Чтение онлайн

Федор помолчал.

– Я обычный человек, сир Фабиан, - Наконец заговорил Федор.
– Взору моему неподвластно проникнуть сквозь толщу времен, и увидеть славных героев прошлого.
– Я могу говорить только о том, что видел своими глазами. Я бывал на войне. Видел трусость и отвагу. Знаю им цену. Ни на одном поле боя мне не доводилось видеть рыцаря отважнее и благороднее чем ты. И мне даже довелось однажды повстречаться с самим Роже де Бриузом. Призываю Бога в свидетели - не лгу ни полслова - ты превзошел его в доблести и отваге. Ты его превзошел.

Медленная одинокая слеза прокатилась по щеке франкского рыцаря.

– Спасибо, сир.

– Для меня честью было служить с тобой, рыцарь, - склонил голову Федор.

– Для всех нас, - поклонилась Дарья.

И двое монахов согласно кивнули.

Фабиан утер непрошенную слезу.

– Вы все облегчили мне сердце. Спасибо. А теперь, сир, - как будешь готов, - руби!

И с этими словами рыцарь негромко начал читать молитву:

– Доминус регет ме, эт нихил михи дээрит...
– Этот псалом Давида знали все. И Федору не было труда понимать молитву рыцаря.
– Господь - пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим. Подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени своего. Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что ты со мной...

Меч Федора опустился.

Все сняли головные уборы.

– Поднеси меня к бывшему хозяину, - тихо попросил перса меч Эклер.
– Я хочу взять немного его крови. Люди думают, будто я ношу в себе мощи великого человека. Пусть так... Теперь я буду по правде носить их. Пусть даже никто не узнает его настоящего имени...

Федор вытер клинок своего меча, и убрал его в ножны.

– Хворост и масло, - хмуро сказал он.
– Сожжем здесь все.

***

Глава тридцатая.

Караван-сарай полыхал, несмотря на каменные стены. Пятеро компаньонов стояли под сенью деревьев с наветренной стороны наблюдая. Трещали стены. Огонь струился из окон, превращаясь в чадливые черные клубы. Белые стены темнели, а потом трескались от жара. Истаивали в огне прогорающие потолочные балки, и рушились участки крыши. Запасы хвороста для исчезнувших продуктов, которые некому было готовить, соединились с маслом, которое неизвестный купец вез торговать, а привез на собственные похороны... Но главным топливом для огня было не это...

...После победы и прощания с рыцарем Фабианом, компаньоны пошли осматривать постоялый двор. Своих коней на конюшне, они нашли падшими, высушенными до остатка, со следами зубов-иголок на шеях и ногах. Живым был только конь Дарьи, - если к нему теперь можно было применить такое название. Оказывается, здешние хозяева умели обращать не только людей... Персиянка сама сняла голову жуткому скакуну с отнюдь не травоядными зубами в пасти. Жаль не удалось услужливых "конюшат" - тем хватило ума сбежать. Но самая жуткая находка ждала их вы жилом крыле. Комнаты были буквально забиты мертвяками. Возрожденные к не-жизни слуги лежали буквально штабелями. Вперемешку виднелись головы и ноги. Макушки - в шлемах, дорогих тюрбанах, и непокрытые. Ноги, в сапогах, дорогих туфлях и босые. Людей приходивших в караван-сарай обращали, и складывали "спать", до момента, когда они понадобятся своим новым хозяевам. Могла ли упырица, в случае нужды, одна поднять всю эту орду, или к ней должны были прийти другие хозяева?..

Плененный и связаннй упырь ничего толкового рассказать не смог - то ли врал, то ли правда не знал по своему упырскому служивому малолетству. Поэтому его бросили в пустое стойло конюшни. Мертвяков с площади тоже перетащили в конюшню, и побросали там. Потом носили со склада вязанки хвороста и бочонки. Несли приседая тяжелые кувшины с маслом. Связанный упырь завыл как-то грустнее, но его уже никто не слушал. Запалили сразу в нескольких местах. Огонь, сперва ленивый, вскоре вскинулся выше крыш. Уходили из Караван-Сарая уже заслоняясь от жара. А там, внутри стен двора, набирал силу многоголосый жуткий вой. Мертвяки пробуждались оттого, что их омывало пламя, и гибли в огне, оглашая оазис тоскливыми стонами. Нескольким пробужденным зверям хватило ума выйти за ворота, - иногда уже в языках пламени. Там их встречали компаньоны.

Через какое-то время редкие мертвецы, бегущие от пожара, иссякли. Вой внутри утих. Но пожар ревел почти до самого вечера, к темноте превратившись в кое где еще горячие участки, которые отсвечивали из-за обрушившейся кое-где стены, как далекие зарницы. Ночь компаньоны провели под деревьями, разбившись на караулы. Оазис был небольшой, но кто знает, не скрывался ли среди деревьев кто из уцелевших миньонов хозяйки?..

***

Новый рассвет встретил компаньонов ленивым дымком с пожарища.

– Доброе утро, погорельцы.
– Разбудил всех дежуривший последнюю смену Парфений.

Члены отряда поднялись на ноги, растирая по лицам сажу, отряхивая мятую одежду, разминая затекшие части тел. Не сговариваясь пошли к озеру. Там, по очереди, начали отмываться, наполнять фляги, кое-как полоскать в воде въевшуюся в одежду гарь.

– Лошадей нет, еды нет, - резюмировал все-тот же Парфений, полоская в воде и выкручивая рубаху.
– И что теперь будем делать?

– Отмывайтесь, - и будем держать совет, - ответил Федор, который расстегнув ворот рубахи, склонившись обмывал в воде лицо.
– Он обернулся к Дарье, задумчиво стоявшей на берегу.
– А ты что не умываешься? Или нас стесняешься?

– Да...
– Принцесса машинально кивнула головой.
– При мужчинах мне снимать одежду невместно.

– Вон, - Показал Федор направо от себя - видишь, берег поворачивает, деревья там скрывают. Там можешь... это...
– он слегка запунцовел ушами, - ополоснуться. Только осторожней. Вдруг кто из кровососов все-таки бродит поблизости.

– А ты меня проводи.
– Вдруг Сказала Дарья, - взглянув прямо в глаза Федору.

– Да я...
– Гвардеец растерялся.
– Я это... То есть... как бы... ну... Ладно.

– Госпожа!
– Вскинулся как верный пес Автоваз, недобро глянув на Федора.
– Уместно ли?..

– Я знаю, что делаю, старый друг - кивнула пожилому персу Дарья.

Смущенный Федор, тем временем, выбрался на крутой берег, кое-как отряхнулся, и запахнул сырой ворот. Смущение его только увеличилось оттого, что плескавшийся в воде Окассий подмигнул ему с самым похабным видом. Федор начал сгребать с берега кольчугу, и перевязь с мечом.

– Меч-то оставь, - насмешливо сказала Дарья, - похлопав по рукояти своего шамшера.
– Я тебя защищу.

– Без штанов воин просто проветривается; а вот без меча - голый.
– Буркнул Федор старую военную мудрость, и подхватив меч, пошел к принцессе. Та же повернулась, и не дожидаясь его пошла к береговому изгибу. Федор, честно говоря, после вчерашних изматывающих приключений был настроен не слишком любвеобильно. Но поглядев на принцессу позади, он почувствовал, что как-то посвежел, и припустил за ней быстрее. Уходя от остальных компаньонов, он еще успел оглянутся, и тоже подмигнуть Окассию; мол, - знай наших.