Чтение онлайн

– И снова здравствуйте, – поздоровалась Женя фразой из старого, но очень ею любимого анекдота. – Саша, вы извините, что я свалилась вам на голову, но мне кажется, что я додумалась до чего-то важного.

– То есть вы приехали не потому, что вам нужна защита, а потому что в своем расследовании продвинулись на шаг вперед? – Он вдруг широко улыбнулся. – Женя, вам говорили, что вы совершенно удивительная женщина?

– Мой бывший муж, вкладывая в эти слова смысл, что я редкостная зараза. – Она тоже улыбнулась. – Простите, что нарушила ваши планы лечь спать. Понимаю, что вы очень устали, но мне моя мысль показалась настолько важной, что не хотелось ждать утра.

– Успею еще выспаться. Не беда.

– А ваша мама?

– Она спит. Я дал ей успокоительное. Мы никому не помешаем, Женя.

Они прошли в дом, Женя стащила пуховик, который Александр принял, как будто это была, по меньшей мере, соболиная шуба, скинула ботинки, сунула ноги в предложенные ей тапочки, мягкие и пушистые.

– На кухню – пить чай или в кабинет – смотреть на горку?

Он не забыл ее странного вопроса, после которого Женя напросилась в гости.

– Смотреть на горку.

– И чем же она вызвала у вас такой интерес?

– Понимаете, Саша, в буфете, который стоял в квартире у Максимовой, действительно есть тайник. Полиция его обнаружила, правда, пустой. Эта ваша Рената утверждала, что нашла в нем завещание, но мы не обнаружили никаких его следов. А вдруг там лежало что-то другое? И вдруг такой же тайник ваш дед обустроил и во втором предмете из мебельного гарнитура – горке?

– Вы увлекаетесь конспирологией? – Гордеев смотрел на нее с улыбкой, и Женя не понимала, смеется он над ней или любуется.

– Саша, зачем кому-то проникать к вам в дом, если не для того, чтобы что-то в нем найти?

– Понятия не имею.

– А если вся эта история с завещанием была придумана только для того, чтобы получить дом в свое собственное распоряжение, а когда это не удалось, то пошли на взлом? Ренату убили, потому что она могла выдать преступника. Да и Буклю ударили по голове именно из-за этого.

– И что, по-вашему, злоумышленник ищет?

– Это как раз ясно. Монету!

– Какую монету, Женя?

– А это мы сейчас узнаем.

За разговором они дошли до кабинета Гордеева-старшего, в котором стояла антикварная горка. Женя, как зачарованная, уставилась на резной шкаф темного дерева с кое-где облупившимся лаком. В его нижней части открывались две дверцы, над которыми располагался выдвижной ящик с золотистой ручкой. Выше шла стеклянная часть с деревянными полками внутри. На этих полках Александр Васильевич Гордеев, а вслед за ним и его внук держали книги.

– И где будем искать тайник? – спросил этот самый внук, стоя за Жениной спиной.

– Если я правильно поняла, то в буфете в квартире Максимовой он был скрыт под ящиком. Тот перекосило, и при починке нашелся тайник. Вы когда-нибудь вытаскивали этот ящик?

– Нет, никогда, – Гордеев пожал плечами. – В нем лежат документы. Мои и мамины. Диплом, свидетельство о рождении, все подобное.

– Давайте достанем. Пожалуйста, – поправилась Женя.

Гордеев подошел к горке, выдвинул ящик, который, проскрипев в пазах, пополз наружу, открывая деревянное нутро, где в идеальном порядке сложены пластиковые папки с документами. Уж на что адвокат Волина была аккуратисткой, а такого даже у нее в хозяйстве нет.

Достав все папки, Александр обследовал ящик, даже простукал его дно. Стук был обычным. Деревянным. Совершенно не подозрительным.

– А совсем его достать можно? – спросила Женя.

– Давайте попробуем.

Он дернул посильнее, ящик заскрипел, но не поддался, как будто его что-то держало. На Женин взгляд, это было хорошим предзнаменованием. Гордеев дернул посильнее, еще раз и еще, и, наконец, деревянная конструкция оказалась у него в руках, обнажив углубление внутри. Совершенно пустое.

Женя присела и заглянула внутрь. Ничего.

– Давайте я посмотрю.

Гордеев встал на колени, включил фонарик на телефоне, посветил внутрь. Луч света осветил ровную поверхность выступающей столешницы, на которой совершенно ничего не было. Никаких секретов не хранили и задняя стенка, и нижняя, которую они изучили вдоль и поперек, распахнув дверцы шкафчика и достав из него все хранящиеся там книги. Горка не имела тайника. Женя ошиблась.

Удар по самолюбию, пожалуй, был более острым, чем разочарование из-за того, что им не суждено найти разгадку.

Александр со своей фирменной улыбкой смотрел на ее огорченное лицо.

– Не расстраивайтесь, Женя, вы просто проверили гипотезу. Ничего страшного, если она оказалась ошибочной.

Он начал складывать обратно в нижнюю часть шкафа книги, которые до этого оттуда достал.

Женя присела и начала помогать, поскольку чувствовала свою ответственность за весь этот устроенный в ночи кавардак. Одна из книг невольно ее заинтересовала. Это был сборник стихов Марины Цветаевой в кожаном переплете. Подарочное издание 2015 года. Роскошное и приятно холодящее пальцы. Держа книгу в руках, Женя тихонько погладила ее, и ее укромный жест не остался незамеченным.

– Любите Цветаеву?

– Очень.

– Тогда вам будет интересно посмотреть. От деда осталось прижизненное издание, точнее, первая книга Марины Ивановны, выпущенная в типографии Мамонтова в 1910 году.

Он отложил то, что держал в руках, и открыл стеклянные дверцы верхней части шкафа. Пробежался по корешкам книг пальцами, длинными, очень изящными для мужчины, с аккуратно подстриженными овальными ногтями. Женя так загляделась на его руки, что даже дышать забыла. Прошедшее наваждение вернулось, она снова представила гордеевские пальцы на своей обнаженной груди и чуть не застонала. Никогда ни один мужчина не производил на нее подобного впечатления. Позор-то какой.

Гордеев, впрочем, не замечал ее терзаний.

– Вот, – сказал он, вытащив со средней полки тоненькую книжицу в коленкоровом переплете.

Женя взяла ее в руки, но взгляд ее был прикован к полке, которая отчего-то казалась толще, чем две другие, одна выше, другая ниже.

– Саша, смотрите, – показала она с внезапно охрипшим голосом.

На то, чтобы объяснить, куда именно смотреть, понадобилось не больше минуты. Еще три ушли на то, чтобы освободить полку от всего, что на ней стояло, и вытащить наружу. Гордеев повертел ее в руках. На задней, примыкающей к стене части было отчетливо видно углубление в виде борозды. Гордеев просунул в нее нож для бумаги, и доска полки распалась надвое, открыв взору выстланную сафьяном поверхность, в единственном круглом углублении которой лежала серебряная монета.