземцев, например! После ночи всегда наступает рассвет, ну и так далее.
– Ах, об этом! – Мишель широко улыбнулся ей, кивнул и, не отрицая своих заслуг, сказал: – Не благодари!
– Значит, это всё-таки были вы! Так я и подумала, – Саша закусила губу и покачала головой, не зная, радоваться ей или отчаиваться. – Ваше величество, что вы ему сказали? Чем вообще можно было запугать самого Иноземцева, у которого в подчинении половина Москвы?!
– Сестрёнка, ну какая тебе разница? Всё же обошлось, ведь так?
– Но, ваше величество, он же опасный человек! Или, не сам он, возможно, а его отец, про которого даже в нашем захолустье слухи ходили ещё похуже, чем про вашего батюшку! Ох, не стоило вам переходить ему дорогу ради меня! – с искренней тревогой в голосе произнесла Саша, а Мишель лишь улыбнулся ей.
– Да? Значит, я ошибся, и ты совсем не против была выйти за него замуж?
– Разумеется, нет, но… – Саша замолчала, не зная, как продолжить и как выразить ему свои чувства. И главное, свою безграничную, бесконечную благодарность. Он ведь спас её! Не побоялся бросить вызов Иноземцевым, которые, страшно подумать, но наверняка не оставят дело так. А он… ради неё…
И ведь уже после того, как она отдала ему бумаги – то есть практической выгоды у него от этого не было никакой! Так зачем же он тогда…? Саша вновь подняла на Мишеля растерянный взгляд и, заметив смешинки в его глазах, невольно вздохнула. Плохо понимая, что делает и зачем, она подошла к нему вплотную, обняла за шею и поцеловала в щёку, с сердечным:
– Ох, ваше величество, знали бы вы, как я вам благодарна!
И этого ей тоже делать не стоило. Правда, по сравнению с тем, как она поступила с Ксенией, этот невинный поцелуй казался не таким уж и страшным. Просто Саша, как привыкла всю жизнь, искренне и открыто выражала свою радость, вот и всё.
Вот только получилось нечто совсем уж из ряда вон выходящее.
«Я что, и впрямь поцеловала его?!» – ужаснулась Саша самой себе. И устыдившись этого порыва, поспешно отступила назад, врезавшись в медные перила у лестницы. Единственное, чего она не могла понять – почему он так смотрит на неё теперь.
Девушки Мишеля целовали часто. Гораздо чаще, чем позволял статус уже почти женатого человека, и целовали куда менее целомудренно, а бывало, что уж совсем… э-э, хм.
Но никогда прежде не испытывал он такого сильного волнения. Волнения, головокружения и ещё чего-то, что свойственно скорее семнадцатилетним юнцам, нежели боевым офицерам, видавшим и войну, и смерть.