Чтение онлайн

– Ладно. Рассказывайте оба, как вы тут очутились. Начнем с вас, господин Гордеев, – в голосе Макарова сквозила злость.

Ну да, наверное, старший брат уже рассказал ему, как выловил «крота» в своем офисе. Да и без этого он действительно выглядит довольно подозрительно. Александр принялся рассказывать, поскольку, в отличие от полицейского, точно знал, что скрывать ему нечего.

– Ваш начальник службы безопасности сможет подтвердить ваш разговор про Буковееву?

– Думаю, что да. Кстати, я бы хотел поставить его в известность о случившемся. Можно?

– Валяйте, только чтобы сюда не приезжал. Тут и без него не протолкнуться.

Закончив давать показания, Гордеев вышел в коридор и позвонил Рюмину. Тот трубку взял не сразу.

– Слушай, Петрович, а от тебя мне теперь вообще покоя не будет? – осведомился он, впрочем, достаточно благодушно. – Я, конечно, пообещал тебе помочь, но вечер пятницы – это святое, ты уж извини. Так что никаких результатов у меня пока нет. Или у тебя еще что-то приключилось?

На заднем фоне слышался гул голосов. Феоктистыч, похоже, был не один, а, судя по голосам, в крупной и спаянной мужской компании. Или споенной.

– Приключилось, – сквозь зубы согласился Гордеев. – Ты сам-то где?

– На даче. Банька у меня, как всегда, по пятницам. А что, приехать хочешь? Так приезжай, мужики против не будут.

«Поддай пару, Колян. Пивком, пивком плесни. Хлебушком чтобы пахло», – услышал Гордеев. Ну да, отдыхают люди, а тут он со своими проблемами. Неудивительно, что Рюмин ему не рад.

– Не хочу. Точнее, не могу. Феоктистыч, тут такое дело. Алю Буковееву меньше часа назад пытались убить.

Рюмин помолчал, видимо, переваривая полученную информацию. Гул голосов за его спиной стих, видимо, он вышел из бани, оставив своих друзей.

– Что значит «пытались убить»? – наконец спросил он.

– Да то и значит. Ударили по голове. Состояние тяжелое, но пока жива.

Феоктистыч снова помолчал.

– А ты откуда знаешь?

– Я ее нашел. Так получилось.

– Еще не легче. – Рюмин длинно присвистнул. – Слушай, Петрович, а что у тебя за талант влезать в неприятности, а?

– Да уж какой есть. Талант я имею в виду. Ладно, иди парься дальше. Я просто тебя в курс дела ввожу, потому что завтра полиция явно в «Турмалин» придет. По месту работы потерпевшей.

– Да уж это к бабке не ходи, – мрачно согласился Рюмин. – У нас еще после Игнатьева пересуды не стихли, и вот на тебе. Слушай, Петрович, а ты ее точно по голове не того? Не бил, в смысле.

– Не бил, – еле сдержался Гордеев.

– Ладно, твое алиби пусть полиция проверяет. – Рюмин нервно хохотнул. – Давай, до завтра. Чего узнаю – позвоню.

Мужские голоса на заднем фоне снова стали слышны, скорее всего, собеседник вернулся в баню. Все тот же слегка нетрезвый гражданин опять просил плеснуть пива на камни. Видимо, предыдущая порция хлебного духа уже выветрилась.

Гордеев тоже возвратился в комнату, причем ровно в тот момент, когда Евгения Волина пересказывала Макарову-младшему слова Буковеевой про монету.

– И о какой монете шла речь? – не понял полицейский. – При чем тут вообще какая-то монета.

Евгения вздохнула.

– Жень, мне тебе надо кое в чем признаться.

– Очень интересно. И в чем же?

Она достала из кармана пуховика золотой кругляшок, который утащила из квартиры Ренаты. Гордееву вдруг стало интересно, как именно она собирается выпутываться.

– Вот. Я нашла эту монету в квартире Максимовой, когда обнаружила ее тело.

– Что-о-о-о-? И зачем ты ее уволокла?

– Машинально.

– Что значит «машинально»? – голос Макарова гремел на всю квартиру, и Гордеев вдруг подумал, что братья в чем-то очень похожи. Дмитрий тоже легко взрывался.

– Такую же монету я видела у Александра Петровича, поэтому подняла посмотреть, а потом сунула в карман и забыла.

– Слушай, подруга моей жены, как говорят в моем любимом фильме «Ликвидация», не крути мне бейцы. На месте убийства Максимовой ты нашла улику, свидетельствующую о том, что там был твой подзащитный. И вместо того, чтобы зафиксировать этот факт в протоколе, ты утащила эту улику с места происшествия, скрыв ее от следствия. Ты хоть понимаешь, что тебя за это дисквалифицировать надо?

– Она не покрывала меня, – вмешался Гордеев. – Потому что на месте происшествия я не был и ничего там не терял. Вот моя монета, она всегда со мной. Женя нашла не мою монету, а точно такую же. Как говорится, почувствуйте разницу.

Он достал из кармана свои два с половиной империала и предъявил Макарову.

– Мне дед сделал подарок на восемнадцать лет. Вскоре он умер, так что монета стала моим талисманом, я всегда ношу ее с собой. Предвосхищая ваш вопрос, скажу, что о существовании второй такой же монеты я ничего не знаю. Дед вполне мог купить несколько, но кому он их еще подарил, я не в курсе. Возможно, самой Ренате. О какой монете говорила Буковеева, я тоже не знаю.

– Саша, а видеть вашу монету в офисе она могла?

Гордеев немного подумал.

– Теоретически, да. Я имею привычку, думая, крутить ее между пальцами. Но, честное слово, я не знаю, чему это может быть причиной. Фраза «это все из-за монеты» вряд ли может относиться к моему талисману.

– Но она вполне может относиться к улике, оставленной на месте преступления. Той самой, которую госпожа Волина так неосмотрительно оттуда унесла. – Макаров смотрел на Евгению весьма сурово. Она даже поникла под его взглядом. – Преступник мог хватиться потери и искать ее.

– Но почему он тогда ударил по голове Алю? Логичнее было бы напасть на меня! – воскликнула Евгения.

– Типун тебе на язык, – хором ответили Макаров и Гордеев.

Переглянулись и засмеялись. Смех их был невесел.

Дмитрий Макаров любил свою жену, но считал, что она совершенно не разбирается в людях. Это убеждение он вынес из истории их знакомства, которая и возникла только потому, что Елена слепо доверилась человеку, которого считала меценатом и душкой, а тот оказался банальным охотником за сокровищами, не очень разборчивым в средствах.

Именно поэтому сейчас на него не действовала настойчивость, с которой жена пыталась доказать, что Сашка Гордеев не может быть предателем. Весь жизненный опыт Дмитрия подтверждал, что самые приятные в общении и производящие благоприятное впечатление люди чаще всего и оказываются фирменными негодяями, готовыми нанести удар в спину. Единственное, что его смущало, это то, что Ленин опыт твердил то же самое, вот только она все равно относилась к людям хорошо, не ожидая от них подвоха.

Третий день Лена убеждала Макарова, что в неприятностях «Турмалина» Гордеев не виноват. Они накануне даже поссорились немного, чего обычно не случалось, и спать Макаров улегся в отвратительном настроении. Не улучшало ситуацию и то, что ответ на сделанный им запрос еще не поступил. Без информации он чувствовал себя как выброшенная на берег из воды рыба, руки у него были связаны, и это раздражало больше всего, потому что не давало возможности действовать.