Чтение онлайн

–  Князь!
– закричал Вячеслав на всё поле.
– Кня-аже!

Шестопёр взлетел, завертелся и пошёл крушить щиты, сбивать удары мечей и сулиц, оглушать и дробить кости. Несокрушимый боярин был страшен в гневе. Ляхи отпрянули от него, и где-то в просвете меж чужими спинами и щитами Вячеслав увидел знакомое алое пятно.

–  Княже!

Роман ещё держался в седле, но больше потому, что какой-то дружинник успел вовремя подставить ему плечо и закрыл своим щитом. Боль туманила рассудок. Первый удар в ногу Роман не заметил, опомнился лишь, когда от вытекшей крови намокло седло и стало скользить. Мимоходом взглянув на распоротую чьей-то сулицей ногу, он пропустил тяжёлый удар в плечо.

Левая сторона тела не чувствовалась. Он даже не мог сказать, уцелела ли рука. Если бы не оказавшийся рядом дружинник, в следующий миг князь упал бы с коня.

Увлекая за собой отроков со стягом, Вячеслав прорвался сквозь ляхов к раненому князю. Запрокинутое лицо Романа виднелось из-под шлема - борода задрана, в ней висят капельки крови от прокушенной губы. Белеет горбатый нос. Укрывая Романа щитом, дружинник отчаянно отмахивался от ляхов, которые лезли со всех сторон, понимая, кого судьба даёт им в плен. Появление Вячеслава спасло князя.

–  Уходим!
– закричал он, маша своим отрокам.
– В реку! В реку! Заросший тальником и ивами низкий топкий берег был совсем рядом.

Ломая кусты и чавкая копытами по грязи, кони входили в прохладную воду. Стяг и Романа окружало полсотни человек. Остальные под водительством Вячеслава задержались на берегу, не давая ляхам пуститься в погоню.

Те, впрочем, их и не преследовали - когда русские отступили, в бой пошёл полк воеводы Николая, связав

Мешку руки. Болеслав тоже не мог прийти на помощь - его полк, изрядно потрепав Пакослава, оказался рассеян и отходил через поле, теряя стяги. Изрядно потоптав друг друга, обе стороны откатились восвояси - полки Мечислава отошли к лесу, а воеводы Пакослав и Николай переправились вслед за русскими через Мозгаву в сторону городца Енджеёвы.

В ночь пошёл дождь. Проливной, осенний, холодный. Ливень хлестал такой, что о преследовании нечего было и думать. Раскисли не только дороги, но и поле, на краю которого стояли полки князя Мечислава Старого.

Костры еле дымились. Промокшие до нитки, усталые вой грудились под подводами и наскоро сооружёнными шатрами. Иногда то один, то другой с тоской озирался на поле, в низине за которым за пеленой дождя и ночным мраком не было видно Мозгавы.

Еле мерцал огонёк в палатке Мешка. Старый князь стоял столбом, остановившимся взором глядя на факел. В красноватых бликах огня лицо его казалось мертвенно-белым, а седые намокшие пряди отсвечивали розовым. Взгляд потух. Хотя после боя миновало часа два, он так и не снял доспехов и потерянно тискал в сухих жилистых ладонях боевые рукавицы.

Сын Владислав, тоже без шлема, со всклокоченными волосами, сидел на скамеечке рядом, опершись локтями в колени и повесив голову. Несколько воевод-можновладцев нерешительно топтались у порога. Наконец, один из них кашлянул:

–  Прошу,

–  Выйдите, - глухим голосом приказал им князь. Это было первое слово, сказанное им После окончания битвы. Владислав чуть дёрнулся, приподнимаясь, и можновладцев как ветром сдуло. Отец и сын остались одни.

–  Как же это?
– вскинул голову Владислав. По его впалым щекам бежали мокрые дорожки.
– Как же это, отец?

Мечислав зажмурился и медленно покачал головой. Только что ему принесли весть, что в битве при Мозгаве пал его сын Болеслав. Сотня воев рыскала в сгущающихся сумерках под дождём по мокрому берегу среди наваленных в беспорядке трупов, но тела княжича пока не нашли.

На полпути до Кракова Роман потерял сознание и не помнил, как его привезли в город, как дружинники с бережением подняли его на носилки из копий и щитов и, осторожно ступая, внесли в отведённые ему покои. Несмотря на ранний час - только-только отворили городские ворота, - дворец князей Казимиричей был поднят на ноги. Придворный лекарь осмотрел раны, промыл их, наложил тугие повязки.

Тихо было у покоев раненого. Дружинникам не сиделось в гридне, и они толклись поблизости, опасаясь даже вздохнуть погромче. Бояре и воеводы сидели на лавках у порога, перешёптывались, косясь по сторонам. Князь спал.

В своих покоях молилась Елена Ростиславовна.

Давно уже она перешла в католичество, пела псалмы и читала молитвы на латыни, а тут вдруг вспомнила родину и, встав на колени перед распятием, крестилась и шептала знакомые с детства слова:

–  Отче Наш, иже еси на Небеси! Да святится Имя Твоё, да приидет Царствие Твоё, да будет Воля Твоя… Господи, спаси и помилуй! Господи, спаси и помилуй! Ты же видишь, Господи, нет у меня сил. Не ради себя - ради детей прошу - оборони! Защити от Мешка! Дай нам сил выстоять! Господи! Помоги! Помилуй мя, Господи!
– потом осекалась, переходила на латынь, но снова всплывали в памяти знакомые слова.

Страшно было Елене. Князь Мечислав одержал победу. Роман, её защитник, лежит раненый. Самой ей сейм не даст воевать, да и не хочет она, женщина, управляться с полками. А кроме князя воевать некому. Что ей делать? К кому прислониться?

–  Езус Мария, Доминис Сантус, - шептала она снова, но отчаянный шёпот не приносил облегчения. Елене казалось, что она бьётся головой в глухую стену.

За спиной зашуршали одежды. Наскоро осенив себя крестным знамением, княгиня обернулась. На пороге молельни стоял краковский епископ Пелко. Свесив руки и перебирая пальцами чётки, он смотрел через голову Елены на распятие.

–  Святой отец, - княгиня на коленях развернулась к нему.
– Что мне делать, святой отец?

–  Молись, дочь моя, - поджал губы епископ.
– Молись, и Господь защитит тебя!

–  Что мне делать? Мешко празднует победу. Роман, защитник и надежда моих сыновей, умирает… Я одна, - она заломила руки.

–  Господь не оставит тебя, княгиня. Князь Роман ещё не умер. Лекарь говорит, что он будет жить. Я послал к нему своего лучшего лекаря.

–  Да?
– Надежда вспыхнула в душе Елены, она проворно поднялась на ноги.
– Тогда он должен защищать Краков от Мешка. Тот вот-вот подойдёт к городу… Уговорите его, святой отец, помочь мне!

–  Как только князь придёт в себя, я поговорю с ним, - кивнул епископ.

Елена горячо перекрестилась. Её доверенная служанка с утра торчала в Романовых покоях, ожидая, когда тот очнётся. Княгиня верила, что князь справится с раной.

Словно и впрямь Господь услышал её молитвы. Боковая дверь скрипнула, и вошла служанка.

–  Госпожа моя, - поклонилась она, - князь только что пришёл в себя.

Отпустив её, Елена опустилась на колени перед епископом:

–  Прошу вас о помощи, святой отец! Убедите Романа остаться.