Чтение онлайн

– В 70-Е ГОДЫ ВЫ ОЛИЦЕТВОРЯЛИ СОБОЙ БЕСКОМПРОМИССНУЮ ПОЗИЦИЮ В РОК-МУЗЫКЕ. "ДУША" И ПЕРЕХОД В РОСКОНЦЕРТ МНОГИМИ ВАШИМИ ПОКЛОННИКАМИ БЫЛИ ВОСПРИНЯТЫ КАК - ХОТЯ Я И НЕ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ЭТО СЛОВО -"ПРОДАЖА". ЭТОТ ЯРЛЫК У НАС ВСЕГДА КЛЕИЛИ ТЕМ ГРУППАМ, КОТОРЫЕ ПЕРЕСТАВАЛИ ВЫСТУПАТЬ В ПОДВАЛАХ. В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ - ЭТО "АКВАРИУМ", "НАУТИЛУС"… ВОТ-ВОТ ПРОДАСТСЯ "КИНО"… ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ СКАЗАТЬ ПО ЭТОМУ ПОВОДУ?

– Да мне это несколько смешно… Мне не в чем оправдываться, да и потребности в этом нет. Если начать с 80-го года, когда мы попали в Росконцерт, и на протяжении 9 лет, выходя на сцену, получали по 18 рублей за концерт, так вот: если это назвать продажей, то действительно, на подпольных сейшенах платили больше. Я не говорю о том, какие расценки сейчас.

А сделано это было по другой причине. Я начал задыхаться в этой тусовке, когда я видел на сейшенах одни и те же лица. И они уже знали наизусть, все, что мы сыграем, может быть, даже то, что мы напишем завтра. Им было неинтересно нас слушать, нам было неинтересно для них играть. Вырваться из этого круга мы тоже не могли, потому что люди, которые устраивали сейшены, тоже были одни и те же, понимаешь?

Просто пропадал интерес ко всему. В конце концов, когда ты пишешь песню и ею доволен, ты же хочешь, чтобы ее услышали люди. Это естественное желание…

Получали мы мало, газеты нас долбали, а мы каким-то образом продолжали под этим обстрелом существовать. Продажей я это назвать не могу.

Что касается фильма - это тоже была не продажа, это был эксперимент. Ну, а если он не получился… назовите мне фильм, который получился в таком случае. Назовите мне хотя бы один наш рок-н-ролльный фильм, к которому у вас нет претензий. А я могу назвать фильмы, которые гораздо хуже, чем фильм "Душа".

– НУ ЭТО ВОПРОС, КОТОРЫЙ ЗВУЧИТ TAK: МОЖНО ЛИ ВООБЩЕ СОВМЕСТИТЬ ХУДОЖЕСТВЕННУЮ СТРУКТУРУ ФИЛЬМА С ОРДИНАРНЫМ СЦЕНАРИЕМ И РОК-Н-РОЛЛ? Я ПОЛНОВЕСНЫХ УДАЧНЫХ ПРИМЕРОВ НЕ ЗНАЮ. МОЖЕТ БЫТЬ, "ВЕЧЕР ТРУДНОГО ДНЯ", КОТОРЫЙ ПОЛУДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ, ВООБЩЕ, ДОКУМЕНТАЛЬНЫЕ ФИЛЬМЫ УДАЮТСЯ ГОРАЗДО ЛУЧШЕ. "ГИММИ ШЕЛТЕР", НАПРИМЕР…

– Возможно, не получается такое кино потому, что рок-н-ролл находится в естественном состоянии, а режиссеры пытаются придумать искусственную ситуацию, "засаживая" рок-н-ролльщиков за рок-н-ролл. Не говоря уже о том, что, как правило, эти люди вообще из другой эстетики.

– "ВЕЧЕР ТРУДНОГО ДНЯ" СОХРАНИЛ КАКУЮ-ТО ПОЛУДОКУМЕНТАЛЬНУЮ ИСКРЕННОСТЬ, ЧТО ЛИ… ХОТЯ СЕЙЧАС ЧТО-ТО ТАМ И НАИВНЫМ КАЖЕТСЯ.

– А вот сейчас не проканал бы такой фильм. СЕКРЕТ вот собирались, показывали какие-то задумки, но это уже не то, что один раз получется, потому что это - БИТЛЗ. Я уверен, что с БИТЛЗ любой бы сценарий прошел, потому что их видеть достаточно.

– А "МЭДЖИКАЛ"?

– А "Мэджикал" - это совсем другое, это предвосхищение всей культуры видеоклипов, и не пошел он потому, что чуть-чуть опередил свое время. "Стена" - это тоже большой видеоклип альбома. Хотя -это кино… У нас этого языка не нашли еще, никто этого и не хочет: "Вот мы туда вставим этого артиста, эту группу, тут они споют и все".

– НО НАРОД-ТО ХОДИТ?!

– Но насколько меньше стали ходить! Пустые залы. Как в Америке.

– ДА, КСТАТИ. МОЖЕТ ТЫ РАССКАЖЕШЬ ПРО АМЕРИКУ НЕМНОГО?

– Ну, у меня не такой интересный рассказ, как у Борьки. Сначала мы двигались параллельно советско-американскому маршу мира. Если у нас это - госорганизация, то там действительно энтузиасты, нищие, все на них смотрят с жалостью и улыбкой. Потом марш мира закончился, и мы переехали в Даллас, там был концерт в хард-рок кафе, все это устраивал такой человек - "американский Коля Васин". Он торчит на музыке, начал скупать в начале 70-х разные рок-реликвии, купил гитару Хендрикса, еще что-то, открыл кафе, это принесло успех.

Поэтому сейчас такие кафе есть во многих местах, это - как музеи.

В далласком кафе у него 215 экспонатов, стоимость коллекции - 40 миллионов долларов. Смотришь, трогаешь руками костюмы БИТЛЗ, гитару Хендрикса, Леннона, и все это над столиками, где ты сидишь. И там же выступают довольно крутые команды. Не каждый день концерты, но там выступать - большая честь.

– ВЫСТУПАЮТ БЕСПЛАТНО?

– Нет, за деньги, но небольшие. Несколько тысяч долларов. Это не деньги для группы серьезной. Тем не менее, выступают все. Вот мы играли в Канаде, в клубе, где РОЛЛИНГ СТОУНЗ работали. Для них это общение с нормальной жизнью. А на втором этаже работал человек, который много лет делал бэкинг-вокал у Рода Стюарта. Стюарт в это время в городе находился, работал на стадионе, и он после концерта запросто приезжает, поет вместе, обнявшись, то есть это - нормальное явление.

– ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО ТАМ РЕАЛЬНО ВОПЛОЩЕНА ИДЕЯ РОК-КЛУБА?

– Абсолютно. Музыка там начинается в 11 вечера, заканчивается в три ночи, все пьют пиво, обстановка очень хорошая, хочется там играть.

– А КАК ВАС ТАМ ПРИНИМАЛИ? ЯЗЫКОВЫЙ БАРЬЕР?

– У меня барьера нет, я говорю свободно. Если я пел на русском, то в двух-трех словах объяснял содержание, вернее, состояние песни. Пока мы были в составе марша мира, никому до нас не было дела. А здесь все было нормально, я дал массу интервью, в Далласе мы были чуть ли не первыми советскими людьми, группой, во всяком случае, первой. У них там перед рок-кафе такие бронзовые звезды вмонтированы в плиты, Чак Берри, другие, ну и началась безумно пафосная церемония вставления туда звезды с надписью "ТАЙМ МАШИН". При отряде пионеров американских, барабанном бое… Интерес был бешеный, не все попали, народ в очереди стоял…

– ЭТО БЫЛ ИНТЕРЕС К СОВЕТСКОЙ ГРУППЕ, ИЛИ ОНИ ВАС КАК-ТО ЗНАЛИ?

– Ничего они не знали. Кто-то слышал фамилию Гребенщикова, кто-то слышал название "АВТОГРАФ", но никто не слышал музыки. Дело в том, что там такой фонтан информации… Если в маленьком городке выходит ежедневно 50 газет, каждая толщиной 42 листа! Ведь все это прочитывается. Очень быстро все влетает в голову и вылетает. Вот все прочитали - ТАЙМ МАШИН, все пришли - интересно! А завтра тебя просто забудут.

Правда, мы еще отработали хорошо, самим было в кайф. С нами еще Саша Градский был. Началось с того, что он на них наорал. Это было потрясающе! На следующий день все газеты писали про это. Там же вообще голос никто не повышает. В этом нет нужды. А обстановка там очень вольная - люди курят, пьют пиво, разговаривают… они слушают при этом. И вот он вдруг посередине песни прерывается, и на ужасном английском начинает на них орать: "Стоп токинг, иммедиатли, иф ю доунт стоп, ай доунт синг!" И они ошалели. Люди, на которых еще никто никогда в жизни не кричал, - а тут на них орут в микрофон со сцены! Они испугались просто. И он в тишине допел.

Потом у нас была еще пара концертов, которые я уже хуже помню, а потом мы сели в студию и записали пять песен практически за пять дней.

– В СОБСТВЕННОМ СОСТАВЕ, БЕЗ ПРИВЛЕЧЕННЫХ МУЗЫКАНТОВ?

– Там присутствовали музыканты. Самые сильные технически музыканты - это сейшенмены, которые работают только на студиях. Большая часть музыки, про которую мы думаем, что это КИСС или БОН ДЖОВИ, играется не ими самими, а вот этими людьми, которые знают звук, знают стиль, и имитируют все очень качественно. Они очень много зарабатывают, и им не надо быть популярными. Нам они готовы были предложить свои услуги, но этого не потребовалось, только в двух песнях гитарист сыграл соло. Настолько по кайфу сыграл, что это очень к месту пришлось.

– А КАКИЕ ПЕСНИ ВЫ ЗАПИСАЛИ?

– "Опустошение", "Барьер", "Брошенный в небо", "Там, где будет новый день" и "Флюгер". "Там где будет новый день" спел американский певец, так как Саша Кутиков очень мучился с произношением.

– ВСЕ НА АНГЛИЙСКОМ?

– "Флюгер" на русском, "Барьер" - пополам, остальное - на английском.

– И ЧТО ТЕПЕРЬ С ЭТИМИ ЗАПИСЯМИ БУДЕТ?

– Это пока никому неизвестно. Продюссер должен решить вопрос с компанией, которая будет этим заниматься, если вообще будет. Если из этого что-то выйдет, то наверное, мы поедем туда дописывать.