Чтение онлайн

Во-вторых, доклад удивительным образом лишен обычной для США категоричности. В нем допускается, что «нет единой формулы продвижения личных и демократических свобод», что «хрупкие демократии могут давать сбои», что их «путь вперед редко будет прямым и коротким», что «нашу поддержку прав человека и демократии мы строили с учетом конкретных проблем, присущих каждой стране и каждому региону». Настрой на терпение и на индивидуальный подход, к тому же многократно утвержденный, — большая новость для американской официальной линии.

Сказанное о России в докладе показывает, что больше всего Государственный департамент волнует новый российский подход к неправительственным организациям (НПО). Распространение либерально-демократических ценностей через НПО является классическим методом США; информационные технологии и эпоха глобализации значительно упрощают это процесс. Примененные в 2006 году инструменты продвижения демократии ничуть не выходят за рамки обычного: Соединенные Штаты оказывали «техническую помощь и поддержку в форме грантов российским группам гражданского общества, информационным центрам, обслуживающим неправительственные организации, аналитическим центрам, профсоюзам и организациям общественного контроля»; «в России американские программы были направлены на укрепление независимости СМИ путем улучшения профессиональных стандартов, деловой практики и социально ответственной журналистики». Все перечисленное делалось Соединенными Штатами и раньше, с начала 1990-х годов, причем гораздо более активно, и даже приветствовалось российской властью.

Наконец, «Стратегический план Государственного департамента и Агентства по международному развитию США [226] на 2007–2012 налоговые годы» излагает направления и приоритеты деятельности, определенные главой департамента в соответствии с задачами, сформулированными президентом Бушем в «Стратегии национальной безопасности — 2006», и «представляет, каким образом департамент и агентство будут реализовать внешнюю политику США и поддержку развитию». [227]

План открывается формулировкой миссии: «Распространять демократию на благо американского народа и международного сообщества через содействие в построении и поддержании более демократического, безопасного и процветающего мира, состоящего из хорошо управляемых государств, которые отвечают потребностям своих народов, сокращают широко распространенную бедность и действуют ответственно в международной системе». Формулировка опять же классическая и достаточно сдержанная.

План начинается с установки «основных ценностей» для сотрудников Госдепа и агентства, которые определяют, «как мы ведем себя в ежедневной работе на передней линии дипломатии и развития». Список этих ценностей предписывается вывесить в каждом посольстве, миссии, кабинете департамента и агентства и интегрировать в работу, подготовку и оценку кадров и поощрение сотрудников. Эти ценности: «ВЕРНОСТЬ — преданность Соединенным Штатам и американскому народу; ПОРЯДОЧНОСТЬ — поддержание высочайших этических стандартов и профессиональной честности; СЛУЖЕНИЕ — мастерство в формулировке политических действий и управлении программами, оставляющее место для творческих разногласий; реализация политических и управленческих методик вне зависимости от личных взглядов; ОТЧЕТНОСТЬ — ответственность за соответствие высочайшим профессиональным стандартам; ОБЩНОСТЬ — преданность командной работе, профессионализму и потребностям клиента; МНОГООБРАЗИЕ — стремление к тому, чтобы коллектив представлял многообразие Америки». Очень хотелось бы, чтобы такие ценности устанавливали для себя российские чиновники в своей деятельности на благо российского государства и народа.

Далее план формулирует базис внешней политики страны: «Американская дипломатия и содействие развитию в XXI веке основаны на трех фундаментальных убеждениях: наша свобода лучше всего защищена через обеспечение свободы других; наша безопасность опирается на глобальное усилие обезопасить права всех; и наше процветание зависит от процветания других». Все более очевидно, считают авторы плана со ссылкой на Стратегию национальной безопасности — 2006, что «фундаментальный характер режимов столь же важен, как и распределение влияния между ними».

Раздел «Европа и Евразия» длиной в две страницы начинается с установки на взаимодействие с европейскими партнерами, продолжается описанием «трансформационного развития» в Европе — содействия утверждению молодых европейских и евразийских демократий и интеграции их в западное сообщество. России в этом 68-страничном документе посвящена половина страницы; российские интересы затрагиваются местами в остальных полутора страницах раздела. В нем даже имеется косвенное подтверждение единства интересов и действий России и Америки, которое столь неожиданно, что кажется опечаткой: «диктаторский режим Беларуси испытывает небывалое давление со стороны и Запада, и России». Государственный департамент планирует «взаимодействовать с Россией там, где мы можем это делать продуктивно, но в то же время при поддержке наших европейских и других союзников мы будем проявлять твердость в том, что касается ценностей демократии, прав человека и свободы, и давать отпор негативному поведению России», что является вполне умеренной позицией. Для большего Америка должна была бы дать присягу на верность России.

Российская пресса прочитала в этом плане, что Вашингтон сегодня видит в России больше проявлений негативного поведения, «чем когда бы то ни было после распада СССР». [228] «Самым неприятным для Москвы моментом доклада», — писал «Коммерсант», — «станет та его часть, в которой фактически подтверждается неизбежность американо-российского соперничества на постсоветском пространстве на ближайшие годы».

Ожидая того, что Соединенные Штаты позволят России без ограничений действовать на пространстве СНГ, Россия делает ту же ошибку, что и США, когда те ожидают, что Россия примется воплощать их национальные интересы. Противоречия России и Америки на пространстве СНГ являются «штатным» конфликтом двух государств, которые имеют четкие внешнеполитические цели. Безмятежное согласие во взаимных отношениях может существовать только тогда, когда одна из сторон не имеет внешнеполитического курса — как не имела его Россия в 1990-е годы. Тот факт, что Соединенные Штаты пользуются относительным успехом в некоторых государствах СНГ, Россия может поставить в вину лишь собственной неуклюжей политике и созданию вакуума в отношениях с этими странами.

В своем возмущении российские деятели также не заметили ключевого налогового характера плана Госдепа, хотя именно с этого начинается его название: «Fiscal Year 2007–2012 Department of State and USAID Strategic Plan». В плане также читается активная попытка межведомственного согласования действий, которое всегда было большой проблемой в правительстве США и предметом критики.

Таким образом, все три документа объединяют общие черты: они являются продуктом внутренней логики системы и выражают национальную идею Соединенных Штатов, которая постоянна и независима от внешних обстоятельств. Они служат внутренним целям, носят отчетный или плановый рабочий характер и являются демонстрацией деятельности чиновников во имя идеалов нации; в определенном смысле они больше касаются самой Америки, чем России или какой-либо другой упомянутой страны, и больше нужны самой Америке, чем кому бы то ни было. Американские чиновники лишь исполняют свою работу по продвижению национальных интересов своего государства, за которую получают зарплату из денег налогоплательщиков.

Истеричность российской реакции на рядовые действия США меньше связана с содержанием этих действий, чем с внутренними российскими явлениями. Российское национальное эго, в отличие от американского, чрезвычайно эмоционально и ранимо. Его традиционная эмоциональность в 1990-е годы усилилась от ощущения — ошибочного — проигрыша в холодной войне и потери — действительной — империи и соответствующего международного статуса. Другим объективным оправданием такой избыточной реакции служит накопительный эффект от целого ряда действий США за несколько месяцев, в особенности стимуляция грузинских и украинских стремлений к НАТО и расположение элементов системы ПРО на подступах к российским границам.

Но помимо объективных обстоятельств имеется и элемент спланированности с российской стороны. Если до недавних пор большинство российских политиков и СМИ сдерживали открытый антиамериканизм, то сейчас он стал лейтмотивом, который выражается на высоких эмоциональных нотах при помощи демагогических нажатий на самые болезненные точки национального эго. Складывается впечатление, что американские доклады подоспели как нельзя вовремя: для грядущих выборов внешний враг придется очень кстати — его и начали формировать некоторые российские чиновники и депутаты вместе с уполномоченными средствами массовой информации.

Трезвые реакции, к сожалению, стали исключением. Заместитель министра иностранных дел Александр Яковенко верно подчеркнул, что «в тех странах, которые следуют в фарватере внешней политики Соединенных Штатов, правозащитная ситуация характеризуется весьма положительно, а те, которые идут не в ногу, подвергнуты критике». [229] Прав также глава комитета Совета Федерации по международным делам Михаил Маргелов, не находя ничего удивительного в повышенном внимании США к вопросам российской демократии: «По мере приближения к выборам в США республиканцы пытаются доказать демократам, что на фоне усиления сотрудничества с президентом Путиным Вашингтон не забывал о проблемах в России. Поскольку мессианская идея о необходимости всех демократизировать у республиканцев и демократов совпадает, то критика России — это единственное, в чем они еще могут сойтись». [230]