Чтение онлайн

Юный Владислав послушно кивнул и отошёл. Болеслав, успевший побывать в нескольких битвах, едва не приплясывал на месте от нетерпения.

–  Чего веселишься?
– осадил его Мечислав.
– Против брата двухродного идёшь.

–  Вот как?
– сверкнул глазами из-под забрала Болеслав.

–  Да. И мне то не в радость. Но уж коли привела судьба, следует всыпать ему так, чтобы зарёкся в другой раз встревать в чужие дела.

Старческое да женское сердце - вещун. Не рад был князь Мешко Старый предстоящему бою. Но полки свои выстроил. Сам пошёл с головным, более опытному Болеславу дал правую руку, неопытного Владислава оставил в засаде. Тот было воспротивился, но князь не стал спорить.

–  Стой, где я приказал, - отрезал он и забыл про сына.

Мозгава - река мелкая, вьётся среди полей и невысоких холмов, петляет. Пройдя совсем немного вдоль её берега, передовые полки русских и ляхов увидели друг друга.

Князь Мешко не хотел войны. По праву старшинства стол в Кракове его. Польские можновладцы разделились - одни стоят за сильного опытного князя, другим же по душе слабая женщина при малолетнем правителе, коей можно вертеть, как угодно. Мечислав рассчитывал оставить сыновцам богатые земли и править Польшей до тех пор, пока по лествичному праву не придёт пора передавать власть преемнику.

Князь был уже стар. В Познани подрастает у него внук Владислав, сам Мешко вырастил четырёх сыновей, двоих уже схоронил и боялся, что вскоре настанет и его черёд. Так неужто уйдёт он в небытие, не совершив предназначенного?

Горяча крупного солового коня, князь Мечислав занял место в сердце строя, под княжеским прапором. Его полки были давно готовы к бою. Русские, наехав на них, недолго пребывали в смятении. Несмотря на то, что было их меньше, они живо перестроились и ринулись в бой.

Взлетели в небо стрелы, пали на вражьи ряды. Упали с коней первые убитые, забились подраненные лошади. Стрелки вскинули луки для второго залпа, но не все успели выпустить по стреле - уже мчались навстречу друг другу ляшская и русская конницы.

Воевода Николай осторожно придерживал своих людей - ему не по душе был стремительный наскок русских. Пакослав вёл полк по левую руку, не давая противнику уйти в поля прочь от Мозгавы. На долю русских дружинников осталась самая середина, где был Мешко.

И Мешко, и Роман - оба были в первых рядах. Встав на стременах, наклонясь вперёд, к бьющей в лицо конской гриве, мчался Роман на ляхов и столкнулся с ними одним из первых.

Страшен был этот удар. Две волны сошлись и перемешались, останавливаясь на полном скаку. Увлечённые своим князем, русские бились яростно. Десяток самых верных рвался за князем - тот, увлёкшись, уже далеко продвинулся в сердце ляшского войска. Его алое корзно плескалось, как птичье крыло, под низко надвинутым шеломом огнём горели глаза, нос хищно нависал над ощерившимся в крике ртом. Забыв про щит, который должен был держать меченоша, он рубил направо и налево.

Ударив сбоку, воины Пакослава вынудили чуть отступить Болеслава, а со стороны реки, где был полк Николая, наоборот, вой Мешка сумели продвинуться вперёд, и таким образом получилось, что полки оказались прижаты к реке. Понимая, что ещё немного - и их спихнут на низкий топкий берег, где в кустах ждёт поражение, ляхи надавили, упёрлись и отбросили русских.

Русская дружина была малочисленной - здесь были только пасынки самого Романа и челядь двух-трёх его бояр. Ляхи Николая не спешили лезть в битву, воины Пакослава бились с Болеславом, и весь удар атакующей конницы Мечислава пришёлся на русский строй.

Исход битвы решил юный Владислав, сын Мешка. Оставленный отцом в засаде, он напряжённо следил за боем, и когда русским удалось прижать середину полка к реке, не выдержал и налетел, ударяя сбоку.

Как поединщик, который внезапно получил неожиданный удар, русская дружина пошатнулась, отступая, и налетела на полк Пакослава. Тот понемногу теснил Болеслава, отрезая его от Мешка, но тоже смялся и ослабил натиск. Смешавшись, русские завертелись на месте, отражая сыплющиеся со всех сторон удары.

Романово алое корзно по-прежнему мелькало в гуще битвы. Княжеский стяг колыхался чуть позади, указывая направление атаки. Неотступно следуя за князем, знаменоша по его знакам управлял боем, но когда русских смяли спереди и сбоку и зажали между ляхами и рекой, стяг бестолково закружился на месте, а потом вовсе качнулся и едва не рухнул наземь под копыта коней.

Заслав еле успел подхватить падающего парня. Знаменоша был ранен и из последних сил цеплялся за гриву коня, чтобы не упасть. Меч он выронил, забыл и про стяги желал только одного - положившись на коня, вырваться из гущи боя, чтобы не затоптали насмерть.

Оказавшись занят - в одной руке стяг, на другой повис, обмякая, знаменоша, - Заслав быстро оглянулся, ища Романа. Алое корзно мелькало совсем близко, как крыло подбитой птицы, и взмахивало в такт ударам княжеского меча.

–  Князь! Князь!
– закричал Заслав.

В упоении боя, оглушённый стуком мечей, топотом копыт, криками и лязгом, Роман не слышал ничего, но тут вдруг что-то словно кольнуло его. Занося руку для нового удара, он обернулся через плечо. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы оценить опасность и принять решение.

–  Ко мне! Все ко мне!
– закричал он, вставая на стременах.

Рывком перебросив знаменошу поперёк седла, Заслав сунул стяг какому-то вою и кинулся на зов. Стяг взвился над ратниками, закачался и вдруг накренился снова, едва не падая.

Воин, волею судьбы оказавшийся на месте знаменоши, думал более о битве. Стяг мешал ему, и первым побуждением дружинника было отбросить его, когда с двух сторон на него насели ляхи.

–  Держи! Держи!
– заорал рядом бас воеводы Вячеслава. Тот сидел на могучем вороном коне, несокрушимый, как скала. Его дородность, обычно мешавшая в жизни, на сей раз была на пользу - в огромном теле было столько сил, что ляхи пушинками разлетались в стороны от ударов воеводского шестопёра. В червлёный щит бухали удары, но крепкая рука боярина даже не подрагивала от напряжения. Конём раздвигая ляхов, он прорвался к стягу и кивнул своим отрокам, чтобы те окружили его.

Впрочем, это была последняя удача русской дружины в том бою. Ляхи оказались со всех сторон. Полк Николая куда-то делся. Пакослав дрался в поле, куда его увлёк Болеслав, а на русскую дружину с двух сторон наседали Мешко и Владислав. Старый князь уже заметил очертя голову ринувшегося в битву сына и от злости не находил себе места.

Отвлёкшись на стяг, Вячеслав упустил из вида Романа, а когда опять окинул взором битву, то не увидел алого корзна. На миг ему стало страшно. Для князя смерть в бою - обычное дело, но умереть на чужой земле, за чужую долю, когда дома нестроение…