Чтение онлайн

– Ну, про всех не расскажешь. Ильченко - он загадочный для меня человек. Я очень хорошо к нему отношусь, но в нем совмещаются вещи, несовместимые вроде. Он хиппи до мозга костей, и вдруг в нем коммерческая жилка просыпается. Он что-то начинает мастерить - у него выходит. Я его привез в Москву, он у меня полгода дома жил, и я от этого в конце утомился, потому что эта его бесшабашная хипповость… я серьезнее, что ли. Вместе мы ни одной песни не написали, были его, были мои, мы их вместе играли, получался хороший звук. Он моментально пишет. Я ему говорю: Юра, вот тут надо подправить - две строчки корявые. А он отвечает - ну и черт с ними, они не главные. Мне же надо было довести всё до конца.

Кавагоэ - прекрасный человек, но работать с ним трудно. Он японец и голова у него наполовину японская. Логика вся наоборот и это для него естественное состояние. В музыке это помогало, потому что он находил для простых вещей совершенно неожиданное решение. Но где-то нужно и "дважды два" сказать. И тут я наталкивался на стену.

Маргулис, когда к нам пришел, ему было лет 19. Я его спрашиваю: Женя, ты умеешь на бас-гитаре играть? Он говорит - нет. Я: - Ну, это просто, я тебе сейчас покажу. Он попробовал и говорит: может, я лучше на гитаре буду играть? Я говорю, Женя, понимаешь, на гитаре играю я. То есть, разговор на уровне детского сада. Но через два месяца играл вполне прилично. Он никогда не влезал в идеологические музыкальные споры, не любил, когда ругались, а вот Кавагоэ не мог без этого жить.

Ну а потом нас как-то раз попросили, сыграть на одном концерте бесплатно. Кавагоэ никак не мог понять, почему это мы должны ехать и играть для каких-то художников за так. Я его уговорил, он с неохотой поехал, с неохотой все это было сыграно, но не мог понять, что я просто хорошим людям хочу сделать хорошо. После этого концерта я сказал, что всё, я с Сережей больше не играю. Маргулис маялся несколько дней, потом пришел и сказал, что остается с Сережей, потому что ему тяжелее, чем мне. Я думаю, что они оба несколько от меня устали, потому что я привык доводить дело до конца.

Я остался один, встретил Кутикова, мы когда-то вместе играли. Было такое впечатление, что он давно к этому готов: какая ерунда, сейчас все сделаем. Барабанщик есть - Ефремов, есть еще один мальчик, на пианино играет - Подгородецкий. Мы собрались и пошла другая музыка. Я от этого завелся - от новых людей идет свежий дух такой.

Сейчас у нас с Александром основное противоречие - рабочее.

Он слушает что-то новое, например, появился Габриэль новый - он сразу хочет это сделать. Не потому, что хочет быть на это похожим, а хочет попробовать, использовать. А я слышу что-то новое - мне хочется от этого уйти в сторону. В результате долгих базаров у нас получается что-то среднее. Не знаю, хорошо это или плохо, но мы на этом стоим.

Сергей Рыженко - он просто не вписался в команду. Музыкально - всё отлично, а по-человечески…

– УТВЕРЖДАЮТ, ЧТО НЕКОТОРЫЕ ТВОИ ПЕСНИ ПОСВЯЩЕНЫ МУЗЫКАНТАМ. РАВНО КАК ЕСТЬ И МНОГО ПОСВЯЩЕНИЙ ТЕБЕ.

– В народе ходит масса легенд, что "Кого ты хотел удивить" - это про Ильченко, а "Посвящение музыканту" - про Маргулиса. Это глупости. Если мне надо что-то человеку сказать, я скажу ему это с глазу на глаз. А у МИФОВ "Про Макара" - она просто злобная, не смешная, Шевчуковскую не слышал. А Борькин "Контрданс" - она была написана, потом год пелась, потом в ней были слова изменены.

– А КАК НАЧАЛАСЬ ТУСОВКА С "МИФАМИ"?

– В 76-м году в Таллинне мы познакомились с АКВАРИУМОМ. Очень мы друг другу понравились, и как люди и как музыканты. Через две недели Борька пригласил нас на сейшен, где играли МИФЫ. МИФЫ сыграли лихо, весело, с дудками, тексты смешные, гитарист сумасшедший. Потом МИФЫ приезжали в Москву, поразили всех своей отвязанностью - с волосами длинными, в драных джинсах, с шестиугольными звездами, - в Москве так ходить боялись. А после их выступления тогда, в Ленинграде, Маргулис сказал: всё, я не пойду на сцену. Но уже объявляют: гости из Москвы - МАШИНА ВРЕМЕНИ. И неожиданно, с первой песни нас так приняли, как в Москве вообще не принимали.

Потом мы пешком шли на вокзал, был какой-то праздник у всех внутри. Была у нас маленькая хрустальная рюмочка, она периодически ставилась на асфальт, все садились выпивали и шли дальше. И после этого мы стали ездить в Ленинград буквально раз в две недели.

– А КАКИЕ У ТЕБЯ КОРНИ?

– Блюзовые. Про БИТЛЗ я и не говорю, ранний МАНКИЗ, РОЛЛИНГ СТОУНЗ, ПИНК ФЛОЙД, когда-то - Сантана. Элтон Джон, Дилан - обязательно. ЦЕППЕЛИН. Давно слушаю Окуджаву, Визбора. Наверное, и МАШИНА началась, когда БИТЛЗ наложились на те ощущения…

А потом все отправились на концерт, и ленинградская публика очень тепло принимала МАШИНУ. Как в старые добрые времена.

А еще потом, в мае 89-го, был концерт 20-летия МАШИНЫ ВРЕМЕНИ в Лужниках, где играли ЗООПАРК, СЕКРЕТ, Маргулис с новой группой, бывшее ВОСКРЕСЕНЬЕ, а ныне - CВ, Рыженко с ритм-секцией ЗООПАРКА и еще много кто. А второе отделение играла сама МАШИНА, и концерт этот вполне можно было назвать "отчетным докладом". Маргулис с Кутиковым менялись басами - в соответствии с хронологией тех вещей, когда они были написаны, на "Солдате" Зайцев уступил место Подгородецкому… Кончилось всё, как и полагается, джемом. Очень добрый получился концерт.

А уже потом, после концерта, был банкет. Я там был, и ел и пил, и с Градским говорил. Последний производит сильное впечатление на неподготовленного человека (см.финско-советскую "Румбу")… Так что - что? Успехов дальнейших, да и всё.

АДРЕСА ПЕРЕДОВОГО ОПЫТА

Свердловск показывает пример в проведении рок-фестивалей!

Гленн Казаков

Известный музыкальный критик Илья Смирнов при иллюстрации своих размышлений все аналогии проводит с колбасой и вином. Если его сложные теоретические выкладки интересно читать именно поэтому, то я последую его примеру и обрисую музыкальную ситуацию в Свердловске методом пищевых ассоциаций. Столы в банкетном зале гостиницы "Свердловск" были уставлены черной икрой, а у лидера ЕВЫ Любы Трифоновой не нашлось на завтрак, представьте, ничего, кроме гречневой крупы.

Серая мгла города, вершину каждого здания которого украшают перечисления прав советских граждан, была прервана тремя днями рок-н-ролла во Дворце молодежи, где 13-15 октября рок-клуб использовал свое право провести IУ фестиваль. Пять концертов в полутора тысячном зале, однако, не удовлетворили спрос на музыку в этом городе. Дело, как говорит администратор Александр Калужский, в общем уровне культуры свердловчан, а уж в это, добавлю, в свою очередь внесла вклад и умелая организация работы по созданию музыкального рынка. Какими хитростям свердловскому рок-клубу удалось сформировать устойчивый спрос на свои коллективы при общем падении интереса к рок-музыке в стране? Судя по IУ фестивалю, - это всего лишь добросовестное отношение руководства клуба к своим обязанностям. Плюс уважение к музыкантам, о чем говорил длившийся до пяти утра банкет для участников фестиваля.

На свердловский рок-фестиваль не приглашаются звезды из других городов. И это не гордая поза, хотя гордиться есть чем, а умелый тактический прием, повышающий авторитет местных групп. То, чему мы завидуем в Свердловске, можно элементарно сделать в любом другом городе, если работать честно и с умом.

При этом, я бы не сказал, что в Свердловске черт знает какие хорошие группы. Большинство - посредственные, правда, добросовестные, серьезные, и лишь одна Настя Полева имеет состав мирового уровня. Но звездой ее назвать язык не поворачивается, поскольку в клубе она ничем не отличается от остальных. По качеству исполнения к группе Полевой приближаются ОТРАЖЕНИЕ, КАБИНЕТ, Александр Пантыкин, Алексей Могилевский. Но этим группам не достает мелодичности, чтобы их композиции западали в душу, и осмысленности музыки.