Чтение онлайн

После смерти отца навалились новые напасти - вместо золотого галичского стола ему отдали боярский Перемышль. Вокняжившись, он скоро был скинут Романом волынским и, понадеявшись на помощь угорского князя, стал его пленником.

Чудом вернувшись в Галич, он дал себе зарок жить по-новому, слушаясь чужих советов и не высовываясь. Но привычка к вину осталась. Чем дальше, тем больше страшила Владимира смерть. Он то боялся за сыновей - ведь, рождённые Алёной, они были наполовину поповичами и не имели права наследовать власть, - то страшился Божьей кары на том свете.

Бояре выступали в поход с единственной целью - жечь и грабить. Точно такой же наказ давал Роман своему воеводе Заславу, отправляя его в Полонный. Посему Мстислав не препятствовал боярским дружинам отправляться в зажитье. И вот по берегам Стыри запылали деревни. Боярские отроки врывались в селения, волочили в полон людей, гнали стада скота и табуны коней. В обозе на пустых возах, взятых в расчёте на богатую добычу, стали появляться узлы с рухлядью, сундуки с добром и мешки с житом.

В десяти вёрстах от Перемиля наехали на боярскую усадьбу. Стояла она на холме возле большой, дворов на двадцать, деревни. Чуть в стороне смотрелся в воды Стыри деревянный храм.

Дружина боярина Зеремея во главе с его сыном, молодым Глебом Зеремеевичем, устремилась туда. Пока одни рассыпались по деревне, разбивая ворота дворов и кидаясь ловить смердов, сам Глеб подступил к усадьбе.

Услышав о чужом войске, которое двигалось в сторону Перемиля; бояре покинули дом, захватив с собой большую часть добра. Грабителям достались лишь несколько холопов, зарытое на чёрный день жито и кое-какая утварь. Досадуя на столь малую добычу - вон у Юрия Владиславича, сына Кормиличича, уже четыре воза добра собраны, не считая табунов и скота, а у него только два!
– Глеб с досады велел порубить холопов и поджечь усадьбу.

Согнанные зеремеевской дружиной с деревенек мужики споро и по-мужичьи обстоятельно увязывали в деревне добро. Мужиков и баб с ребятишками гнали за околицу. Испуганно мычала скотина, ржали и бились на привязи кони. Глеб Зеремеевич рысью проехался по деревне. Угоняемые смерды смотрели на него пришибленно. Бабы голосили, хватались за свою рухлядь, но грабители били их по рукам. Самых отчаянных мужиков, которые кидались на защиту своего добра, пришлось повязать, а некоторых и порубить на пороге их дворов.

Проехав деревню, Глеб заметил церковку. Глаза его загорелись.

–  За мной!
– воскликнул он, пришпоривая коня. Деревенский поп жил в избушке при церкви. Увидев из оконца мчащихся к храму всадников, он выбежал навстречу, поднимая над головой крест.

–  Остановитесь, нечестивцы! Сие Божий храм!

Глеб на скаку выхватил угорскую калёную саблю, лихо, как на игрищах, размахнулся - поп покатился по земле с окровавленной головой. Истошно заголосив, к нему бросилась попадья.

–  Будь ты проклят, ирод!
– закричала она, грозя кулаком боярину.
– Будь проклят род твой! И родители твои, и деды, и прадеды! И дети и внуки до седьмого колена!..

–  Уймите!
– отмахнулся Глеб.

Двое челядинцев наехали на попадью, ударили по разу мечами.

Сам Глеб был уже на паперти, где дружинники сбивали с дверей церкви замок. Топорами вышибли засовы, ворвались внутрь, торопливо сдирая со стен иконы и вынимая их из окладов, хватали потиры, подсвечники, кадила, другую утварь. Бывший владелец усадьбы был богат - нашлось два золотых оклада с жемчугами и несколько серебряных сосудов. Хватали даже иконы, пихая в торока [50] .

–  Боярин! Здесь девка!

Глеб обернулся. На пороге двое челядинцев удерживали отчаянно вырывающуюся девушку лет шестнадцати.

Кричать она не могла - жёсткая ладонь зажимала ей рот. Одета она была чисто и богато.

–  Поповна, должно!
– со знанием дела сказали воины. Глеб быстро подошёл, взглянул в вытаращенные от ужаса и отвращения голубые глаза, накрутил на руку светлую косу.

–  Ко мне, в обоз!
– приказал он, проходя мимо.
– Да стеречь, чтоб не сбёгла!.. А тут всё - жечь!

Вскочил в седло и первым поскакал к обозу. Челядинцы один за другим потянулись следом. За их спинами от стен деревянной церковки уже поднимался дымок.

На другой день галицкие полки подступили к Перемилю и через несколько дней взяли город приступом, предав его разграблению. Четыре дня продолжался разбой. В сторону Галича потянулись обозы, груженные добром, вслед за ними толпой брели смерды и ремесленники, захваченные на улицах города. Галицкое войско рвалось дальше, в сердце богатых волынских земель. А на востоке чёрные клобуки и молодые князья Владимировичи, Рюриковы подручники, жгли Каменец.

На Руси разрасталась усобица. Всё новые и новые князья оказывались втянуты в войну. Войска киевского князя пустошили Волынь, галичане помогали им, а волыняне в ответ разоряли киевские и туровские земли. Смоленск сцепился с Черниговом, а с севера к ним двигался Всеволод Большое Гнездо.

Весть о войне заставила Романа заторопиться. Созвав думцев, он объявил им о начале похода и наказал к сроку выставить свои дружины. В оставшиеся несколько дней он спешил уладить свои дела.

Анна не ждала Романа в тот день. Слишком много накопилось домашних дел. На полях только закончили сев озими, бабы убирали огороды, начиналась молотьба, а там придут льняницы, за ними уборка капусты и прочие заботы. Надо было за всем доглядеть, обо всём подумать. Тётка Забава племяннице была не в помощь - последнее время она была недужна, и Анна управлялась со всем одна. Хорошо ещё, новый огнищанин и староста попались толковые, боярышню не обманывали. Хорошей советчицей была Опраска, поспевавшая всюду куда проворнее бывшей Остамировой ключницы. Анна доверяла девушке следить за домом. Ради Опраски приветила её названого брата, Андрея.

Бывший Остамиров дружинник служил на конюшне. Высоко он пробовал взлететь, да падать пришлось больно. Не отдал его князь Роман боярину Остамиру на расправу, отнял у боярина права на Андрея вместе vco всеми вотчинами и угодьями. Распалась боярская дружина -одни подались к другим князьям, другие остались на подворье. Андрей снова стал чистить коней.

Он знал, что к ним в усадьбу зачастил князь, - несколько раз подбегал придержать стремя, седлал и кормил его серого в яблоках коня. Но не ждал он, что в тот день десяток всадников ворвётся к ним на подворье.