Чтение онлайн

Роль прессы в Америке состоит в первую очередь в критике правительства. Стиль коммуникаций между прессой и властью в Америке отличается обязательностью критического подхода. На телевидении, во время пресс-конференций и на страницах печатных изданий американские журналисты ни в коем случае не стремятся задавать удобные для власти вопросы: подавляющая часть вопросов прессы сосредоточена на уязвлении власти в ее дефектах и неэффективности. Скандалы разгораются и транслируются средствами массовой информации регулярно и систематически.

Однако общество относится к прессе с долей скепсиса. Согласно опросу Pew Research Center в октябре 2005 года, неожиданно низкое число (52 %) опрошенных американцев относятся к новостной прессе «благоприятно», в то время как 42 % высказывают «неблагоприятное» мнение. Схожие результаты показало исследование GfK Group в июле 2006 года: уровень доверия к журналистам в США не превышает 50 %. [69] Такие цифры могут быть объяснены частично собственным упражнением граждан в свободе мнения, частично недоверием к идеологизированной, «политтехнологически» обработанной подаче информации по телевидению. Также наблюдаются межпартийные разногласия: 62 % демократов воспринимают прессу «благоприятно», в сравнении с 44 % республиканцев, что связанно с традиционной приверженностью большой части прессы взглядам Демократической партии. Люди центристских позиций симпатизируют прессе больше (60 %), чем либералы (50 %) и консерваторы (44 %). [70]

Однако и в американской системе для свободы прессы существуют ограничения. Наряду с очевидными запретами на клевету и неформальную лексику они налагаются нечетко сформулированными требованиями национальной безопасности. И здесь долг прессы вести объективное репортерское расследование часто входит в конфликт с осознанным или, часто, непроизвольным стремлением правительства обеспечить закрытость своей информации.

Закон о шпионаже 1917 года и Закон о враждебной агитации 1918 года накладывают ограничения на действия прессы в военное время. За «…вероломные, нечестивые, лживые или оскорбительные выражения о форме правительства Соединенных Штатов или Конституции Соединенных Штатов или вооруженных силах Соединенных Штатов…», согласно этим законам, полагается десять тысяч долларов штрафа и до двадцати лет лишения свободы. Они были приняты по настоянию президента Вудро Вильсона, считавшего, что широкие разногласия в военное время представляют угрозу американскому успеху. Издержки подобных законов очевидны при двусмысленности современного понятия «войны», когда слово чаще используется в риторическом смысле — «война против терроризма», чем в традиционном — как вооруженный конфликт между двумя или несколькими государствами-нациями.

Поскольку явных правил по раскрытию прессой информации, релевантной для государственной безопасности, не существует, то конфликты чаще всего рассматриваются в судах. Так, разбирательство New York Times Co. против United States в Верховном суде в 1971 году закончилось разрешением для изданий опубликовать без цензуры тогда совершенно секретные «Документы Пентагона» в 47 томах, описывающие процесс внутреннего планирования и принятия правительством решений о политическом и военном вмешательстве во Вьетнам с 1945 по 1971 год. Этот случай стал конституционным кризисом: президент Никсон воспользовался «привилегией исполнительной власти» для принуждения влиятельных газет отказаться от публикации секретных документов. Однако Верховный суд решил, что свобода прессы, обеспечиваемая Первой поправкой к Конституции, превалирует над потребностью правительства сохранить секретность этих документов.

В других случаях пресса проигрывала власти. В 1972 году, в разбирательстве Branzburg против Hayes, Верховный суд принял принципиальное решение, не позволяющее представителю прессы отказаться от «прихода в суд и дачи показаний большому жюри», [71] ссылаясь на свободу прессы. Совсем недавно, в 2005 году, журналистка газеты The New York Times Джуди Миллер была приговорена к 18 месяцам тюремного заключения за «невыполнение распоряжения суда», состоявшего в требовании раскрыть ее источник в скандальном деле об утечке информации о подпольном статусе сотрудника ЦРУ Валерии Плэйм (Миллер, имеющая в журналистской среде противоречивую репутацию, была освобождена после 85 дней в тюрьме по телефонному звонку того самого источника, чье имя она скрывала, — главы аппарата вице-президента Чейни Льюиса Либби).

Таким образом, свобода прессы, как и другие свободы, представляется американскому мировоззрению очевидностью. Это, тем не менее, не избавляет прессу от регулярных попыток власти скрыть нежелательную информацию. Однако, несмотря на декларируемую основополагающими документами вседозволенность прессы, на практике государство налагает некоторые законодательные рамки, усугубляемые сильной исполнительной властью и ощущением вседозволенности отдельных руководителей страны, многим из которых безнаказанно удается уйти от злоупотреблений.

Законность, или верховенство закона, есть принцип, согласно которому государственная власть может применяться только в соответствии с письменными, публично оглашенными законами, принятыми и применяемыми согласно установленным процедурам. Принцип законности служит гарантией против деспотичного государственного управления. Необходимо отметить, что американская концепция законности не высказывается по поводу собственно справедливости законов — она описывает то, как судебная система должна функционировать для исполнения законов, и может расходиться со справедливостью.

Концепция законности включает несколько принципов: презумпция невиновности до доказательства обратного; отказ от законов с обратной силой действия; принцип недопустимости повторного наказания за одно преступление; юридическое равенство, обеспечивающее одинаковые права, вне зависимости от социального статуса, вероисповедания, политических убеждений и т. д.; право арестованного на знание обвинения и на рассмотрение судебной властью обоснованности его задержания.

Источники американского представления о законности следует искать в том же стремлении к справедливости, равенству и недопустимости гонений, которые вдохновляли поселенцев, прибывших в Новый мир. За неимением в Новой земле монарха, двора, церкви и вековых традиций, основатели новой республики могли обратиться лишь к закону. В первых пуританских поселениях в 1630–1650-х годах закон в первичной форме уже существовал: семьи были обязаны подвергаться регулярной инспекции представителями общины, удостоверявшимися в строгом исполнении правил поселения. У нарушителей отбирали детей и слуг, передававшихся в законопослушную семью. [72]

В колониальную эпоху американское право создавалось в большой степени на основе британского общего права, действовавшего в Америке вплоть до революции. Однако, с провозглашением независимости в 1776 году американское право перестало равняться на британскую правовую традицию и направилось по собственному пути развития. На протяжении сорока лет с начала государства каждый президент, вице-президент и государственный секретарь новой нации, за исключением первого президента, полководца Джорджа Вашингтона, был юристом.

Понимание законности, формируясь на основе культурных и исторических практик, отразило идеалы и стремления американской нации. Законы не существуют независимо от сознания народа — они воспроизводят его в правовой плоскости. Теодор Рузвельт, будучи еще губернатором штата Нью-Йорк, в 1900 году определял: «Закон в большой степени кристаллизует обычаи, в большой степени состоит из набора средств, которые были постепенно созданы в ответ на нарушения, ставшие для человечества слишком привычными». [73] Президент Дуайт Эйзенхауэр в 1957 году также подчеркивал неразрывную связь между духом нации и ее законами: «Снова и снова многие люди — и я в том числе — доказывали, что невозможно изменить сердца людей одними лишь законами. Законы, по всей видимости, отражают сознание нации и ее нацеленность на определенные дела». [74]

В англосаксонской правовой традиции законность воспринимается в первую очередь как щит от деспотизма и средство ограничения власти — в то время как в России закон предназначается скорее гражданам, чем власти. Основная отличительная черта законности в Америке — это верховенство закона над властью и над человеком. Лозунг «правительство законов, а не людей», сформулированный Джоном Адамсом в 1780 году в тексте Конституции штата Массачусетс, является самой часто цитируемой характеристикой законности. Томас Пэйн, академик, революционер и памфлетист, в основном своем труде Common Sense (1776), декларировал: «…пусть знает мир, что в той мере, в какой мы одобряем монархию, в Америке МОНАРХОМ ЯВЛЯЕТСЯ ЗАКОН. Если в абсолютистских правительствах Король есть закон, то в свободных странах Закон ДОЛЖЕН быть Королем; и другого быть не должно» (шрифт оригинала. — Прим. авт.).