Чтение онлайн

– Он на кухне. Проходите.

Квартирка оказалась маленькой, но довольно уютной и очень чистой. На себя Корнеева давно махнула рукой, а вот хозяйкой оставалась отменной. Женя вдруг представила, с какой любовью и ответственностью эта женщина вела большой дом Гордеева, из которого ее потом вышвырнули, словно ненужную вещь. Как же ей должно было тогда обидно. И больно. Особенно если Александра Васильевича она любила по-настоящему.

Женя прошла в кухню. Ее клиент сидел, нахохлившись, за столом и напоминал большого, весьма потрепанного воробья. Он поднял голову и посмотрел на нее. Глаза у него были запавшие, лицо измученное. Ну, надо же, как переживает.

– Александр Петрович, все случившееся – еще не конец света, – проговорила Женя сердито.

Она не любила, когда мужчины раскисают. Ее саму неприятности заставляли лишь собираться и становиться жестче. Образно она это представляла, как шарики ртути, которые стекаются друг к другу, превращаясь в монолит. Ртуть, конечно, считается мягким металлом, но ведь ядовита же.

– Я и не говорю, что это конец света, – сказал Гордеев устало. – Но, признаться, довольно неприятно, когда тебя объявляют предателем. Вернее, неприятно не это. Ужасно, когда в твое предательство верит человек, которого ты считал своим другом.

– Вы про Дмитрия Макарова? Я плохо его знаю, но он не производит впечатления доверчивого человека, склонного к истерике. Полагаю, что он со всем разберется.

Александр усмехнулся.

– Если захочет.

– А почему он не должен захотеть? – удивилась Женя. – Из того, что я успела понять со слов Валерки, речь идет о безопасности его бизнеса. Так что разбираться он будет. Мне кажется, что разрушить «Турмалин» он не даст, даже если для этого ему придется кого-нибудь убить. Фигурально, разумеется. Кстати, о Валерке, он еще не звонил? Насчет адреса электронной почты, с которого ему посылали письма.

Александр Гордеев усмехнулся, словно ощерился. В данный момент он походил уже не на гигантского воробья, а на волка. Правда, загнанного.

– В том-то и дело, что звонил, – ответил он.

– И что? Адрес, разумеется, поддельный.

– В том-то и дело, что нет.

– Не поняла.

– Адрес настоящий. Это мой адрес служебной электронной почты сервера «Турмалина». Создана полная иллюзия, что вашему родственнику писал я. И именно этот факт, разумеется, уже установлен службой безопасности «Турмалина». Именно он и вызвал праведный гнев моего шефа.

– А эта самая служба безопасности не могла вас подставить?

Гордеев задумался.

– Нет, – сказал он наконец. – У нас с Рюминым, конечно, не самые лучшие отношения. Профессиональная конкуренция за доверие начальства, сами понимаете. Но подставлять меня ему незачем. Он в «Турмалине» давно. Гораздо дольше меня. И Макарову действительно предан. Нет, это кто-то другой. Надо просто вычислить кто.

– Так позвоните этому самому Рюмину и попросите помощи. Он же профессионал как-никак.

– А зачем ему мне помогать?

– Если он действительно предан вашему шефу и конторе, то в его интересах вычислить настоящего «крота», тем самым доказав вашу невиновность.

– Евгения Алексеевна, мне нужна ваша помощь.

– Вот что. Зовите меня просто Женей, – попросила она. – Мы с вами вышли за границы взаимоотношений адвокат-клиент, потому что ведем собственное расследование. Плечом к плечу, спина к спине. И без формальностей как-то проще.

– Хорошо, – Гордеев улыбнулся.

Улыбка полностью преобразила его лицо, сделав его менее измученным. Она вообще очень ему шла. И почему при первой их встрече Женя решила, что он бирюк?

В кухню вошла Галина Серафимовна. Всплеснула руками.

– Сашенька, что же ты нашей гостье чаю-то не нальешь? Стоило мне отвлечься на минуточку, и на тебе. Машенька звонила. Спрашивала, как у меня дела, не надо ли чего. А я сказала, что все есть. Машенька – это моя племянница, – пояснила она специально для Жени. – Дочь моего брата, царствие ему небесное. Никого родни у меня, кроме нее, не осталось. Хорошая девочка. Не забывает меня. Муж ее, Валерик, тоже помогает. Хотя и кобель, конечно, как все мужики.

– Баб Галь, нам бы о деле поговорить, – Гордеев нетерпеливо прервал ее рассказ о племяннице Машеньке и муже ее, кобеле Валерике.

– Дак вы говорите. Я ж вам не мешаю. Чаю сейчас Женечке налью только.

– Какая у вас ко мне просьба, Саша? – Женя попыталась смягчить его невольную грубость по отношению к старушке.

– Поговорите со своим бывшим мужем. Мне неудобно вас об этом просить, поскольку я не знаю, какие у вас отношения. Но вдруг вам удастся что-то узнать.

– Нормальные у нас отношения, – пожала плечами Женя. – Как у посторонних людей, воспитывающих общую дочь. Я не испытываю никаких неприятных эмоций при общении с ним, если вы об этом. И да, разумеется, я с ним встречусь и поговорю. Не уверена, что он скажет мне всю правду. Но выяснить главное я сумею, не переживайте.

– Баб Галь, а Жене удалось выяснить, где Рената выкопала дедово завещание, – Гордеев вдруг сменил тему.

Руки Галины Серафимовны, наливавшей заварку в чашку из красивого расписного под гжель чайника, дрогнули. Тоненькая коричневая струйка потекла на белую столешницу, а оттуда на пол. Пожилая женщина ойкнула.

– Ничего страшного, давайте я вытру, – Женя сорвалась с места, взяла пушистую тряпочку, лежащую на краю раковины, присела, вытирая лужицу.

– И откуда же? – спросила Галина Серафимовна напряженным голосом. – Вы уж простите меня, я как про эту негодяйку слышу, так сама не своя становлюсь.

– Оно лежало в тайнике, который оборудован в ящике буфета. Рената, когда съезжала, попросила у нас этот буфет. Очень уж он ей нравился. А потом она же много лет в этой квартире не жила. Соответственно, и буфетом не пользовалась. А тут вернулась в свою квартиру, и в один прекрасный момент ящик и заклинило. При починке завещание и нашлось.

– Но этого не может быть! – воскликнула Галина Серафимовна. – Сашенька, деточка, это просто невозможно.

– Почему? – не поняла Женя.

Ее тревожило, что хозяйка квартиры так волнуется. На Галине Серафимовне, что называется, лица не было. На его месте словно натянута маска из белого каолина. Белее снега и совершенно неподвижная.

– Да потому что не могло в этом проклятом ящике быть никакого завещания.

– Почему не могло-то, баб Галь? – присоединился к Жене Гордеев.

Пожилая женщина сморгнула. Взгляд ее начал приобретать осмысленное выражение. Она вздохнула и изо всех сил растерла лицо руками.

– Да потому что не было у Саши никакого завещания. Я ж тебе уже говорила. Никогда в жизни он его не составлял из-за суеверия. Потому что не собирался умирать. А если и что, то сначала твой отец, а потом ты были его единственными наследниками.