Чтение онлайн

Поняв, что мысли приняли нежелательное направление, Александра велела себе немедленно выбросить из головы всякие глупости и поразмышлять на отвлечённые темы. Например, над тем, как произойдёт завтрашняя встреча с Рихтером, коего она, признаться, уже и не чаяла увидеть, поскольку не питала иллюзий насчёт возвращения домой, в их тихий городок.

Из раздумий её вывел Игнат, остановивший лошадей возле того самого дома из розового кирпича, напротив булочной. Неужели приехали? Александра выглянула в окно и с удивлением обнаружила, что карета остановилась чётко напротив её подъезда, а услужливый кучер не поленился спуститься с козел, чтобы открыть перед нею дверь, как перед настоящей аристократкой.

"Знал бы ты, кто я на самом деле – не церемонился бы так", – обиженно подумала Александра, но за руку его взялась с благодарностью, когда услужливый Игнат помогал ей выйти из кареты. Однако лукавый взгляд кучера не давал ей покоя.

– Что-то не так? – спросила она многозначительно. Игнат тотчас же изобразил смущение, отрицательно покачав головой.

– До дверей проводить?

– Не стоит, – Саша подняла голову и посмотрела на окна своего теперешнего жилища, выходившие как раз на эту сторону улицы. В них горел желтоватый свет, там её уже ждали.

"Ох, и как же я объясню своё столь позднее возвращение?!" – озадачилась Александра, сказав кучеру ещё несколько слов благодарности на прощанье. И, придерживая юбки, нехотя направилась к подъезду. Она не обернулась, убеждённая, что Игнат уедет тотчас, едва ли успев развернуть лошадей, не обернулась, да так и не увидела, что он вовсе никуда и не уехал.

Сначала он немного постоял возле лошадей, делая вид, что поправляет расшатанную упряжь. Та была подправлена и переправлена несколько раз, ещё с вечера! – но на всё это времени ему понадобилось ровно столько, сколько нужно было Сашеньке, чтобы зайти в подъезд. Убедившись, что девушка безопасно добралась до дома, Игнат самодовольно пробубнил что-то неразборчивое в усы, затем, "починив" упряжь, стал медленно забираться на козлы, время от времени стреляя своими хитрыми, всё на свете примечающими глазами налево и направо. Какая-то тень стремительно метнулась в темноту проулка, стоило ему только повернуть голову.

Показалось, или…?

– Кошки, наверное, – с ухмылкой пробормотал Игнат и стремительно взобрался на козлы. И как же это так получилось, что он, такой ловкий и рукастый малый, севший в седло ещё раньше, чем научился ходить, неловко выронил хлыст из своих больших ладоней? Тот упал на мостовую, прямо под лошадиные копыта. Экое невезение!

Хлыст был дорогой, подарок от милейшей Юлии Николаевны на именины, и носил его Игнат исключительно для образа: эта деталь предавала ему определённой значимости и интереса, а на деле любую лошадь он мог уговорить одним лишь словом, иногда резковатым, но всё же до побоев дело не доходило. За хлыстом пришлось слезать.

Игнат выругался, нарочито громко и принялся медленно-медленно спускаться вниз, не в пример тому, как стремительно и изящно забирался он на своё кучерское сиденье. Голова его при этом вертелась, кажется, на все триста шестьдесят градусов, до того пристально он изучал окрестности, но на злополучной тени, нырнувшей в проулок, задержался не долее трёх секунд – та даже ничего и не заметила.

– Точно кошки, – проворчал Игнат себе под нос, страшно чем-то довольный. Подняв хлыст, он поцеловал его, заткнул за пояс и вновь забрался в седло – и на этот раз резво взял с места и погнал обратно, на Басманную. Он уже увидел всё, что нужно.

Александра тем временем поднималась по ступеням с нехорошим предчувствием на душе, отчаянно не представляя, каким образом теперь объяснит своё возвращение на квартиру в полночь вместо полудня.

Но это оказалось ещё не самым страшным из того, что ждало её этим вечером в скромном доме в Марьиной роще. Едва она успела перешагнуть последнюю ступень на свой этаж, как кто-то сзади схватил её за плечи и с силой прижал к стене, зажав рот так, чтобы она не смогла закричать. Но она и так не закричала бы, парализованная ледяным ужасом, потерявшая от неожиданности как голос, так и последние шансы к сопротивлению.

"Гордеев", – подумала Сашенька в последний момент, с упавшим сердцем ожидая, что вот-вот получит удар кастетом по голове, или ножом в бок, или ещё что-нибудь, плохо совместимое с жизнью.

Однако ничего такого не последовало, а вот попытка покуситься на её девичью честь не заставила долго ждать. Саша с отвращением ощутила порывистые и грязные прикосновения к своему телу, до того неприятные и возмутительные, что страх вдруг растаял, уступив место величайшей ярости. Не задумываясь о последствиях, она укусила своего мучителя за руку, по-прежнему зажимавшую её рот, и как только хватка ослабла – рванулась вперёд, пытаясь спасти бегством. На помощь нужно было звать, но Саша не соображала в тот момент, думая исключительно о том, как сбежать подальше от возможного позора. Однако у неё ничего не получилось, преследователь настиг её возле самой двери, которую Саша уже почти успела открыть. Схватил за плечи, с силой швырнул к другой стене и навис над нею, порывистыми движениями расстёгивая ремень на брюках.

"Господи, лучше бы я умерла!" – успела подумать Саша, прежде чем таинственный ночной злоумышленник совершил небывалый акробатический кульбит, перелетев аж через целых два пролёта с верхнего этажа на нижний. Что за неведомая сила толкнула его вниз? Вскинув голову, Саша заметила ещё одного мужчину и подумала, что, наверное, тому попросту захотелось опередить товарища по части совращения невинных барышень прямо в подъезде. От этих ужасных перспектив она застонала в голос, вжимаясь в стену, прекрасно понимая, что деваться ей некуда.

И лишь потом, с запоздалым удивлением и невероятным облегчением узнала в подошедшем к ней мужчине Игната, кучера князя Волконского.

– Вы как? – заботливо спросил тот, подав руку, чтобы помочь подняться.

– Господи боже, откуда вы здесь? – дрожащими губами прошептала она вместо ответа. – Вы же уехали, я сама видела!

– Князь велел проследить, чтобы с вашей головы ни единый волос не упал! А я гневить Михал Иваныча не рискнул бы ни за что на свете, так что, вот, решил убедиться, – в темноте его было плохо видно, но Саша чувствовала, что её спаситель улыбается. – Как видите, не зря.

– Вы спасли меня! Я не знаю, как отблагодарить вас, я… – она хотела что-то сказать, но не справилась с эмоциями и заплакала.

– Да будет, будет, – неловко пробормотал Игнат, к утешению молоденьких барышень как-то не привыкший. – Всё позади! Вы бы, это… шли бы уже домой… А мне тут ещё с вашим, хм, ночным другом, разобраться надо.

Сашин "друг", едва ли не ставший "близким другом", валялся теперь на лестничном пролёте между первым и вторым этажом, отдыхая после своего замечательного акробатического трюка. И постанывал, но уж точно не из-за любовного жару, а скорее из-за сломанной ноги. Потому он ещё и не сбежал, бедняжка.

– Вы убьёте его? – сама не зная зачем, спросила Саша.

– Если Михал Иваныч прикажет, то убью, – спокойно ответил Игнат, решив, что после такой отвратительной выходки медленная и мучительная смерть – это самое меньшее, что мерзавец заслуживает. Потом, правда, он вздохнул: – Но для начала не помешало бы разобраться: кто такой, зачем следил за вами, какие цели преследовал…

– Я вам это и так скажу, – откинув за плечи растрепавшуюся косу, ответила Сашенька. – Это Георгий, слуга Ивана Гордеева. Он здесь по приказу своего хозяина. Ждал меня.