Чтение онлайн

Посылаю и _м_о_й_ экземпляр (с рукописью на оборотах) «Куликова поля», твой оставил себе, выверен, — спасибо. Приложил, заменив, «дополнения». Твои замечания… По существу, (вне этого рассказа!), они справедливы, в теории, но _н_е_ для сего «рассказа». Моя цель была иная, — _е_с_т_ь_ иная. Это, ведь, в сущности, не столько «рассказ» — беллетристика, сколько — более или менее художественное «исповедывание» — _в_а_ж_н_о_г_о_ для русской души. Я, просто, почувствовал, что _х_о_ч_у_ быть свободней… открытей… Дело не только в «чуде»… — а и в исторической и нравственной обстановке, — эпоха! — при которой, в которой это чудо проявилось. Дело и в попытке изображения _н_а_д_р_ы_в_а_ страждущей _н_а_ц_и_о_н_а_л_ь_н_о_й, русской, — в данном случае — _и_н_т_е_л_л_и_г_е_н_т_с_к_о_й_ души, души оглушенной, опустошенной, не оплодотворенной верой вообще и — в свое, родное, в «духовную мощь нашу». Мне необходимо было это вскрыть и показать. Эпоха исключительная, и переживания — ох, как же исключительны! _Н_е_л_ь_з_я_ было бы мне ограничиться голым изображением «ч_у_д_а». На _к_а_к_у_ю_ почву упало оно?..! И я должен был заставить русскую душу — в данном случае — интеллигентов — раскрыться, _п_у_с_т_о_т_у_ и _ж_а_ж_д_у_ свою показать — жажду упования и наполнения… показать _с_м_у_т_у, поиски оплота, вечного, незыблемого, на силе национальной души построенного. Отсюда — глубокая заинтересованность «рассказчика», личная. Необходимо было _п_о_д_г_о_т_о_в_и_т_ь_ «орошение души _ч_у_д_о_м». Отсюда — _н_е_о_б_х_о_д_и_м_о_с_т_ь_ сцен — «Иова», беседы — о, сколь важной! — с профессором на лавочке, экскурс в «апокалипсис» и _и_с_т_о_р_и_ю. Ведь эта работа — исповедывание _н_а_ц_и_о_н_а_л_ь_н_о_й_ сущности, зазвучавшей и в опустошенных, казалось, душах. Я _д_о_л_ж_е_н_ был сделать это не «мельком» — слишком это важно! — раз представился _т_а_к_о_й_ случай! — хоть чуть, коснуться такого огромного, — нашей национальной трагедии, которая не может быть разрешена без вмешательства _с_в_ы_ш_е. И вот — _о_н_о: в лике выразителя нашей и духовной, и человеческой-просто, и исторически-государственной сущности — более яркого выразителя, носителя — _н_е_т! не вижу. Таким его признал народ, Сердцем — _ч_у_д_о_ преп. Сергия! Он несет в духе своем — _в_с_е_ наше, как в искусстве _с_л_о_в_а_ — Пушкин и прочие большие. Только ли _с_в_я_т_ы_м_ был — этот сын _Н_е_б_а? Нет, не только: он был и русский человек, пастырь, участник родной истории, человек масштаба государственного, защитник и предстатель за Русь Православную — в земной жизни. Учитель нравственного русского порядка, русской Правды. Антипод — потомков — русских неверов-интеллигентов. И вот, от него — свет. Его — народ — _ч_у_е_т, несет в душе. _З_д_е_с_ь — его воспринимают, с каким усилием и потом восторгом — русские бывшие никакие, безнациональные… — _с_у_д_ приходящего в себя следователя над самим собой! Мне кажется, что этот суд, «многоглаголание»-то, по-твоему, _з_д_е_с_ь_ необ-ходи-мы — иначе — обмелел и не дал бы важнейшего — рассказ. Как преподобный не только — Святой, небожитель, но был при жизни — _р_у_с_с_к_и_м, духовным учителем и водителем Князя775, его крепителем, так и мой рассказ, — не только художественный — в основе-то! — но и _в_е_д_у_щ_и_й_ рассказ, оздоровляющий, _н_а_п_о_м_и_н_а_ю_щ_и_й… вскрывающий главнейшую сущность нашу! И потому мне тесно было в узких — сухих тогда! — чисто «художественных рамках». Так я почувствовал. И сильней чувствовал, с годами, _с_л_ы_ш_а_ голос — ответственности. Пусть рассказ затронет не только чувства многих — сколь мало знающих русских читателей! — особенно — _о_т_т_у_д_а! — но и мысли: пусть покажет, _ч_е_м_ жив русский человек. А услышанное мною о «чуде» — просто краткий отчет _о_т_т_у_д_а_ — может быть даже очевидца! — из «случаев», как например «обновление» куполов, икон, — раздвинулся во мне, и все эти годы потаенно ширился и углублялся. — _М-_а_-л_-о_- «чуда», как бы оно ни было разительно. Надо больше: во-имя чего — чудо, для _к_о_г_о_ — чудо? заслужено ли чудо? не для «сушек» же подается чудо! Оно подается _п_о_ заслугам. Чудо, конечно, произошло не _д_л_я_ Среднева — он и есть — «среднев», — _н_е_ для его выпрямления, это между прочим. _Ч_у_д_о_ _д_а_н_о_ — для верующей _у_ж_е_ души, и, очевидно, для готового испытаниями принять возрождение следователя… — оттого-то он так и вскипает, при всем его «анализе». _Ч_у_д_о_ _р_а_д_и_ ведущего тяжбу с Богом русского тронувшегося «Иова», который — «за всех и за _в_с_я»! Чудо дается вот для этой «четы», лучших русских людей — из интеллигентов — связанных такой чуткостью и нежностью друг с другом — «такого и в народе много»! Да это был бы огромный про-вал — выкинь я эту сцену, для ускорения с «чудом»! Помнить надо: тут дается — все время — изображение процесса возрождения, и кипучие и укорительные слова «следователя» — не «публицистика», а наболевшее, ветхое, что надо сбросить. Чудо дается для этих мужиков с кнутьями, _ж_д_у_щ_и_х!..

Чудо дается «по заслугам»… Чудо дано и для тех, лучших из искавших, что терлись под стенами Лавры!.. — Булгаковы, Розановы, и проч.776 Чудо, наконец, явилось для _н_а_р_о_д_а_ — символ! — как явление лесному дозорщику! — простому сердцу, — для _т_а_к_о_й_ России, во-имя такой России, для такой интеллигенции, — хоть и путем мучительным неверия продиравшихся к _в_е_р_е! У русских интеллигентов, лучших —! — само неверие даже принимало содержание как бы их «в_е_р_ы_ неверия»! — до страстности — отсюда мучительные колебания, искания, пытания, падения, до самоубийств, и — обращения! Пример Булгаков! Как раз только что выпущены в свет его «посмертные» «Автобиографические заметки»777 — очень знаменательные места там, те что читал, читаю, важно для «Путей»! Говоришь — «Куликово поле, _т_о_ событие так велико и неоспоримо, что все ссылки на авторитетность и какие-либо „бумажки“ следователя — излишни и даже вредны». _Ч_т_о_ _э_т_о?!.. Обмолвилась? Куликово поле — _б_ы_л_о_ — в веках! Важно, как обстоит теперь, что люди русские, достойны ли они _н_о_в_о_г_о_ Куликова поля — _ч_у_д_а?.. Сам следователь ведь все время о _с_е_б_е, — себя щупает — «а ты, как?., ты-то достоин, можешь приять, достоин _ч_у_д_а?» а через себя щупает _с_в_о_и_х, и — вместе с профессором — исследует _н_а_р_о_д: «а он _к_а_к? достоин приять чудо, _ж_и_т_ь_ _о_т_ _ч_у_д_а_ и — _с_а_м… может сотворить чудо?!..» А что же это за пустое провождение времени — поведать, даже очень рельефно и художественно выпукло, _т_о_л_ь_к_о… о «чуде»?.. Не стал бы писать. Чудес в Четьях-Минеях — и в прошлом — сколько угодно!.. Тут прощупывание психологически-художественное нужно, и оно происходит, только ты не вдумалась в него и, в нетерпении «добежать до чуда» — говоришь — «ах, когда же кончится… эта — „публицистика“»! Нет, Оля: я _в_с_е_ примеряю, о-чень внимательно, и когда мне надо — не щажу, безжалостно вышвыриваю — вот, из «Путей» — больше 100 стр. выхерил. Моему духу, моей внутренней мере «голого чуда» _н_е_ надо, пусть попы пишут о сем. И вот, исследуя самого себя, следователь, а м. б. и аз, — да, беря в подкрепление себе и читателям — особенно — массовым — и «бумажки», — вечные слова-мысли. Великих наших. Я содрогнулся, прочтя, что, по-твоему, — сцена с милой четой — лишнее! Ты доброго ученого, — несомненно _ч_и_с_т_о_г_о, называешь «болтливым». Стыдно. Он большевикам именно таким и покажется. А чуткому читателю он — _в_а_ж_е_н. И в его старушке ты увидала _т_о_л_ь_к_о_ «заботливую жену»… (* Почему у тебя так _у_с_о_х_л_о_ сердце?.. Или это — временное, «по настроению» и от раздражения, как и наивное возражение: «не могли выдавать в „праздник“»..! А вот и выдали! Так _н_а_д_о_ было — Для документа — для чуда!.. Где же твой вкус? Это же — помимо всего, главного, — буколики! — Или — не видала таких? Это же — интеллигентские «Филемон и Бавкида» Овидия, «Старосветские помещики» Гоголя!)777а Что с тобой, откуда такое короткодушие и презрительность?! — ах, скорей к «чуду». Меня поразила твоя… нечуткость. Всякий может, конечно, промахиваться, ошибаться, я — тоже. Но _н_е_ на _т_а_к_о_м. Тут _в_с_е_ _я_с_н_о. Содержание «Куликова поля» — огромное, — внутреннее-то его значение, — и я жалею, что у меня уже нет времени наполнять его. Ты могла бы подобное — о «болтливости» (** Где — о важном и священном, — там нет «болтливости»: и болтают на базарах, да — с трибун.) сказать и в отношении «На пеньках»! Уж там ли не «болтливость», а никто не посмел этого сказать. Ибо и там — о _в_а_ж_н_е_й_ш_е_м. А в «Куликовом поле» — о _с_а_м_о_м_ важном — о — _в_о_з_р_о_ж_д_е_н_и_и, о возвращении блудных сынов в отчий дом!.. Только потому и произошло чудо, что — его достойны. Господь давно мог бы потрясти человечество своим _ч_у_д_о_м — и обратить! Нет ты за-слу-жи-и!.. приготовься — и получишь: да еще вы-страдай себе чудо обновления! А то, разве трудно было бы Преподобному — оказать себя… публично? да еще в массовой бы манифестации!.. Но это подходит лишь для «вершочками меряющих» _в_с_е. От чуда — ярчайший свет в душу — души — и при этом ослепившем свете должно многое открыться. По теме рассказа мне не до сего, я лишь чуть намекнул на последних полутора страницах… Мне неважно что читатель «ждет», — разные бывают читатели, пусть его ждет: мне важно самого читателя подготовить к сознанию, что он именно готов для приятия чуда, а что он нетерпелив — картинку чуда увидеть! — это — мимо. Да разве я мог пройти мимо «Иова»? мимо «четы»?!.. мимо мужиков с кнутьями? мимо простолюдинов, которые так наивно хотят «прикрытия» этого — «в неопрятном положении»! Чуткость-то какая! жаленье! «Да он не вредный». Вот ради таких-то — и тех же красноармейцев, «дающих хлеб», и творится _ч_у_д_о. «По народу ходит»! — вот для _т_а_к_и_х-то. Ибо Господь готовит _с_о_с_у_д — Россию-мученицу — для _с_в_о_и_х_ ЧУДЕС! Она должн-А быть достойна. Но она должна вы-жить… и ей подается укрепление.

Разные бывают читатели, бывают и нетерпеливые… — многие ли сумели прочесть и понять «Кроткую»? «Записки из подполья»?..778 о, сколько непрочтенного, непосильного, которое никогда не прочтется, как _н_а_д_о. Я _н_е_ о тебе говорю: ты чуткая, но тут ты впадаешь в теоретическое, прыгая от трамплина «теории искусства», самой по себе — верной. Я сто раз отмерю, — один — отрежу. Я могу погрешать, да, как все… — но тут я не вижу оступки, ни-как. Мне важно, — не разжевывая, конечно, — захватить в полон мно-гих, малоискушенных. И для таких-то — как и для себя, коря себя! — «болтает» следователь, себя приуготовляя, _с_е_б_е_ толкуя. Схватив «случай „Куликова поля“» я не мог пройти мимо главного, чтобы «ускорить». Иначе я, выплескивая из корыта воду, выплеснул бы — _д_и_т_я! Нет, оно мне о-чень дорого, я _п_л_а_ч_у — сердцем — над ним, и потому я так, порой, неистово-непримирим. И никогда не примирюсь, никогда бесовское божьим не назову! У меня — _ч_у_т_ь_е, я его слушаю… Я могу ошибаться, но _р_а_б_о_т_а_ю_ над стекающим в душу, и если вижу правду — всегда готов отказаться от прежних заблуждений. Но бес далеко и остро воняет. В нем не прошибешься.

Писал ли тебе: И. А. — а он очень прям и требователен, _з_н_а_ю: он ни тени замечания не сделал, напротив: «три, дня видели преподобного, до слез…» «Простота и убедительность повествования — первоклассны»779. Оставим о «классе» — я ставлю «точку», когда _н_и_ч_т_о_ меня не тревожит, или когда я смогу учувствовать тревоги. Но в этом «повествовании» — именно! — «сказ» — порой — особой трудности мне не встретилось, это _н_е_ «Пути»…

Из «Журнала Московской Патриархии» — не приводи мне, все знаю и уже не читаю. Бумага все стерпит, да тут кроме хваления обер-прокуроров бесовской выделки — ничего. А о Сергии я тоже знаю, он — чистый. Ну, не хватило силы на исповедничество? суди его Бог. Он и _т_а_м_ будет чистый, пока потерпят. Но о сем не в письме, что знаю…

30-го должен читать в Казачьем музее на литературно-музыкальном «дне», в 4 ч., для церкви780. Надеются собрать тысяч 70. Собрано уже для покупки владения — до 900 тысяч, надо еще 700. С американских посылок как-то накопили и дачами из Швейцарии. Разве писал, что Бенуа _х_о_ч_е_т… знаю: Б[енуа] охотно согласится. Но я хочу, чтобы ты, хоть ты и не взяла «Куликово поле» во весь рост, — желая «меньшего». Главное-то и не приметила! — И. А., видимо, удивлен, что ты спрашивала у него адрес Ремизова781 —?! — Р[емизов] парижский житель! — почему — так окольно?.. или — что смущает? Твое право, пиши, но — одно: не в связи с книгой И. А.: она была доверена _т_о_л_ь_к_о_ _м_н_е_ и, по твоей просьбе, через меня, — _т_е_б_е. Никто больше о ней _н_е_ может знать. Таково условие. Но м. б. я и ошибаюсь и ты — для другой цели. М. б. хочешь оказать нравственную поддержку, выразить сочувствие? Твое дело и право. Но почему — справлялась и у И. А.? Он так и пишет. Очевидно, не пришлет: «он перешел на сторону мучителей, а _п_о_ч_е_м_у_ и _з_а_ч_е_м_ он это сделал, это мне безразлично»782. Я не видал его с I декабря — и не увижу; его дело — его, мое — мое. М. б. и из — «юродства». М. б. и трагедия… — _т_а_м-то он, вообще, как писатель _н_е_ _н_у_ж_е_н, _к_у_р_и_т_ь_ он не может. Да и «загораться»… — он сырой. Я… могу воспламеняться, очертя голову, но теперь я стараюсь быть «хладным». Свое я по-своему люблю, как скажет сердце на — 20 процентов, рассудок на 10, и «подсознательно»-интуитивно на… все остальные 70. Так всегда.

Получил трогательный _п_о_к_л_о_н_ от «Просветительского фонда имени Ивана Кулаева»783 — из Сан-Франциско и… приношение в 50 долларов, Ильин только что извещал — 100784. Не знаю… Приветствуют «верного Знамени», — трогательное письмо-авион. Им — для юбилейного сборника «День русского ребенка»785 — 15-й сборник, страниц в 300 — «ин кварто»[235] — по 2 доллара, с многими иллюстрациями. Дал им недавно — гратис[236], конечно, — «Говенье». Восторг! — новое авион-письмо. Там же пойдет статья Ильина786 — «Иван Сергеевич Шмелев». (* По их просьбе.) И еще его две статьи о России — пути ее, и «О гонениях и свободе Церкви»787, помимо массы многих статей — совсюду. Дела-ют дело! И — 15 лет, начали, выпустив сборник в 100 экз., каждый год ширились, и вот — ныне, кажется — 1500. Не хватает! Это — в Америке-то, где 1000 тираж за редкость: прежние русские денационализировались.

Нет, не по времени, передумал: _н_е_ надо рамочки, (на странице это очень осложнит печатание и удорожит), ни концов, ни заставок: только — обложку: или — заставку — арабеск — одну и ту же для каждой главки (с новой страницы!) и — м. б. _о_д_н_у_ — концовку: ка-кую?!.. — не соображу. Ты найдешь…

Сейчас ищется, кто может дать деньги. Потребуется тысяч — 60–70. Тираж — не более 1500 экз. Важно — на добротной — чистой бы бумаге! И что такое 60–70 тыс. теперь!

«Voies Celestes» — взято испанским издательством788, только что узнал. Из-за [1 сл. нрзб.] все еще нет гонорара от итальянского издательства и с Севера… Есть слух — м. б. позовут в Соединенные Штаты, но… ку-да мне! Отклоню. Теперь за «Пути». 2-ая посылка из Холливуда, в пути — 3-я — ну, что я поделаю?.. — _ч_и_т_а_т_е_л_и. Говорю, в душе: «награди, Господи, за меня». А у меня и книг нет — послать. И купить негде — нет. Набирают «Лето Господне» огромный том, страниц около 500. Болезнь — то же… будто полегче? Лечусь сам 23-й день — «ясеневого экстракта», капли. Еще один доктор подтвердил диагноз Веретенниковой789 — «маленькая (?!) экземочка-раздражение, дня 4 не умываться, т. к. полотенцем, утираясь, раздражение». Заметил: как дожди — почёс ярей. Ревматическое? простудное?.. Ну, ясень. 25-го приму 6-ой порошок. Плохо сплю. Сегодня, ночью, в 4 часа, встал, (очень — мысли! и — порой — негодование!) и пришло в голову, — увидел Евангелие «божественным загадать». Криком души напрягся, загадал — где на какой странице — о _С_у_д_ь_б_е_ России! — и открыл… Луки, гл. I, стихи 57–71790. —!.. — да-а-вно не загадывал, не помню. Всю душевную силу собрал: «Господи, укажи мне, изнемогла душа!..» — И вот. _У_п_о_в_а_ю. Бу-ди! бу-ди!.. Да… и м. б. — «время близко». Кто что может знать? — у тебя хорошо вышло начало письма — о _в_е_с_н_е_ — и переход от бури, — и — буря!.. Помни, — _п_р_о_щ_е!.. И не растекайся — гони рассказ так, чтобы взять читателя сразу, за-ма-нить! В.

Господь с тобой. Я тебя _н_е_ жду.

Я написал тебе очень жестокое письмо, по поводу твоей «критики»… — и заменил этим. Зачем я буду строго судить тебя?!.. Ты _н_е_ _в_г_л_я_д_е_л_а_с_ь, не вдумалась.

Досылаю мою копию, с «добавлением» — новые «загромождающие _д_е_к_о_р_а_ц_и_и» и «болтовня».

Но разве в письме _в_с_е_ скажешь!

Надо _г_о_в_о_р_и_т_ь. А этого уже не придется.

Ну, хоть куцым ограничусь.

Ш.

[На полях: ] Итак: очевидно, «Куликово поле» до твоей души не дошло. Значит, я ошибся в твоем «потенциале»?

Луковицы — уже недели 2 — отправлены с оказией в Сен-Женевьев — к садовнику. Спасибо. Посадил себе — два крокуса. А. А. мне нечего отвечать: на чествования что скажешь?.. Теперь — будя. И прошу: не заикайся и ты, — в пу-стую! Придет час — само проявится, _в_с_е. Какая правда: вражье лепко, а Божье крепко.

178

О. А. Бредиус-Субботина — И. С. Шмелеву

28. III.47

Пишу тебе — ласковому моему дорогому, любимому моему Ванюше, пишу от самой глубинной моей, самой чистой сути души моей.

Оставь злость на меня, посмотри в сердце твое и мое, и ты увидишь, как ты был неправ, и почему смогла я, любящая тебя светло и верно, — так написать тебе вчера791. Я не хочу касаться всего того, но скажу только, что ты меня предельно оскорбил, смешав с пакостью[237].

И зачем ты делаешь это, — ведь не можешь же ты не знать меня!

Все устремление души моей — исканье лучшего и правдивого в этом мире. Не смешивай меня с непотребным!

Не перечитывай вчерашнее письмо мое, — оно все из боли невыносимой. _П_Р_А_В-Д-А у нас с тобой общая, та правда, что будет стоять в веках, и далеко после нас.

Во имя этой святой правды я протягиваю тебе свои руки. «Куликово поля» я никогда не «взрывала». И разве могло это быть!? Что ты!!