Чтение онлайн

«Пока Красные казармы, на месте которых, по слухам, планируют возвести комплекс жилых многоэтажек, не спешат не только восстанавливать, но даже охранять от огня. Мы не смогли получить комментарий Дмитрия Макарова, чтобы попытаться узнать, существует ли уже проект реставрации, – продолжила читать она. – Как удалось узнать нашему телеграм-каналу из собственных источников, пожелавших остаться анонимными, внешний облик трехэтажного здания останется прежним, а внутри, после согласования с Комитетом по охране объектов культурного наследия, могут появиться офисы и лофт-жилье. Как нам сообщили в ведомстве, ограничения по срокам проведения ремонтных работ не предусмотрены. Но сохранность зданий владелец обязан обеспечить.

Архитекторы считают, здания ценны не только с точки зрения истории. Уникальна каждая деталь. Ведь самая большая ценность Красных казарм – в работе каменщиков и особых элементах на фасаде. В нашем городе исторические здания из красного кирпича можно пересчитать по пальцам. И чем хуже будет состояние казарм к началу реставрационных работ, тем больше денег придется вложить новому собственнику в их восстановление. Как заверили нашего корреспондента в Комитете охраны объектов культурного наследия, в связи с произошедшим пожаром будут приняты меры по принуждению собственника к сохранению объекта».

Из прочитанного Женя поняла одно: вороны слетелись к фирме «Турмалин», чтобы выклевать печень ее директору. Она снова вздохнула. Журналистов Евгения Волина не любила. Считала их падальщиками.

Машина прогрелась, Женя отложила телефон и тронулась с места. Кусавшая ее изнутри тревога немного улеглась. Теперь она знала, что именно случилось. Ситуация была неприятной, но непосредственной угрозы для Александра Гордеева не несла. И для адвоката Волиной тоже.

Александр подъехал к офису Евгении Волиной. По-хорошему, ему лучше бы было отправиться в тройку-пятерку других мест, где его ждали неотложные дела, но раз уж с самого утра день и так пошел наперекосяк, про сбой в расписании лучше даже не думать.

Никакой особой нужды в этом визите не было. Гордеев по-прежнему считал, что адвокат ему не нужен. «Она рассердится и обидится. Решит, что я ей не доверяю. А это плохо. Раз уж я подписал соглашение, позволяющее адвокату Волиной представлять мои интересы, должен соблюдать правила игры. Ей необходимо знать, что я нашел труп», – именно так он объяснял себе возникшее вдруг острое стремление увидеть Евгению.

Он не стал заранее звонить, предупреждая, что заедет. Вернее, он и сам не понял, как оказался перед ее офисом. Вся эта чепуха с подписанным соглашением всплыла в голове уже после того, как он приткнул машину на единственный свободный пятачок на парковке. Он заглушил мотор, вышел из машины и только сейчас подумал, что Волиной может не быть на месте. Работа адвоката предусматривала перемещения по городу. В частности, по его делу Евгения встречалась со свидетелями. Конечно, нужно было позвонить. Да что уж теперь.

Александр завертел головой, пытаясь рассмотреть на парковке ее машину. Он знал, что у нее белая «Тойота Рав-4», зачем-то пробил по полицейской базе, и, думая об этом, испытывал легкое чувство превосходства. Сам он признавал только BMW.

Машина с нужным ему номером стояла неподалеку, и Гордеев приободрился. Волина в офисе, а значит, приехал он не зря. Он поспешил к входу и вдруг увидел другую машину, с сегодняшнего утра знакомую. На парковке мирно дремала в ожидании хозяина белая «Ауди» с тремя четверками в номере.

Конечно, в офисном здании, где арендовала свой кабинет адвокат Волина, располагалось немало фирм, однако Александр был совершенно уверен, что Валерий Волин, имеющий самое непосредственное отношение к ООО «ВолГА», приехал именно к дражайшей Евгении Алексеевне.

Из самого этого факта, разумеется, ничего не вытекало. Его адвокат связей с Волиными не скрывала. Почему бы младшему брату ее бывшего мужа и не заехать в гости к невестке? Золовке? Как это правильно называется? Тем не менее от одного только вида машины с тремя четверками у Гордеева внезапно поменялось настроение.

Он даже хотел развернуться и уйти, однако в последний момент решил, что это глупо. Да и неплохо бы выяснить настоящую причину визита к его адвокату человека, который вчера вечером вполне мог подчистить записи с камер видеонаблюдения. Поэтому Александр продолжил свой путь.

– Евгения Алексеевна у себя? – спросил он у секретарши, которая сидела в приемной. – Я могу ее увидеть?

– Да. Я сейчас скажу, что вы пришли, – мило улыбнулась девушка. – И узнаю, может ли Евгения Алексеевна вас принять.

– Это же надо, какие строгости. Может, к ней на прием еще и записываться следует?

Секретарша косо посмотрела на него.

– Вообще-то надо. Бывают же назначены другие встречи. Или Евгения Алексеевна может находиться в суде. Или на выезде. Но я спрошу. Обычно она принимает, если свободна.

Адвокат Волина сейчас не была свободна. Через закрытую дверь ее кабинета доносились голоса: женский и мужской, а также веселый смех. Что ж, визит Валерия Волина ей, как минимум, не неприятен.

Секретарша скрылась за дверью и тут же снова вышла, сделав приглашающий жест рукой:

– Проходите. Евгения Алексеевна вас примет.

Гордеев шагнул через порог. Волина спешила ему навстречу.

– Здравствуйте, Александр Петрович. Что же вы мне сразу не позвонили?

Стало быть, про убийство в Красных казармах она знает. От кого? От Волина? Или в интернете прочитала?

Потенциальный владелец белой «Ауди» сидел в одном из гостевых кресел и улыбался. Александр никогда раньше не видел этого молодого человека с, надо признать, открытым и располагающим к себе лицом, а потому не мог утверждать, что перед ним действительно Волин – самый младший.

– У вас посетитель? – констатировал он, не отвечая на вопрос.

– Что? Нет, это просто дружеский визит. Знакомьтесь, брат моего бывшего мужа Валерий. А это мой клиент Александр Гордеев.

– Александр Петрович? – уточнил Волин (все-таки это был он). – Из «Турмалина».

– Он самый. А что, это что-то меняет? Вам семейный кодекс чести не позволяет находиться в одном кабинете с представителем фирмы-конкурента? Или папа отшлепает?

Гордеев и сам знал, что его несет куда-то не туда, но ничего не мог с собой сделать.