Чтение онлайн

Некоторые группы будто бы и не хотят становиться более популярными, АПРЕЛЬСКИЙ МАРШ имеет два замечательных хита - "Котлован" и "Голоса" - с Настей Полевой. Эти вещи по красоте мелодии и вокальному воплощению приближаются к песням Майка Олдфилда, и принципы их композиционного воплощения очень похожи. Но группа почему-то избегает этих песен - попсовости что ли испугались?
– и в своей программе старается уйти в сторону авангардного индепендента.

Музыканты группы ЧАЙФ в свою очередь испугались утяжеления своего звучания, когда барабанщик Игорь Злобин и новый гитарист Павел Устюгов нашли общий язык на почве качественного воплощения некоторых принципов хард-рока. Меньше года ЧАЙФ был высокопрофессиональным коллективом - в паре с Устюговым даже Бегунов стал подтягиваться, но к лету все вернулось на свои места. Снова дворовая музыкальная эстетика, "свои ребята", но потеряна техничность исполнения, гитарная четкость, ритм и сбалансированность. Снова все играют в разные стороны, и мне было очень утомительно слушать ЧАЙФ, когда я знал, что группа способна на большее. К счастью, у Шахрина за последние два года появились талантливые, серьезные вещи, захватывающие красотой сравнительных рядов и способные сгладить сбои в восприятии музыки.

А что случилось с Настей Полевой? Энергия, бьющая через край, горящие глаза, юбка выше колен. На первой песне - легкая дрожь в голосе, которая присуща лишь эмоциональным вокалистам. И никакой скованности! Кстати, после прошлогоднего фестиваля это - первый кон церт Насти с Егором Белкиным, который с первых гитарных штрихов задал магический темп всей программе. Выступление группы держалось на одном вздохе, и мне показалось, что прошло пять минут, когда все кончилось, и оцепенение прошло. Я не узнал Настю. И лишь на банкете после концерта она была такой как всегда - тихая, усталая, озабоченная количеством выпитого Егором.

Впрочем, я соврал, что в Свердловске не было гостей. Стало дурным вкусом не приглашать на фестивали иностранные некоммерческие группы. В данном случае - это западногерманская ФАН ФАН КРАЙЗИС - что же, господи, они играли? Но барабанщик был великолепен, особенно на соло по струнам бас-гитары. Приятно быть иностранцем в России - на все вопросы - "йа,йа", и улыбка до ушей. Никто ничего не понимает, но все смеются, все счастливы. В конце банкета немцы мирно заснули за столом.

Разумеется, в пост-ельциновском городе и режим ельцинский - ложимся в четыре, а в девять утра президент клуба Николай Грахов уже обзванивает люксы журналистов - пора ехать на семинар, конференцию, просмотр… (один я все же пропустил). Что же, самый престижный фестиваль страны стоит того, чтобы поработать в полную силу.

МИФЫ И ЛЕГЕНДЫ ВРЕМЁН АЛЕКСАНДРА БАШЛАЧЁВА

Гленн Казаков

На Ковалевском кладбище в Ленинграде лежит устланная цветами плита с большим портретом, обошедшем почти все газеты и журналы. 23 февраля 1988 года здесь был похоронен Александр Башлачев. А 19 февраля 1990-го кандидат искусствоведения из Москвы Марина Тимашева, автор первой в советской официальной прессе статьи о Башлачеве, сидела на табуретке в одной из кухонь северо-запада Ленинграда.

"Разговоры на кухнях" стали таким оккультным словосочетанием в свете недавней тихой, но упорной борьбы с властью, что его истинный смысл дошел до меня позже, чем следовало. Когда я был маленьким, я просто думал, что это сложная и странная русская антисоветская традиция, и люди сидели на кухнях потому, что так было круче. Потом на некоторое время магия кухонных разговоров забылась за делом, а когда у всех ребят моего круга одновременно родилось по ребенку, на практике оказалось, что поздним вечером дети спят, а родителям ничего не остается, как идти на кухню. Как и новая ступень в нашем старении, это меня немного расстроило, и первый вариант объяснения кажется мне более романтичным. Тем более, когда ребенок проснулся, мы все же так и оставались на кухне, а в комнате хозяин квартиры, редактор РИО Андрей Бурлака поставил любимую группу Башлачева ДОРЗ.

Для Марины Тимашевой ДОРЗ - один из ансамблей, с которых началось ее вовлечение в рок-музыку. Накануне этого вечера в качестве театрального критика она побывала на очень "шестидесятническом" по духу спектакле и в этот момент делилась впечатлениями. Она немножко опоздала родиться, чтобы быть подхваченной этой - опять магическое словосочетание - культурой шестидесятых, и теперь, кажется, слегка жалеет, что многое из нее не может воспринять так близко, как бы ей хотелось. Зато Тимашеву вполне можно отнести к западным шестидесятникам - эта волна докатилась до нас лет на пять позже, и к началу семидесятых в России появились не только первые ансамбли, но и первые критики, МАШИНА ВРЕМЕНИ, МИФЫ и другие группы-первооткрыватели были совсем не похожи на то, что мы привыкли сегодня называть рок-музыкой: в первую очередь по своей ВИАобразной форме обращения к слушателям и по столь же сейчас непонятному набору образов, идеалов, стремлений.

Все это я уже не застал, и мое представление о том времени зависит от таких людей, как Тимашева и Бурлака. К тому времени, когда я родился, всё, что осталось от первой волны русского рока, это - фильм "Душа" в кинотеатрах. Естественно, что фильм "АББА" произвел на меня большое впечатление. Марину передернуло, когда я заявил, что ДОРЗ для меня - ретро. Но это так. Группы, исчезнувшие до моего рождения - это не более, чем символы. Экзотика. Сейчас залы заполняет поколение, не знающее, что такое АББА. Через несколько лет это будет поколение, для которого экзотикой станет наш сегодняшний день.

А 20 февраля был мемориальный концерт в "Октябрьском". На сцене, за сценой находились те, для кого Башлачев - человек, в зале - те, для кого Башлачев - миф. В лучшем, случае. В худшем - это были молодые анархисты ("в кожаных куртках, все небольшого роста"). Штурм зала напоминал посадку в автобус в казанском аэропорту: анархисты рвались на Егора Летова. Летов сказал, что они - дерьмо.

Когда я родился, панков ловили и убивали. Поэтому панков не было. Поэтому я и не панк, а может, и не поэтому. Так или иначе, музыка панк проскочила в то время, мимо, чтобы вернуться в виде ГРАЖДАНСКОЙ ОБОРОНЫ. Та самая неблагодарная часть рок-публики, которая нуждалась на концертах не в музыке, а в встряске, получила в лице Егора прекрасный подарок. Егор - милый интеллигентный человек. И матерные слова со сцены звучат не ругательно, а очень грустно. И повторять их не хочется.

Появление на сцене Юрия Ильченко заставило вспомнить предыдущий вечер. То, что было двадцать лет назад - это то, что было двадцать лет назад и не больше. Мог ли тогда Ильченко назвать свою группу более замечательным образом, чем МИФЫ? Трудно предположить, что люди образца 1990 года купят пластинку "Бей, колокол".

Если первая волна русского рока прошла раньше меня, то вторая захлестнула потоком самых ярких эмоций. Прошедшее предстает в амнезировенной памяти красочными неподвижными кусочками. Первый всплеск, связанный с музыкой - АКВАРИУМ, "10 стрел" и кабинеты ГУВД. Второй - "Безъядерная зона" КИНО, возглавление колонны химико-технологического института на первомайской демонстрации и допросы в КГБ. Третий - "Ночь", "Это не любовь" и ночь, лето, любовь. Музыка была крепко связана с жизнью. Звучит музыка того времени и сразу видишь тех людей, те улицы. Почему-то все, что касается воспоминаний о первой половине восьмидесятых, ярко залито солнцем. Это то солнце, которое светило всего три года и больше никогда не взойдет.

Сейчас журналисты да и вообще все, кто имел к этому отношение, на разные лады хвалят вторую волну русского рока. На самом же деле они хвалят свою молодость. И это не был социальный заряд той музыки, которую они изучают. Это ваша жизнь была такая. Мы жили, питаемые неосознаваемыми силами и слушали то, что было модно. И те, кто живет сейчас, делают то же самое.

Я никогда не ставил себе цель изучать русскую рок-музыку. Это все равно, что изучать окружающих людей. Некоторые из них исчезают, некоторые становятся звездами, и тогда на них удается посмотреть только издали. Андрей Бурлака считает, что это ужасно неприятная черта у русских музыкантов - чувствовать себя звездами, не умея толком ни играть, ни писать музыку. Но если есть рок-н-ролл, то кто-то должен быть звездой рок-н-ролла.

Лишь Владимир Шахрин посчитал, очевидно, скучным для себя становиться звездой, имея для этого все данные. Я до сих пор продолжаю относиться к нему не как к музыканту, а скорее, как к человеку, с которым года три назад связывало участие в какой-нибудь афере. А может, действительно что-то связывало, разве сейчас вспомнишь?

Зимой 1987 г. я был в Зеленограде, а на флэт меня помогла вписать Инна Желанная. За день до этого мне ставили ее блюзовый альбом с прекрасными песнями. Долгое время об Инке ничего не было слышно, пока она не появилась в передаче "50 на 50" с вариацией, использующей русские традиционные напевы. Две вещи, которые она исполнила в "Октябрьском", были из той же серии.

Концерт 20 февраля, был акустическим и выяснилось, что почти никто не умеет играть на гитаре, особенно Слава Задерий. Странно. На пьянках этого заметно не было. А Башлачев был прекрасный акустический гитарист. Все пишут о том, какие гениальные у него стихи, а осенью 1987 года, когда я увидел его на сцене в первый раз, меня поразила именно его гитара. Прежде чем начать новую песню, он не сколько минут вгрызался в гитару, чтобы слиться с ней. Боль его гитары доходила до слушателя сразу. Боль стихов - постепенно. Когда я осознал красоту его поэзии, Башлачева уже не было.