Чтение онлайн

Это не помогло, депутаты держались. Даже начали готовить импичмент (отставку) Ельцина: парламент имел на это право. ЕБН испугался и просил западных хозяев поддержать разгон депутатов. В начале марта он такие обещания получил [218] . Теперь в случае антиконституционного путча мировое сообщество признало бы его правоту.

Восьмой съезд в середине марта 1993-го тему импичмента не поднял, но лишил президента диктаторских полномочий, которые тот выцепил «для подавления ГКЧП».

Тогда 18 марта Ельцин заявил по ТВ, что подписал указ «Об особом порядке управления до преодоления кризиса власти». Это означало разгон парламента, государственный переворот.

В ответ срочно, второй раз за месяц, собрался Съезд депутатов — Девятый внеочередной. Импичмент поставили на голосование. Ельцин тайно велел разогнать Съезд в случае решения за [219] , даже травить его газом. Но депутатам повезло: отставку поддержали 617 голосов (из 924), а по закону требовалось 692. Двух третей мало, видите ли… Шаткое равновесие президента и парламента сохранилось.

И вопрос о власти вынесли на Всероссийский референдум — хотя после референдума о сохранении Союза, на итоги которого власть плюнула, новый не имел смысла.

Страна чуяла, к какой катастрофе ведет разбазаривание госсобственности, — и в основном приняла сторону парламента. В конце марта Челябинск, Архангельск, Брянск, Воронеж, Кострома, Мурманск, Новосибирск, Ульяновск, Калмыкия приостановили приватизацию на своих территориях [220] . Переть против Ельцина было опасно, так что уверен, что другие регионалы на такой шаг просто не решились, но втайне смелых коллег поддерживали.

Референдум провели 25 апреля 1993 года. Вопросы звучали так:

— Доверяете ли вы Президенту Российской Федерации Б.Н. Ельцину?

— Одобряете ли вы социально-экономическую политику, осуществляемую Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации с 1992 года?

— Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов Президента Российской Федерации?

— Считаете ли вы необходимым проведение досрочных выборов народных депутатов Российской Федерации?

Перед голосованием нам упорно вдалбливали последовательность нужных ответов: «Да — Да — Нет — Да». Плакаты, радио, ТВ… Внушаемых много. Не сомневаюсь, что десятки тысяч поставили в бюллетене именно эту речевку: в ушах же звучит! Надо вписать…

Я не верю в демократию, но на сей раз решительно отправился в школу в переулке Бойцова (избирательный участок) и… впрочем, вот опять мой дневник:

«Впервые в жизни голосовал, «всероссийский референдум». Против Ельцина, против его политики, за переизбрание его и депутатов тоже. Родители так же. Видал там трех теток — все против Ельцина. Похоже, народ в основном против. Так что когда выяснится, что за него 70 % — это будет явное вранье.

Ну и черт с ними».

А проценты вышли такие, по пунктам: 1 — 58,7 %; 2 — 53; 3 — 49,5; 4 — 67,2. Сработала речевка… Однако забавно: половина за перевыборы Ельцина, но при этом больше половины ему доверяет. Ребята, вообще-то одно из двух! А то получилось 108 % населения… Итоги подтасованы наверняка.

Но последствий референдум не имел.

В мае — июне Ельцин пробивал новый вариант Конституции, который всю власть дарил президенту. Парламент уперся. И тогда ЕБН всерьез начал готовить военный переворот.

Вечером 21 сентября Ельцин указом № 1400 распустил Съезд и Верховный Совет и объявил о создании нового парламента — Госдумы.

Так он грубо нарушил статью 121-6 Конституции: «Полномочия Президента не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно» [221] .

Через полчаса руководство Совета постановило: «Считать полномочия Президента Б.Н. Ельцина прекращенными» [222] . Конституционный суд это решение подтвердил. Руцкой объявил себя исполняющим обязанности президента.

Два центра власти объявили друг дружку вне закона…

В тот же вечер к Дому Советов пришли тысячи людей. И последовали невразумительные события, показания о которых расходятся порой диаметрально.

В Белом доме отключили связь, затем электричество, тепло и горячую воду; холодную почему-то оставили. В здании имелась автономная электростанция, но топлива у нее было лишь 10 %, хотя противостояние назревало несколько месяцев [223] . Почему Хасбулатов не позаботился?

22-го ничего заметного не произошло. В столь острой ситуации это странно.

Вечером 23-го кто-то напал на штаб Объединенных вооруженных сил СНГ на Ленинградском проспекте; кто и зачем — неясно, но двое погибли. Тогда же начался десятый (чрезвычайный) Съезд народных депутатов, которых ельцинцы почему-то легко пропустили в здание. Большинство депутатов оставалось внутри до конца.

В ту же ночь сформировали добровольческий полк для защиты Дома Советов. С дисциплиной в нем обстояло не очень, народ растекался; но поначалу собралось полторы тысячи [224] . Почти без оружия.

Казалось бы, пора активно действовать! Не Советам, так Кремлю.

Нет, ближайшие дни удивительно бедны событиями.

25-го Белый дом частично блокировала милиция. Лишь 28-го блокада стала абсолютной: всех выпускали, никого не впускали; здание окружили колючей проволокой. Впрочем, обнаружились подземные норы, позволяющие выходить за оцепление.

Массы людей снаружи не раз пытались прорваться к Дому Советов, бились с ОМОНом — и даже выстроили на Красной Пресне баррикады: привет 1905 году! Но Руцкой и Хасбулатов бездействовали…

28-го начала вещать пропагандистская БМП с динамиком, ее прозвали «желтый Геббельс». Она обещала депутатам, которые выйдут, сохранение всех привилегий. А обслуживающему персоналу — оплаченный отпуск до декабря. Но ушли немногие.

29-го парламенту предъявили ультиматум: к 4 октября покинуть Белый дом. Но люди не сдавались. Народ собрался пестрый: коммунисты, монархисты, русские патриоты — несколько тысяч человек. Ночами температура падала до +2°, часто шел дождь, а здание не отапливалось, сотни добровольцев вообще оставались на улице — в палатках, у костров. Два священника вели службы у самодельного алтаря.