Чтение онлайн

– Отрок говорит, что сейчас караванов немного, и у них найдутся пустые комнаты, за умеренную плату - объяснил Парфений.

– Прошу, прошу, почтеннейшие, - зачастил и сам трактирный служка, по обращению Парфения признав в Федоре главного. Давайте я покажу комнаты, оставите там вещи и оружие, и прошу к столу.

– Раз караванов мало, - комнаты из-под носа не уведут, - Решил Федор, чей живот бурчал разные рулады.
– Можем сперва перекусить, а потом встать на постой.

– Прошу, почтенные, прошу.
– Сориентировался служка.
– Вот тут, под этим сводом, вам никто не помешает отобедать.

– Присядем, - скомандовал Федор.

Компаньоны, прошли через арку в сводчатую комнату, и расселись вокруг стола, разложив у стен щиты и дорожные сумы. Стол был широкий, но по восточному обычаю, совсем низкий, будто кто-то отпилил ему ножки вполовину, а то и более. Скамьи же вокруг стола были ему вровень, но компенсировали низость шириной и пологими спинками, на которых можно было откинуться и полулежать. Федор помыкался кое как уселся на непривычном сиденье, и передвинул меч на поясе ближе к животу. Сидеть было непривычно, но не так уж неудобно; еще бы подушку под задницу...

– Что уважаемый гости будут есть?
– Осведомился смуглый отрок?

– А что можете предложить?
– Тут же заинтересовался Окассий.

– Довольно Кахтан, - оборвал отрока, раньше, чем он смог ответить, низкий чарующий женский голос.
– У этих благородных гостей я приму заказ сама.

С этими словами из-зала под арку шагнула женщина. Стройная, грациозная, гибкая, длиннополый простой хитон, доходящий до конца ног, скрывал шаги, и казалось, что женщина не шла, а перетекала. И несмотря на длину хитона, - может быть виной была его легкая зауженность, - он не скрывал, а скорее подчеркивал её фигуру. Высокая грудь, крутые бедра. Голова гордой посадки с волосами, убранными в простую черную косу. Кожа её была смугла, черты лица отдавали какой-то цыганщиной. Черные глаза, длинный нос с поднятыми ноздрями, все это складывалось в дикую опасную красоту. Даже Федор, имевший, как и все влюбленные, некоторую защиту от чар прочих красавиц, на какой-то момент потерял мысли и пялился на нежданно явившееся чудо. Мужское естество в душе его заволновалось, и лишь несколько позже ревнивая мысль влюбленного мелькнула, - мол, Дарья-о все равно красивее, а у этой, вона, усы растут над верхней губой. Сейчас едва заметные, но с возрастом, - знаем мы этих восточных... Прочие же мужчины, души которых не были облачены броней любви, отвесили челюсти. Особливо заволновался прижатый к дальней стене Окассий.

– Если благородные господа, и их спутница, не имеют ничего против, чтобы их обслужила женщина, разумеется, - с легким горделивым поклоном испросила красавица.

– Эхм... Что вы, что, мы не против, - горячо заверил Окассий.
– Как тебя зовут, дивный мираж пустыни?

– Меня зовут Шинбана, - сверкнула белыми зубами в неширокой улыбке женщина.
– Я жена хозяина этого постоялого двора. Муж в отлучке по делам. Но я и мои слуги позаботимся о вас наилучшим образом.

– И... надолго уехал твой муж?
– Отчего-то оживился Окассий.

Женщина на этот вопрос не ответила, но посмотрела на монаха так маняще и многообещающе, что тот аж весь заерзал за столом, а сидевший рядом Парфений отчего-то быстро и суетно перекрестился.

– Гхм... Да... Продрал горло Федор. Так чем накормишь, хозяйка?

– Есть суп из чечевицы, печеные баклажаны, пирожки с начинкой из гороха, лепешки-хубз, каша-бургуль, сыр и оливки.

– А мясо?
– Уточнил Окассий.

– Сразу видно сильного мужчину, - улыбнулась женщина.
– Есть мешви - запеченная баранья нога с пряностями, есть кабса - плов с мясом, морковью и изюмом, если господа могут подождать, специально для них можно запечь пару куриц.

– Богатый у вас выбор для такого глухого места, - дал голос со своего конца стола Фабиан.

– Мы живем в пустыне, но не на отшибе, господин, - ответила женщина.
– Торговый пусть здесь оживленный. Нам надо радовать гостей.
– Женщина чуть склонила голову, и внимательней присмотрелась к рыцарю, который так и не снял повязки.
– Красивые у вас глаза, господин. Зелень такая редкость в этих песках.

– А разве серый цвет плох?
– С улыбкой вклинился в разговор сероглазый Окассий.

– Всяк цвет хором по-своему, дорогой гость.
– Отозвалась женщина.
– Кроме честной еды, у нас есть еще и десерты.

– О-о, - оживился Окассий.
– Тогда, стало быть, закажем мы вот-что...

Шевеление за окном, что было в нише, привлекло внимание Федора. Он глянул туда. Измученные сутулые грузчики все-так же тащили по двору бочонки. Все-так же...
– Под фон разговора Окассия с хозяйкой Федор присмотрелся внимательней.
– Все также... Память услужливо подсказала, что когда компаньоны въехали в караван-сарай, грузчики выгружали бочонки с распряженных телег. Теперь - они грузили их обратно. С неясной тревогой Федор пригляделся внимательнее. Тот доходяга-грузчик, что едва не попался под ноги его коню, в грязной длинной рубахе, и сбитой набекрень чалме... Тогда бочонок в его руках был треснут. И теперь он тащил точно такой же...
– Да нет... Не такой же; - тот же.

Федор непроизвольно потер шею. Разгрузка... Загрузка... Кто-то едва приехал, и тут же решил уехать? Что вдруг? Почему?.. Но нет... Было что-то еще. Какая-то мысль придавала всей картине ощущение ужасной неправильности. Телега. Разгрузка. Загрузка. Что-то было не так. Что-то было...

– Федор, куманёк, - позвал Окассий.
– Баранья нога, нам пойдет?

– Пойдет, пойдет, - машинально отозвался Федор.
– И зелень на твой выбор...

Стойла в конюшнях!
– Эта мысль обожгла прозрением как кипяток по коже.
– Загон для скота! Когда они пошли туда, чтобы поставить своих коней, - там больше не было ни одного другого коня, быка, или иной животины. Пусто там было. И те, кто сейчас грузил бочонки в телеги... Им некого было в эти телеги запрячь. Будто занавес упал, или шоры с глаз, Федор вдруг начал замечать прочее. Сытные слова хозяйки были пусты - в таверне не пахло тем, чем должно пахнуть всегда - приготовляемой едой. Носили хворост - но не горел огонь, и не было над харчевней дыма. Другие гости в альковах, их было довольно много. Но голоса гостей доносились всего из одного-двух мест. Или - бред? Конец нет, потому что грузчики в этих диких местах тащат телеги через пустыню сами? Гости молчат потому что устали в пути?..

– ...А вино?
– Вопросил Окассий.

– Ну, конечно, - отозвалась хозяйка.
– И вино. Лучшее вино...

Федор снова взглянул в окно. Грузчики тем временем водрузили на телегу последний бочонок. То тот самый оборванец и водрузил. Водрузил, и ... тут же снял, спустился с телеги, и потащил обратно на склад. Вот почему бочонок все время оказывался у него в руках - последний в очереди. Сколько же они здесь ходят вот так, по кругу?..

Федор обернулся к комнате. Окассий уже закончил загружать хозяйку заказом, и та отошла. Юноша-служка стоял в арке и пожирал гостей глазами.

– Эй парень, - позвал Федор.
– Как по имени?

– Кахтан, господин.

– Тут жестко.
– Федор показал на Дарью.
– Даме неудобно сидеть.

– Да мне нормально, - Возразила Дарья.
– Не хуже вас сижу.

– Дама скромничает.
– Констатировал Федор.
– Найдешь ковер или подушку для дамы, Кахтан?

– Я... Да.. Сию минуту господин.

Парень, как показалось Федору, неохотно вышел из арки. Но только Федор успел открыть рот, как на месте юнцы появился другой, носатый и чуть повыше, который встал на том же месте.

– А ты парняга, как тебя?

– Убар, господин...

– И ты не стой столбом. Неси-ка и ты нам подушек.

– В обслуживание это не входит, господин.
– Хмуро отозвался Убар.
– В наших краях гости обычно ездят со своими коврами и подушками.

– Мы чужаки, как видишь. Гость всегда прав. Особенно, если гость платит. Неси, а мы заплатим.

– Да, господин, - Убар тоже исчез, оглянувшись через плечо.

– Смешные имена у служек, если перевести на греческий, - заметил Парфений.
– "Голод", и "Зверь"...