Чтение онлайн

–  Улетел наш ясен сокол, осиротели мы, - вздохнула Анна.

–  Ништо, - Опраска погладила боярышню по руке.
– Как улетел, так и прилетит. По доброй воле кто ж от такой красоты откажется-то? А ты, прежде чем печалиться, развейся! Хоть по улице пройдись! Вона как побелела вся! Ино захвораешь!

Анна взглянула в окошко. Яркое, совсем летнее солнце заливало улицу. Шелестела листвой старая берёза. Сквозь её зелёно-жёлтые ветви мелькало синее небо. Щебетали птицы.

–  И то, - задумчиво молвила Анна.
– Нешто к реке сходить, на исады? [51]

–  А и сходим, матушка, - с готовностью вскочила Опраска.
– Я кликну кого ни на есть, чтоб проводили, - и сходим. А мы тебя ещё и нарядим, чтоб всех красивее ты была!

Уверенная, что это поможет ей развеяться, Анна загорелась, с готовностью помогла Опраске подобрать наряд новую рубаху, поверх неё весёлый синий летник, передник с вышивкой, душегрейку, в косу алую ленту, расшитый венчик, в уши вдела серьги. Опраска вертелась рядом, подавала советы.

Вместе вышли они за ворота. Следом за ними шёл Андрей - Опраска знала, как тяготится её названый брат холопьей долей, и старалась, чтобы парень попался боярышне на глаза. Сама-то она уже метила в ключницы и хотела видеть Андрея тиуном или дворским.

Когда они пошли по улице, направляясь в сторону реки, с земли от забора на другой стороне не спеша поднялся человек. Внимательно поглядел им вслед и, отряхая со штанов дорожную пыль, свернул в проулок. Почти сразу оттуда вынырнули четверо мужиков и не спеша направились в ту же сторону.

Княгиня Предслава не бросала слов на ветер. С тех пор как уехал Роман, денно и нощно стерегли её люди указанный Нечаем терем. Один раз видели, как выходила из него новая хозяйка, донесли княгине о молодой девушке с серыми глазами и русой косой. Всё уже было готово, да сидела Анна дома, лишний раз носа на улицу не казала. Сегодня в первый раз за две с малым седьмицы улыбнулось счастье Предславиным людям, и они не хотели его упускать.

Глядя по сторонам и щёлкая орешки, Анна с Опраской добрались до исадов. Торговым городом был Владимир-Волынский. Приходили сюда купцы из Новгорода Великого, из Владимира-Залесского, Киева и Чернигова. Посещали владимирский торг заморские гости - то литва придёт, то пруссы, то немцы, то ляхи. Иногда ли свей. Галичане бывали редко - соперниками были Владимир и Галич. Вот и сейчас на волнах покачивалось несколько лодий. Три были явно купеческие, а ещё одна узкая, длинная - ни дать не взять ватажники [52] пристали. Уж больно пристально поглядывала в ту сторону охрана купеческих лодий.

Увидев девушек, сторожа приосанились.

–  Девицы-красавицы, любушки-голубушки, куда путь держите?

–  Куда путь держим - про то сами знаем, - отвечала Опраска. Анна помалкивала. Вступать в беседу ей не хотелось.

–  А может, к нам заглянете?

–  Что, товар ваш глядеть?

–  Почему? Авось и кое-что получше товара сыщется!

–  Уж не ты ли?

–  А может, и я!
– Плечистый парень шагнул вперёд. Был он в самом деле могутен и крепок, как дуб.

–  Пойдём отсюда, - одёрнула Опраску Анна и решительно направилась прочь. Ей почему-то казалось, что эти языкастые парни могут навлечь на неё беду.

Девушки двинулись прочь, к небольшой рощице, что стояла на холме. Оттуда был хорошо виден и берег с исадами, и лодьи, и гостевая изба, где отдыхала сторожа, и вся слобода, и дорога к городу.

Мужики, шедшие за ними через весь город, отстали. Когда поняли, куда идут девушки, один забежал вперёд, а другие свернули в сторону. Они видели, как девушки задержались возле купеческих лодий и как потом пошли прочь.

Было ещё не темно, но солнце уже клонилось к закату. Народ оставался только возле лодий и на окраинах слободы. Анна остановилась у берёзы на опушке рощи, обхватила ствол руками, огляделась вокруг.

–  Хорошо-то как, - тихо воскликнула она. Четверо мужиков неспешно подходили к роще. От исад к ним спешили ещё двое.

Андрей первым заметил их, нахмурился, коснулся рукой черена меча, не думая, что придётся драться всерьёз.

–  Вы кто такие? Что надо?
– крикнул он. И покачнулся, хватаясь руками за живот.

Опраска завизжала. Анна мгновенно обернулась. Андрей оседал наземь, зажимая обеими руками рану в боку. Между пальцев его сочилась кровь. Анна схватила за руку верещащую Опраску, но та вырвалась, упала перед Андреем на колени:

–  Братик! Братик!

–  Держи её!

Крик сорвал Анну с места. Не помня себя, она бросилась бежать - с холма, к исадам, к людям, - и налетела на двух мужиков.

–  Стой!

Они метнулись наперерез, растопыривая руки. Анна метнулась туда, сюда, увернулась от одного, оттолкнула другого - и вскрикнула, когда чужая рука сцапала за косу.

Отпустив валящегося набок Андрея, Опраска завизжала ещё громче, увидев, что Анну схватили.

–  Андрейка! Андрейка! Да что же это?.. Ой! Четверо мужиков уже вязали отчаянно бьющуюся на земле девушку, запихивали её в мешок. И двое других скорой рысью бежали вверх по склону, спеша покончить со случайными свидетелями.

Андрей собрал силы и встал. Бок болел немилосердно, но он о том не думал. Последним движением извлёк из ножен меч и толкнул Опраску прочь:

–  Бежи! К исадам бежи!

И бросился навстречу мужикам. В ушах остался удаляющийся визг Опраски.

Хоть и не любил воевать, но тут, соединившись с полками Давида Ростиславича, разошёлся Всеволод Юрьевич не на шутку. Выйдя из Владимира, он пожёг северные владения Ольговичей, населённые вятичами. Встревоженный Ярослав черниговский собрал свою родню, оставил в столице сыновей брата Святослава, Глеба и Олега, и двинулся навстречу. Заняв дороги и мосты и приготовившись к бою, отправил вперёд послов - сказать, дескать, отчину нашу ты повоевал, хлеб наш взял, а ныне, коли охота мириться, так они, Ольговичи, любви не бегают.

Обрадовался Всеволод, когда приведённые в его шатёр бояре с поклоном поднесли ему грамоту с княжеской печатью и от имени Ярослава черниговского целовали крест, что желает их князь мириться со Всеволодом.

–  Стало быть, мира желает брат мой князь Ярослав?
– прищурившись, переспросил он.

–  Токмо мира, княже, - степенно отвечал Всеволоду боярин Евсей.
– На том крест целовал и обещался ходить по твоей воле, о том же и в грамоте прописано.

Всеволод пробежал глазами пергамент. Да, всё было так, но он хотел убедиться ещё раз.

–  Что ж, - кивнув своим мыслям, молвил он, - ступайте покуда.

Послы вышли. Всеволод обернулся на сидевшего тут же Давида Ростиславича:

–  А ты что скажешь, князь-брат?

Сухопарый, мягкогубый Давид погладил рукой седую бороду, недовольно поджал губы:

–  Не люба мне сия весть. Чёрного кобеля не отмоешь добела.

–  Аль не в радость тебе, что Ольговичи мир запросили?
– напрягся Всеволод.
– Аль война да разор тебе любы?

–  А ты мириться хочешь, брат?